Хеннинг Манкелль – На шаг сзади (страница 68)

– Я просто передаю тебе разговор. К тому же он считает, что, не предупредив полицию Норрчёпинга о своем приезде, ты совершил еще одно серьезное нарушение. Он вообще ставит под вопрос целесообразность этой поездки.

– Но я же нашел Ису!

– Он говорит, что с этим вполне справилась бы и полиция в Норрчёпинге, а тебе надо было сидеть на месте и заниматься следствием. Мне кажется, он намекает, что в этом случае она, может быть, осталась бы жива.

– Абсурд, – сказал Валландер. – Надеюсь, ты ему об этом сказала?

– И еще одно, – продолжила она. – Состояние твоего здоровья.

– Я здоров.

– Мы не можем игнорировать тот факт, что ты упал в обморок на совещании. У него и у меня на глазах.

– Это может произойти с кем угодно. Когда человек переутомлен.

– Я же сказала, я просто передаю тебе его слова.

– Что ты ему ответила?

– Сказала, что поговорю с тобой. И подумаю над его словами.

У Валландера вдруг возникло неприятное чувство – он не мог понять, что по этому поводу думает она сама. Может, он ошибается, считая само собой разумеющимся фактом, что она на его стороне?

– Итак, ты со мной поговорила. А теперь я хочу спросить, что думаешь ты.

– А что ты сам думаешь?

– Я думаю, что Турнберг – малоприятный прыщ, не желающий представить себя на моем или чьем-либо другом месте. Я ему не нравлюсь, и никто из наших ему не нравится. Впрочем, это взаимно. Он рассматривает наш Истад как трамплин для своей карьеры и хочет отличиться.

– Твои слова вряд ли подошьешь к делу.

– Зато это правда. Я вовсе не хочу сказать, что моя поездка в Бернсё не подлежит критике. Но следствию это не помешало, все шло своим чередом. Никаких оснований связываться с Норрчёпингской полицией у нас тоже не было. Ведь преступления еще не произошло, и никто не мог даже предполагать, что оно все же произойдет. И еще одно – если бы я поговорил с кем-то, Иса могла бы испугаться еще больше…

– Я с тобой согласна, – сказала Лиза. – Все это так. Думаю, что Турнберг зря беспокоится. К тому же он и в самом деле наглый тип. Но что меня действительно волнует – это твое здоровье.

– Турнберг ни о ком и ни о чем, кроме самого себя, не беспокоится. И я тебе обещаю – в тот же час, когда я почувствую, что следствие мне не по зубам, я тут же дам тебе знать.

– Так и передам. Но все же проследи, чтобы информация к нему поступала.

– Мне будет очень трудно с ним работать, – сказал Валландер. – Я могу смириться с очень многим. Но я не выношу, когда интригуют за моей спиной.

– Это ты зря. То, что он пришел ко мне, совершенно естественно, поскольку разговор с тобой не получился.

– Никто не заставит меня хорошо к нему относиться.

– А он этого и не требует. Но думаю, он будет теперь присматриваться к каждому твоему шагу и подлавливать на каждом просчете.

– Какого черта! На что ты намекаешь? – рявкнул он, не сумев с собой совладать.

– А на меня-то ты почему злишься? Я просто рассказываю, что произошло.

– У нас пять убийств, – сказал Валландер. – Расчетливый и безжалостный бандит. Мы не можем понять даже мотив этих убийств. Мы не Знаем, не ударит ли он снова. Один из убитых – наш товарищ. Поэтому ты уж прости, иногда можно и разозлиться. Нынешнее следствие мало похоже на чаепитие с отставленными мизинчиками.

Она засмеялась.

– Это что-то новое, – сказала она. – Обычно так говорят про революцию – это вам не чаепитие.

– Главное, что мы поняли друг друга, – ответил Валландер.

– Я просто хотела, чтобы ты знал.

– Спасибо.

Повесив трубку, Валландер вернулся на диван. Подозрения насчет Лизы Хольгерссон его не оставили. Он начал придумывать способы мести Турнбергу – отчасти для самозащиты, отчасти из жалости к себе. Мысль о том, что его отстранят от руководства группой, была нестерпимой. Конечно, руководить таким следствием очень тяжело, перегрузки почти невыносимы, но оказаться в стороне еще хуже.

Ему надо было с кем-то поговорить, получить так необходимую сейчас моральную поддержку. Четверть десятого. Кому позвонить – Мартинссону или Анн-Бритт Хёглунд? Лучше всего было бы поговорить с Рюдбергом, но он лежит в могиле и вряд ли может что-либо сказать. Но Валландер был уверен: Рюдберг на его месте ответил бы этому временно исполняющему обязанности точно так же.

Он подумал о Нюберге. Они почти никогда не вели доверительных бесед, но Валландер знал, что Нюберг его поймет. Нюберг к тому же мужик желчный и невоздержанный на язык, но сейчас это вполне кстати. А главное, Валландер знал – Нюберг считает его хорошим профессионалом. В глубине души он всегда сомневался, сможет ли Нюберг сработаться с другим начальником. Хотя формально криминалисты подчинялись прокуратуре, Нюберг был и оставался полицейским. Прокуроры для него находились где-то там, на периферии, и ему до них дела не было.

Он набрал номер. Как всегда, голос Нюберга звучал сварливо. Валландер не раз обсуждал это с Мартинссоном – никогда, ни разу в жизни Нюберг никому не ответил по телефону любезно или хотя бы без раздражения.

– Хочу с тобой поговорить, – сказал Валландер.

– Что опять стряслось?

– Что касается следствия – ничего. Но нам надо бы повидаться.

– До завтра не терпит?

– Нет.

– Ты в полиции? Приду через пятнадцать минут.

– Лучше давай встретимся где-нибудь и выпьем пива.

– Ты собрался в ресторан? Так все-таки что у тебя стряслось?

– Ты знаешь какое-нибудь хорошее местечко?

– Я не хожу в рестораны, – угрюмо сказал Нюберг. – Особенно в Истаде.

– Есть симпатичный кабачок на Главной площади, – сказал Валландер. – Рядом с антикварным. Там и встретимся.

– Это что же – костюм и галстук надевать?

– Не думаю, – улыбнулся Валландер.

Нюберг обещал прийти через полчаса. Валландер сменил сорочку и вышел на улицу. В ресторане почти никого не было – через час он закрывался. Хотелось есть. Перелистав меню, Валландер подивился ценам – кто теперь может себе позволить ходить в рестораны? Но все равно хорошо, что он пригласил Нюберга поужинать.

Нюберг явился точно через полчаса, минута в минуту. Он был в костюме и при галстуке. Более того – вихры, обычно торчащие во все стороны, на этот раз были тщательно приглажены мокрой щеткой. Костюм старый, к тому же великоват. Нюберг сел напротив Валландера.

– Я и не знал, что тут кабак.

– Он не так давно открылся, – сказал Валландер. – Самое большее, лет пять назад. Я хотел бы тебя угостить.

– Я не голоден.

– Есть всякие легкие закуски, – настаивал Валландер.

– Сам решай, – буркнул Нюберг, отодвигая меню.

В ожидании заказа они потягивали пиво. Валландер рассказал в деталях о телефонном разговоре с Лизой Хольгерссон, добавив и то, о чем он думал во время этого разговора, но не сказал.

– Все это яйца выеденного не стоит, – сказал Нюберг, когда Валландер замолчал, – но я, конечно, понимаю, что ты разнервничался. Меньше всего тебе сейчас нужны склоки на работе. Следствию это не поможет. Если ему вообще что-то может помочь.

– А может быть, Турнберг прав? – кротко сказал Валландер. – Может быть, назначить кого-нибудь другого?

– Кого, например?

– Мартинссона.

Нюберг уставился на него с недоверием:

– Ты что, серьезно?

– А Ханссон?

– Лет через десять, может быть. Но ты и сам прекрасно знаешь, что запутаннее следствия у нас не было. Ничего себе начало – взять и намеренно ослабить следственную группу!