Хендрик Грун – Записки Хендрика Груна из амстердамской богадельни (страница 32)

Мальчишка перелетел через “канту” и отделался парочкой царапин. Госпожа Грунтеман стонала, словно при смерти, но в конечном счете только растрепала волосы. Очевидцем происшествия был господин Эллрой (владелец лосиных рогов). Он и представил собравшимся за чаем слушателям яркий отчет о событии.

По вопросу о виновнике аварии госпожа Грунтеман имеет свое непререкаемое мнение:

– Все, что едет по зебре, имеет преимущество, – утверждает она. К счастью, у нее есть страховка “от всех рисков”. Многие жильцы застрахованы “от всего” и еще “от всех рисков”.

– Мало ли что. Ведь никогда не знаешь…

За страховые взносы по похоронным полисам мы могли бы легко купить небольшое собственное кладбище.

Глубокие старики на любом транспортном средстве, даже если оно движется со скоростью пять километров в час, создают опасность на дорогах. Или в универсамах сети “Алберт Хейн”. Даже если они рулят своим скутмобилем, как грузовой фурой с прицепом в субботу днем на Калверстраат. Коляска движется вроде бы вполне уверенно и вдруг ни с того ни с сего дает задний ход…

Но все это не помешает мне в ближайшее время разъезжать на собственном скутмобиле, создавая опасность на улицах и площадях!

Муниципальная советница из Хенгело (а может быть, из Алмело) считает, что к уходу за беспомощными стариками стоило бы привлечь безработных, не лишая их при этом пособия. А всех профессиональных сиделок и санитарок можно отправить на пособие. Получайте, старичье, вместо профессиональной патронажной сестры безработного строителя, он притащит вас под душ и начистит вам задницу. Тем самым достигнут новый минимум уважения к старости. К счастью, даму, которая с елейным видом выдвинула эту идею, многие сочли непроходимой дурой. Но если вы предоставляете 408 муниципалитетам в Нидерландах право регламентировать по собственному усмотрению уход за стариками и беспомощными, то поинтересуйтесь хотя бы финансовыми злоупотреблениями, несчастными случаями и страданиями подопечных. Глупые муниципальные советники есть везде! Впору создать парламентскую комиссию по расследованию их глупостей. В Германии во многих местах уход за инвалидами осуществляют другие пенсионеры, которые еще хорошо себя чувствуют. Они делают покупки, готовят горячую еду, организуют перевозку подопечных. Они работают в кредит. Зачтенные часы ухода пригодятся, когда позднее им самим потребуется посторонняя помощь. В социальную службу привлекаются все новые свежеиспеченные пенсионеры, что опять-таки создаст проблему, учитывая ужасающее старение населения, с которым столкнулась Германия.

Впрочем, наряду с этим работники социальной службы продолжают профессионально делать свое дело. Так держать!

Утром ездил на автобусе в реабилитационный центр навестить Эверта. Ему там явно нравится:

– В любом случае сюда непременно надо попасть. Тут сплошь полуинвалиды или полные инвалиды. Но настрой оптимистичный.

Доктора и физиотерапевты обнадеживают Эверта. Говорят, что через недельку он самостоятельно выйдет за дверь. К такой цели стоит стремиться, и Эверт старается изо всех сил. Он поведал мне, что сел на строгую диету – четыре нелегальные рюмки в день.

Он тоскует по своему псу. У меня сложилось впечатление, что тоска эта взаимная, потому что трудно заставить Маго сделать хотя бы минимум усилий, чтобы выйти на улицу в теплую погоду. В жизни не слышал, чтобы пес так стонал, вставая на лапы. Оказавшись на улице, он едва плетется. Он и раньше двигался вяло, но даже это слово подразумевает куда более энергичное поведение. Приходится его ждать, чтобы вывести на прогулку. А это говорит о многом.

Вчера вечером мы обсуждали дальнейшие шаги клуба. Либо мы приостанавливаем вылазки, вопреки категорическим возражениям Эверта, либо продолжаем следовать прежним курсом. Вот в чем вопрос. Мы проголосовали за прежний курс. Хотя азарта несколько поубавилось. Но нам не хочется навлекать на себя гнев Эверта.

– О’кей, – подвел итог Граме, которому предстоит организовать очередную вылазку. – Если уж продолжать, то продолжать по полной.

Он заинтриговал нас вопросом, не слишком ли мы боимся грязи, и все ли мы получили прививку от тропических заболеваний. Это довольно быстро оживило атмосферу в клубе СНОНЕМ.

Интересно, как отнеслись бы члены клуба к идее короткого летнего отпуска. Я осторожно прозондировал почву. Прежде всего, конечно, спросил мою подругу Эфье. Если она сочтет мой замысел безнадежным, я не стану спрашивать остальных. Она долго размышляла (отчего я совсем разнервничался), но потом с энтузиазмом одобрила мой проект.

– Мне никогда не приходило в голову ничего подобного. Но, пожалуй, идея и впрямь хорошая, – задумчиво сказала она. – Только я должна еще немного подумать, Хендрик.

– Еще немного – это сколько? – спросил я.

– Думаю, денька два. Можешь подождать?

Нам осталось так мало времени, но времени у нас полно.

Нам бы поспешить, но у нас нет почти ничего, ради чего стоило бы спешить.

Лицемерные сестры Слотхаувер как бы нечаянно опрокинули вазу с хризантемами на госпожу ван Димен. Эдвард видел это происшествие и клянется, что они сделали это нарочно. У сестер зуб на ван Димен. И на всякого, кто когда-нибудь сказал что-нибудь об их асоциальном поведении. Они любят унижать слабых. Они неадекватны и кровожадны. Сейчас столько шумихи вокруг того, что в леса Нидерландов вернулись волки, а у нас тут уже много лет обитают две гиены. Директриса закрывает на них глаза. Садистские наклонности плохо поддаются воздействию. Нельзя, к примеру, даже пальцем тронуть сестер Слотхаувер. В газетах немедленно напечатают статью на целый подвал: “Жестокое издевательство над пожилыми сестрами (87 и 85)!” Нет чтобы написать передовицу: “Совершенно справедливое издевательство над жестокими старухами-сестрами (87 и 85)!”

Вчера днем ездил в лечебницу к жене. Это закрытое учреждение находится в Брабанте. До него два часа езды. Достаточно времени, чтобы вспомнить былое.

Я не уверен, что она меня узнала, но думаю, все-таки узнала. Погода была хорошая. Держась за руки, мы немного погуляли в великолепном саду. И, как всегда, на меня нахлынули забытые ощущения. Мы почти не разговаривали, да и что тут скажешь. Если между нами и возможен какой-то контакт, то это чувство глубокой привязанности. Прекрасное и такое печальное.

У Эверта дела идут неплохо. Он заметно идет на поправку.

– Я упал только три раза.

Он учится ходить на костылях, для него заказан протез, но воспользоваться им можно будет, только когда заживет рана.

Эверт уверяет, что почти бросил пить:

– Собственно говоря, я теперь выпиваю только за компанию.

Вчера, когда я был у него в больнице, он спросил, нет ли у меня желания съездить на недельку в Брабант. Вместе с ним. Сын пригласил его к себе в Уден на вторую неделю августа.

– По-моему, – добавил Эверт, – для очистки совести. Он чувствует себя виноватым, что много лет почти не вспоминал меня.

Эверт не слишком ладит со своей ужасно чопорной снохой, вот и подумал, что если я в течение недели составлю ему компанию и немного смягчу атмосферу, это будет наилучшим выходом из положения. Мне предоставят отдельную комнату, а собаке – отдельный угол.

– Моя сноха не только чистюля, она и кухарка отличная, а если мы осторожно поднажмем, они еще и свозят нас на денек в Эфтелинг. И мы все вместе покатаемся на “Питоне”, – заключил он свою рекламную акцию.

Я согласился. Неделя, конечно, многовато, так что мы сторговались на пяти днях. Небольшие каникулы мне не повредят.

Статья в “Трау” под крупным заголовком: “Люди старше 90 становятся энергичнее”. Еще энергичнее? Конечно. Результаты датского исследования.

Речь идет об улучшении психического и интеллектуального состояния, говоря проще, о мозгах. Плоть не помолодеет. Но и это уже кое-что по сравнению с тем, что было двенадцать лет назад. Если эта тенденция усилится, у меня в запасе будет еще примерно двенадцать лет. Тем, кому за 80, светит новая надежда.

Я опросил других членов клуба на предмет короткого совместного отпуска. Они отреагировали с энтузиазмом. Только Гритье уклонилась от ответа.

– Смотря в какой я буду форме, – сказала она. – Я замечаю, что все хуже ориентируюсь в незнакомой обстановке.

Конечно, я ее прекрасно понимаю. Гритье с ее болезнью напоминает мне изящную плясунью на канате. Она элегантно обходит провалы в своей памяти и маскирует неуверенность легкой иронией. О чем я ей и сказал.

– Пока держусь, – ответила она.

Что до нашего отпуска, то мы решили взять его в сентябре. Так оно дешевле и спокойнее. Мы же голландские старики и предпочитаем не уезжать слишком далеко. Не дальше Люксембурга или Маастрихта.

– Нужно сразу убедиться, что по соседству не окажется дансинга в стиле Андре Рьё, – сказала Эфье.

Я бы лично ничего не имел против Андре Рьё, но ей я в этом не признался. Какой же я все-таки слабак.

“Я долго не протяну” – такой приговор выносят себе девяностолетние люди, безвылазно сидящие в своей каморке в ожидании смерти. Мало кого из них интересуют крупные события. Их волнуют лишь мелкие неприятности.

– Если Греция обанкротится, будет меньше крупных выигрышей в бинго, – проанализировала европейский кризис госпожа Схаутен.

Люди, которые всю жизнь дрожали за каждые десять центов, не могут представить себе, что такое американский государственный долг в сто тысяч миллиардов. Но и другие тоже не могут. Несколько десятков миллиардов долларов могли бы избавить мир от голода и обеспечить каждого чистой водой. А американцы задолжали тысячу миллиардов евро и регулярно берут в долг еще миллиардов пятьдесят.