Хэммонд Иннес – Затерянные во льдах. Роковая экспедиция (страница 23)

— Бог ты мой, нет, — ответил он. — Двигатели в полном порядке. Металл не ржавеет под водой, знаете ли. Причина коррозии — это воздух и вода. Вы видите заржавевшие корабли потому, что в них уже побывал воздух. Но если корабль сразу уходит под воду, то он таким там и остается, знаете ли.

Он замолчал, и этой паузой тут же воспользовался Ловаас, который произнес:

— Вы долго сегодня быть в море возле острова Скарв, мистер Санде?

— О, я не знаю, — быстро ответил Санде. — Час или два. А почему вы спрашиваете?

Он снова посмотрел на Ловааса, но выдержать его взгляд не смог и снова опустил глаза в тарелку.

— Во сколько вы приступить к работе? — продолжал допрашивать его Ловаас, вцепившийся в беднягу, как клещами.

— О, я точно не знаю. Около восьми.

— Значит, в десять утра вы все еще находиться на месте?

— Не могу сказать, сколько мы там сегодня пробыли. Спросите у моего партнера. У него есть часы.

— Когда же он вернуться, а?

— Да мне почем знать? Это зависит от того, как быстро он сможет добыть кислородно-ацетиленовую горелку. Может, мне еще придется ехать за ней в Берген.

Ловаас наклонился к Санде. В его квадратной приземистой туше чувствовалось что-то почти угрожающее.

— Вы быть возле острова Скарв, когда мы искать Шрейдера? — спросил он.

— Так звали человека, что сегодня упал за борт с «Хвал Ти»? — уточнил Санде, пытаясь совладать с охватившим его беспокойством.

— Да, — коротко ответил Ловаас.

— Нас там не было, сэр. Мы ничего не слышали.

Миссис Килланд похлопала Ловааса по руке.

— Kaptein Ловаас, я уверена, что, если бы мистер Санде там был, он сразу так и сказал бы.

Ловаас ничего не ответил. Он молча смотрел на Санде. Молчание за столом становилось все более неловким.

— Это так ужасно, — заговорила миссис Килланд. — Это первый человек, которого мы потеряли в «Бовааген Хвал». К тому же так близко от базы. Не могу в это поверить.

— Это первый, кого вы здесь потеряли? — переспросил я, обращаясь к Килланду.

Он кивнул.

— У нас бывают несчастные случаи. Люди часто ранят себя разделочными ножами. Один раз рабочий зацепился за лебедку, и она разорвала ему ногу. Но это все на фабрике. На кораблях никогда ничего не случалось. Это действительно первое происшествие.

Я повернулся к Ловаасу.

— Но для вас это происшествие не первое, не так ли, капитан Ловаас?

— Что вы иметь в виду?

В его глазах вспыхнул гнев.

— Я припоминаю, что мне рассказывали о том, что вы когда-то убили человека.

— Кто вам такое рассказать, а?

— Некто мистер Дахлер.

— Дахлер, — сощурившись, повторил Ловаас. — Что он вам обо мне говорить?

— Только то, что вас отстранили от командования китобоем за убийство человека.

— Это ложь.

— Возможно, — пожал плечами я. — Но как вы собираетесь объяснить смерть этого человека, Шрейдера, полиции?

— Что я должен объяснять? Шрейдер просто прыгнуть за борт.

Ловаас крошил кусок хлеба, и внезапно я ощутил свое превосходство над ним.

— Как насчет моих показаний? — поинтересовался я.

— Но этот человек спрыгнул в море, — вмешалась миссис Килланд. — Наверняка все именно так и было. Вся команда твердит об этом. Вы и kaptein Ловаас вместе его искали.

— Он был в отчаянии, — пояснил я. — Вот почему он прыгнул. Хотел бы я знать, что вы сделали, чтобы подтолкнуть его к такому отчаянному поступку, капитан Ловаас. Вы угрожали ему, как тому, первому человеку?

Ловаас резко отодвинул назад стул и вскочил на ноги. От ярости его лицо налилось кровью.

— Я не собираюсь оставаться здесь и выслушивать ваши оскорблять! — заорал он, от волнения еще сильнее коверкая английский. — Вы здесь гость. Иначе вам за это было бы плохо. Сейчас я уходить на корабль. Но вам надо осторожно, мистер Гансерт, очень осторожно. Это опасный разговор. — Он обернулся к миссис Килланд и произнес: — Takk for maten.

Злобно покосившись в мою сторону, он вышел из комнаты.

Я перестарался. Мне не следовало высовываться. Но я стремился любой ценой отвлечь его от Санде и его лодок. Я обвел взглядом притихший стол. Килланд смотрел на меня, и его глаза утратили добродушный блеск.

— Вы не могли бы рассказать мне, что произошло на борту «Хвал Ти»? — попросил он.

Я ему все рассказал. Когда я закончил, он произнес:

— Этот Шрейдер интересовал вас по той же причине, по которой его хотел заполучить Йоргенсен?

Я кивнул.

Он молчал, ссутулившись на стуле. Казалось, он всецело ушел в свои мысли.

— Будет ли полиция расследовать смерть этого человека? — спросил я.

Он поднял голову.

— Нет, — ответил он. — Я так не думаю.

— Но ведь… — начал было я.

Он поднял руку.

— Вы забываете, — произнес он, — что мистер Йоргенсен очень могущественный человек. Мы такие же, как и вы, англичане. Мы трудолюбивые, честные и законопослушные. Но когда дело касается большой политики или большого бизнеса… тогда… — Он заколебался. — Тогда лучше всего оставить это тем, кто в этом разбирается. Пойдемте. Мы выпьем еще немного кофе и забудем все это. Договорились?

Кофе и напитки нам подали в гостиной Килландов. Санде сел рядом с мистером Килландом. Возможности поговорить с ним у меня не было, а после кофе Килланд настоял на том, чтобы показать нашей четверке базу. Мы прошли через котельные, где вырабатывался пар для котлов, в которых топился жир, и оказались в помещении, заваленном смрадными остатками китового уса. Гигантские участки позвоночника были выварены так, что напоминали огромные буханки воздушного хлеба и становились легкими, как перышко. Все эти останки отскребли от днищ котлов, с тем чтобы растолочь их и упаковать в мешки в качестве гуано для сельского хозяйства. Затем мы спустились в основные помещения фабрики, где в два длинных ряда стояли огромные чаны, похожие на огромные доменные печи, по шесть чанов в каждом ряду.

Жара стояла просто неописуемая. Мы шли по узкому проходу, и с каждой стороны от нас по раскаленному узкому желобу тонкой желтой струйкой в большие открытые резервуары стекал китовый жир.

— В этих баках жир остывает, — рассказывал Килланд, — после чего его расфасовывают в бочки и рассылают по всему миру. Из него делают мыло, свечи, косметику, маргарин.

Я пытался делать заинтересованный вид, но на самом деле мне не терпелось вернуться к Санде и поговорить с ним раньше, чем это сделает Ловаас. Но в этой китовой базе была вся жизнь Килланда, и он твердо решил показать нам все без исключения. Он подвел нас к котлу, из которого слили весь жир и теперь старательно отчищали от пригоревших остатков. Двое раздетых по пояс мужчин железными скребками через дверцу в нижней части котла выгребали из него всю грязь. На полу громоздилась куча какого-то полуразложившегося мусора, напоминающего отходы из мусоросжигательной печи.

— Это тоже гуано, — кивнул Килланд. — Все части кита приносят деньги. Мы не выбрасываем ничего. Используются даже плавники. Их отправляют в Англию, где из них делают щетки. Пойдемте, я покажу вам, как мы разрезаем и упаковываем мясо.

Мы вышли на разделочную площадку, ярко освещенную жарким солнцем. Здесь громко гудели паровые пилы, и рабочие суетились, перетаскивая огромные куски костей. От огромного чудовища, которое сегодня утром у нас на глазах затащили на эту площадку, остался только длинный зазубренный кровоточащий хребет. Все мясо с него уже сняли, и теперь с площадки смывали кровь, поливая ее водой из шланга. Заметив наше удивление, Килланд кивнул:

— Мы не теряем времени даром. У меня здесь работает сорок человек, и, если надо, мы можем разделать за день и трех китов.

— Трех китов в день! — присвистнул Кертис. — Но такого наверняка никогда не бывает. У вас всего три китобоя.

— Разумеется, не в начале сезона, — ответил Килланд. — Но позже киты мигрируют на юг. В сентябре их можно ловить чуть ли не с островов. И тогда день за днем все три китобоя возвращаются на базу. Это тяжелый труд. Но мы не жалуемся, потому что это означает хороший заработок для всех без исключения.

Пройдя через площадку, мы вошли в упаковочный цех. Пока Килланд разговаривал со всеми остальными, я прошел к противоположной двери и оказался на пристани. И тут я замер как вкопанный. В бухте был пришвартован «Хвал То» капитана Нордахла, но «Хвал Ти» и след простыл. Я обернулся и громко крикнул:

— Килланд! Где судно Ловааса?