Хэммонд Иннес – Затерянные во льдах. Роковая экспедиция (страница 48)

— Понятно. — Он снова посмотрел на Ловааса, склонив голову набок и став похожим на любопытного ворона. — Где Фарнелл?

— Я не знать, — угрюмо ответил Ловаас.

Было ясно, что Дахлер ему неприятен. Но в присутствии этого калеки с него слетела вся самоуверенность. Казалось, он его боится.

— Я не знать, — насмешливо передразнил его Дахлер. — Что ж, вам следует выяснить, что произошло. Скоро здесь будет Йоргенсен. И вот тогда начнутся настоящие проблемы. Он не из тех, кто прощает промахи, kaptein Ловаас. Может так случиться, что вы окажетесь у него на пути. К тому же на его стороне полиция.

— Полиция? — прорычал Ловаас. — Подниматься сюда?

— Нет. Полицейские ждут в отеле. Но мистер Йоргенсен велел им быть наготове, потому что арестовывать придется не только человека, сейчас известного как Шрейдер.

Несколько секунд Ловаас колебался. Затем он резко шагнул прочь от плиты.

— Kom, Halvorsen. Vi ma ga.

Здоровой рукой Дахлер схватил его за локоть. Усохшую руку он продолжал держать над раскаленной докрасна поверхностью плиты.

— Секундочку, kaptein Ловаас, — произнес он. — Не так быстро. Йоргенсен ни о чем полиции не рассказал. Во всяком случае, пока.

Маленькие темные глазки Дахлера всматривались в лицо китобоя.

— Что вы хотеть этим сказать? — спросил Ловаас.

Его голос дрогнул, выдавая напряжение. Ему явно было не по себе.

— Ничего, — медленно ответил Дахлер. — Если бы вы поймали Фарнелла, все было бы иначе. Вам бы уже ничего не угрожало. Видите ли, kaptein, вы всегда были чересчур нетерпеливы. Вам непременно нужно куда-то спешить. Лучше бы вы оставались в рамках закона. А если уж вам непременно хочется за эти рамки выходить, то следует всегда достигать успеха. Если бы вы получили то, что так нужно от Фарнелла мистеру Йоргенсену, да и мистеру Гансерту тоже, то все ваши действия были бы оправданы. В противном случае… — Он помолчал, а затем тихо добавил: — Но отсюда до отеля, где поджидает полиция, очень далеко. Да и буран не стихает.

Он снова многозначительно помолчал, глядя на Ловааса, как кот на мышь.

«Неужели он пытается заставить Ловааса убить Йоргенсена?» — подумал я. Что руководило этим человеком? Ненависть к Йоргенсену? Стремление доказать свою невиновность? Что толкало его по следу Фарнелла? Почему он хотел его уничтожить, одновременно нуждаясь в его помощи, которой уже однажды воспользовался во время войны в этих самых горах? Я вспомнил слова Санде: «Дахлер… я так думаю, что он сошел с ума». Другого объяснения я не находил. То, что ему пришлось пережить во время войны, повредило его рассудок. Возможно, он продавал секреты врагу. Но он в это не верил. Он сам себя убедил в том, что его невиновность можно доказать и что это способен сделать именно Фарнелл. И подобно Фарнеллу он был готов на все ради того, чтобы добиться желаемого. Йоргенсен для него был символом чего-то, что он ненавидел и с чем стремился сражаться. Йоргенсен, такой успешный и дальновидный… Он пытался убить Йоргенсена в Северном море во время шторма. Теперь я в этом не сомневался. И теперь он пытался стравить Ловааса с Йоргенсеном в отчаянной надежде на то, что в этом противостоянии Йоргенсен пострадает. Да, он и в самом деле был безумен.

Внезапно он развернулся ко мне.

— Выходит так, что вам не удалось догнать вашего друга Фарнелла, да? Интересно, где он сейчас?

— Скорее всего, на полпути в Финсе, — ответил я.

Он кивнул.

— Скорее всего, так и есть. Сейчас у нас начало двенадцатого, — добавил он, взглянув на часы. — Поезд из Осло проходит через Финсе в двенадцать тридцать. Допустим, что он опоздает на полчаса. Наши государственные железные дороги всегда опаздывают. Это означает, что в его распоряжении имеется два часа. Думаю, он успеет. — Он поднял голову и посмотрел на Ловааса, который снова двинулся к своему рюкзаку. — И полиция будет проверять этот поезд, kaptain Ловаас.

Ловаас замер. Затем он медленно подошел к Дахлеру. Судя по выражению его лица, больше всего на свете ему хотелось задушить калеку. И все же что-то его удерживало. В глазах Дахлера было что-то холодное и мертвое. Но чувствовалось в них и какое-то необъяснимое волнение.

— Как видите, петля вокруг него затягивается, — усмехнувшись, произнес он. — Со всех сторон.

Раздался стук лыж, прислоняемых к стене хижины. Наружная дверь открылась и закрылась. Тяжелые, подбитые гвоздями ботинки прогрохотали по коридору. Отворилась внутренняя дверь, и мы увидели Йоргенсена. В белом лыжном костюме его высокая фигура казалась ладной и подвижной. Его сухое лицо на фоне белого снега, облепившего его одежду, казалось еще более темным, чем обычно. Он остановился и огляделся, задержавшись взглядом на Джилл, затем на мне, потом на Ловаасе и его помощнике и наконец на Дахлере.

— Где он? — спросил он и обернулся ко мне. — Мистер Гансерт, вы шли за ним. Вы его догнали?

— Вы имеете в виду Фарнелла? — уточнил я.

— Конечно.

— Откуда вы знаете, что я за ним шел?

— Норвегия — маленькая страна, мистер Гансерт. Я могу проследить за кем угодно, если захочу. Но по выражению вашего лица я вижу, что вы не преуспели. — Он перевел взгляд на Ловааса. — Выходит, вы меня ослушались. Я сказал вам ожидать распоряжений на «Бовааген Хвал». Но вы решили сыграть в свою собственную игру. Что ж, kaptain Ловаас, играйте. Но будьте осторожны. — Внезапно в его голосе прорезались угрожающие нотки. — Я не из тех, кто терпит подобное своеволие. Разве что ослушание ведет к успеху. Но мне кажется, это не ваш случай. — Он снова обернулся ко мне, полностью игнорируя Дахлера. — Где сейчас Фарнелл?

— Где-то там, — ответил я, махнув рукой в сторону залепленных снегом окон.

Он кивнул.

— Аурланд, Остербо, Гьейтеригген, Санкт-Паал. — Он произнес эти названия так тихо, как будто разговаривал сам с собой. — Теперь он пойдет к железной дороге. Отлично. — Он кивнул, как будто его все полностью устраивало, и повернулся к Дахлеру. — Я бы посоветовал вам покинуть страну. Вместе с мистером Гансертом.

— Вы приказываете мне убираться? — поинтересовался я.

Он удивленно пожал плечами и поморщился.

— О господи, конечно нет. Но теперь, когда ваша миссия провалилась, вам наверняка захочется вернуться в Англию и отправиться в свое Средиземноморское плавание. Не могу представить себе, чтобы сэр Клинтон Манн стал неопределенно долго оплачивать ваше пребывание в Норвегии. Если бы вы оказались успешнее… — Он снова пожал плечами. — Тогда другое дело. Мы с вами могли бы стать деловыми партнерами. А так…

Он не договорил.

— Но вам все равно потребуются вложения денег, — заметил я.

— Возможно.

— Сэр Клинтон Манн будет готов вступить в деловые переговоры на основании моих рекомендаций, — продолжал я. — Единственное, что не позволяло нам сделать вам это предложение ранее, это ощущение того, что вы недостаточно проинформированы о природе и расположении залежей торита.

Внезапно в разговор вмешалась Джилл:

— Но, мистер Йоргенсен, вы ведь все еще не знаете, где находятся эти залежи.

Он нахмурился.

— Полиция задержит Фарнелла в поезде, мисс Сомерс.

— Возможно, — кивнула она. — Но как вы заставите его говорить?

— О, он заговорит. — Йоргенсен шагнул к Джилл. — Послушайте, мисс Сомерс. Джорджа Фарнелла разыскивают по обвинению в убийстве. Его могут судить как Шрейдера за убийство Джорджа Фарнелла. Либо его будут судить как Джорджа Фарнелла за убийство Шрейдера. Это уже несущественно. Ему предложат освобождение за готовность помочь Норвегии.

— Скажите, Кнут, вас никогда не тревожит совесть? — поинтересовался Дахлер с этой своей кривоватой усмешкой.

— То, что я делаю, я делаю ради Норвегии, — рявкнул Йоргенсен. — Во всем, что я делал, как во время войны, так и после нее, я всегда руководствовался интересами Норвегии. Эти минеральные богатства нужны моей стране. Из бедной страны, зависимой от торговли рыбой и лесом, она может превратиться в богатую и процветающую державу. Что такое жизнь одного человека по сравнению с благополучием трех миллионов людей, скажите мне? И кто убил Шрейдера, если не Фарнелл?

— Вы все равно не получите необходимую вам информацию, — тихо произнесла Джилл.

Йоргенсен отрывисто засмеялся.

— Моя дорогая мисс Сомерс. Любой человек постарается избежать пожизненного заключения, если это будет в его силах. Фарнелл заговорит.

Джилл вплотную подошла к нему.

— А я говорю вам, что Джордж ничего не скажет. Весь смысл его жизни заключен в этих металлах. Ради них он пожертвовал всем. Поймите это, всем без исключения. Я знаю, что говорю, — тихо добавила она. — Угроза заключения не заставит его заговорить. Разве что он сам этого захочет. Он никогда не считал…

Дверь у меня за спиной распахнулась, и Джилл осеклась. Несколько мгновений она с открытым ртом смотрела на дверь, а затем выдохнула:

— Джордж!

— Все назад, к столу, — жестко приказал чей-то голос.

Я обернулся. В дверном проеме с люгером в руке стоял Джордж Фарнелл. Если бы Джилл не назвала его имя, я бы его, наверное, не узнал. Его лицо было абсолютно белым и заросло многодневной щетиной. Вся его одежда была облеплена снегом. В его голосе звенел металл, когда он произнес:

— Быстро, назад. Вы все. Ты тоже, Джилл.

Вот и все приветствие. Он ее узнал, но обращенные к ней слова дышали холодом.

— Фарнелл! — воскликнул я. — Слава богу, ты здесь. Тебе нельзя спускаться в Финсе. В поезде из Осло тебя будет ждать полиция.