Хербьёрг Вассму – Наследство Карны (страница 128)
— Ступайте и отдохните. Нам еще понадобятся силы.
Прижавшись друг к другу, Вениамин и Карна сидели на крыльце веранды лицом к морю.
Карна не смотрела на Вениамина. Смотрела куда-то вдаль. Потом ее начало трясти.
— Это я виновата.
Он сразу понял, о чем она.
— Нет! — твердо сказал он.
— Ты не знаешь. Я опрокинула лампу.
Он крепко обнял ее. Между ними было только дыхание. Их общее дыхание.
— Вы с Анной были на чердаке?
— Нет, только я… и лампа. Анна, наверное, поднялась потом, чтобы помочь мне.
— У тебя случился припадок? Да? И лампа опрокинулась?
— Мне так кажется, — прошептала Карна.
— Но ты в этом не виновата. Слышишь!
— Я думала, что это для всех нас единственный выход, мы должны были исчезнуть.
— Карна! Милая…
Она не выдержала:
— Анна все понимала.
— Что она понимала?
— Все. Про Ханну.
— При чем тут Ханна?
— Вилфред рассказал ей. Я все слышала. Зря я говорю об этом сейчас. Но я не могу держать это в себе. Ведь мы все равно умрем. Все. Теперь я это знаю. И слова, которые мы так и не сказали, обернутся проклятием.
— Что он сказал?
— Что Ханна ему во всем призналась. Что вы любили друг друга и не могли отказаться от этой любви… Он застал вас в лодке. Он знал все уже очень давно, только не хотел говорить Анне. Но раз она спросила, он должен был сказать ей правду. И вот ее больше нет.
Вениамин не чувствовал ни скамьи, на которой сидел, ни своих рук, обнимавших Карну. Только продолжал твердить: она ошибается, она не виновата, что лампа упала. Никто не виноват.
Она подняла на него широко открытые, не верящие глаза.
— Бедный папа!
Вернулся Педер с тем, за чем его посылали. Вениамин встал и взял у него чемоданчик. Проверил содержимое. Все было в порядке.
— Спасибо! — хрипло сказал он и вошел в дом.
Вениамин и Юхан сидели с Диной. Ими владело какое-то тупое оцепенение.
Они понимали, что конец — только вопрос времени. У них не было сил разговаривать друг с другом. Но оба надеялись, что она умрет, не приходя в сознание.
Боль. Они видели и слышали эту боль. Пытались пережить ее вместе с Диной. Но постичь не могли.
Дина слабым голосом звала Ертрюд. Маму.
Может, все-таки Бог слышит человека в трудную минуту, думал Вениамин. Хотя бы один-единственный раз?
Поздно вечером она со стоном позвала Лео. Произносила отдельные слова, что-то цитировала. Но в них не было смысла Вениамину удалось дать ей морфин. Она немного успокоилась.
Время от времени он смотрел в окно. Наконец из тлеющей черноты к нему вышла Анна.
В полночь Дина открыла глаза. Подняла к лицу необожженную руку и попробовала приподнять голову. И тут же с беспомощным, непонимающим взглядом уронила ее обратно.
— Скажи им, чтобы они пришли за мной, — прошептала она сквозь черные губы.
Юхан наклонился к ней:
— Кому сказать?
— Ленсману и судье… Пусть приходят.
— Дина! — прошептал он, низко склонившись к ней.
Она тяжело дышала, хватаясь за каркас с тряпками. Вениамин встал и убрал его. Они с Юханом оба склонились над ней.
— Мама, я Вениамин. Я с тобой.
Он взял ее здоровую руку. Подождал.
Юхан дал ей воды из ложечки. Дина втянула ее губами. Жадно проглотила. Оттолкнула Юхана. И тут же схватила его обожженной рукой. Ее крик прокатился от стены к стене.
— Юхан! Это я… Я столкнула его! Мама, не уходи от меня!
Она открыла глаза и оглядела комнату.
— Лео!
— Дина, ты узнаешь меня? — спросил Юхан.
— Да… прости…
Юхан кивнул Вениамину:
— Оставь нас. Ей нужен пастор.
Вениамин вышел во двор. Подошел к колодцу. Достал воды. Опустил в холодную воду пальцы. Плеснул на лицо.
Значит, помочь ей получить прощение должен Юхан. Если она сможет что-нибудь сказать. Юхан, которого никто не брал в расчет.
Два рыбака пересекали Анд-фьорд в северном направлении. Они хотели пройти фьорд при хорошей погоде. Один из них заметил далеко в море что-то, похожее на небольшую шлюпку.
Весел они не видели, людей тоже. Но лодка плыла, и, так как кому-то она принадлежала, они взяли курс на нее. Ярко светило солнце.
Подойдя близко, они увидели на дне шлюпки скорчившуюся фигуру. Это была женщина. Она куталась в шаль и выглядела безумной.
Весел в шлюпке не оказалось. Рыбаки перетащили женщину в свою лодку и взяли шлюпку на буксир. Закутав женщину в свою одежду, они пытались расспросить ее, почему она оказалась в море в таком состоянии. Но она не могла говорить, и они оставили ее в покое.
Посовещавшись, они решили плыть дальше на север, чтобы оставить женщину в первом же селении, — ей надо было согреться, а им — избавиться от нее.
Неожиданно женщина попросила:
— Пожалуйста, отвезите меня домой, в Рейнснес!
Люди спали по очереди. Если это можно было назвать сном. Раскладные кровати и испачканные сажей тюфяки постелили в доме, где жила Стине, и в людской.
Олаисена уговорили уехать в Страндстедет с рабочими с верфи. Им на смену на всякий случай должны были приехать свежие силы.
Олаисен бессвязно бормотал о каких-то делах. Иногда начинал судорожно рыдать. Педер утешал брата. Но Олаисен едва ли слышал его.
Перед тем как лодке отойти от берега, он сказал, что хочет удвоить страховку за свой дом, чтобы Ханне и мальчикам что-то осталось после него.