Хэммонд Иннес – Затерянные во льдах. Роковая экспедиция (страница 14)

А тело Фарнелла обнаружили десятого марта.

«Отправляйтесь в Бовааген и выясните, как Фарнеллу удалось отправить сообщение с базы “Хвал” девятого, а на следующий же день погибнуть на Йостедале. Докладывайте ежедневно по радио, начиная со дня прибытия в Бовааген. Манн».

— Неси сюда карту Норвегии, — скомандовал я Дику.

Когда он ушел, я еще раз перечитал сообщение. Разумеется, Фарнелл мог поручить кому-то сунуть сверток в партию мяса. Это было единственным разумным объяснением.

— Билл, — ворвался в мои размышления голос Джилл. — Что еще говорится в сообщении?

Поколебавшись мгновение, я пододвинул листок ей. О содержании сообщения уже знал Йоргенсен. Я не видел никакой опасности в том, что о нем узнает и Джилл. Дик вернулся с картой, и мы развернули ее на столе. Джилл указала нам на Бовааген. База находилась на Нордхордланде, одном из крупных островов приблизительно в тридцати пяти милях к северу от Бергена. «Бовааген Хвал». Вот она, на самом кончике длинного клочка суши, напоминающего палец, указывающий строго на север. В двадцати милях от нее на южной оконечности острова я увидел название Алверструммен.

— Это здесь у Дахлера был дом? — спросил я у Джилл.

— Да, он жил в Алверструммене. — Она перевела взгляд на сообщение, а затем снова на карту. — Сообщение, которое вы получили от Джорджа, было передано с партией китового мяса? — спросила она.

— Да, — кивнул я, скользя взглядом по линии от Согнефьорда до Фьерланда.

— Китовое мясо, предназначающееся на экспорт, вывозят очень быстро, — произнесла Джилл. — Если эту партию отправили в Англию девятого, это означает, что ее упаковали либо в тот же день, либо восьмого. Сделать это раньше никак не могли.

— Вот именно, — кивнул я. — Выходит, чтобы добраться до Йостедала, времени у Фарнелла было совсем немного.

— Он мог сделать это на катере, — заметил Дик.

— Мог, — согласился я. — Но это все равно говорит об ужасной спешке.

Я провел пальцем по предполагаемому маршруту. Около двадцати миль на север от Боваагена, а потом на восток вдоль самого длинного фьорда Норвегии — почти сто миль до Балестранда, после чего еще двадцать вверх по притоку фьорда до Фьерланда.

— Даже на катере на это ушел бы целый день, — подвел итог я.

Помимо этого еще было необходимо преодолеть пять тысяч футов вверх по склону Йостедала и свалиться на ледник Бойя. Чтобы успеть все это сделать, надо было очень хорошо постараться. Я обернулся к Джилл.

— Насколько я понимаю, там ходят пароходы.

— Да, — ответила она. — Но только из Бергена. Ему пришлось бы сесть на пароход в Лейрвике, а затем переночевать в Балестранде. На обычном пассажирском пароходе он ни за что не смог бы попасть во Фьерланд раньше вечера десятого марта.

— Этот вариант отпадает, — покачал головой я. — Значит, у него был катер. Если это действительно так, мы это выясним, когда попадем во Фьерланд. Единственная альтернатива этому заключается в том, что в Боваагене его вообще не было. В таком случае нам предстоит найти человека, который отправил сообщение вместо него. — Я обернулся к Дику. — Как отреагировал наш друг Йоргенсен на это сообщение?

— Я не обратил внимания, — вздохнул он. — Боюсь, что я не думал тогда о Йоргенсене.

— Тогда я пойду наверх и спрошу у него самого, — заключил я.

Когда я поднялся наверх, у штурвала стоял Картер. Ветер стихал, и мы плавно скользили по длинным маслянистым спинам волн. Солнце уже село, и на темном фоне восточного горизонта чернела береговая линия Норвегии.

— Не думаю, что сегодняшняя ночь побалует нас ветром, — заявил Картер.

Я бросил взгляд на скользящую за бортом воду.

— Мы до сих пор делаем не меньше четырех узлов.

— Ага, — отозвался он. — Здорово она идет при легком ветре. Скользит легко, что твой лебедь.

— Где мистер Йоргенсен? — спросил я.

Он кивнул в сторону рубки.

— Вон там, сэр.

Я спустился в кокпит и вошел в рубку. Кертис растянулся на койке. Йоргенсен сидел у стола. Услышав мои шаги, он поднял голову.

— Проверяю расстояние, — пояснил он, кивнув на карту. — Если ветер не стихнет, к рассвету будем на месте.

— И где же это место? — поинтересовался я.

Он улыбнулся.

— Осмелюсь предположить, мистер Гансерт, что вы собираетесь выполнить приказ, а значит, направляетесь в Бовааген.

— Значит, вы слышали сообщение? — спросил я.

— Я не мог его не слышать, — пожал плечами он. — Я сидел рядом с мистером Эверардом. Мне было очень любопытно узнать, каким образом с вами связался Джордж Фарнелл. Как вы и говорили, его способ оказался несколько необычным. Вам это о чем-нибудь говорит?

— Да, — кивнул я. — Это указывает на то, что он опасался использовать обычную почту.

— Мне очень сложно поверить в то, что человек, совершивший такое важное открытие, как залежи ценнейших минералов, избрал такой способ для того, чтобы поделиться этой информацией. — В голосе Йоргенсена слышалось неподдельное любопытство. — Он это как-нибудь объяснил? Как он мог знать, куда угодит его посылка?

— Я знаю только одно, мистер Йоргенсен, — произнес я. — Он боялся использовать какие-либо нормальные способы. Кроме того, — очень медленно добавил я, — он предчувствовал, что скоро умрет.

Его пальцы лежали на тяжелой медной линейке для карты, и он принялся медленно катать ее по столу. Его лицо, как всегда, сохраняло безучастное выражение. Но он избегал встречаться со мной взглядом, и я ощущал его возбуждение. Полученная информация чрезвычайно его встревожила.

— Что вы намерены теперь предпринять, мистер Гансерт? — внезапно спросил он. — Судя по всему, вы отправитесь в «Бовааген Хвал». Но что дальше?

— Я попытаюсь установить, как Фарнелл, который отправил свое сообщение из Боваагена девятого марта, умудрился оказаться мертвым на Йостедале уже десятого, — ответил я.

— Но почему? — спросил он. — Какое это имеет для вас значение? С тех пор как мы покинули Темзу, я собирался задать вам один вопрос: почему ваша компания так интересуется Фарнеллом, если по вашему собственному утверждению она располагает всей необходимой информацией — о расположении и содержании залежей обнаруженного им минерала? Было бы логично предположить, что вы должны немедленно отправиться в указанное место и лично проверить поступившую вам информацию. Вы специалист по цветным металлам. Этого требует вся логика событий. Но вас интересует Фарнелл. И вашу компанию тоже. Все это выглядит так…

Он замолчал, приподняв брови.

— Как? — спросил я.

— Я хотел сказать, что все выглядит так, как будто вы знаете меньше, чем утверждаете. — Все это он произнес совершенно небрежным тоном, но я видел, как пристально он за мной наблюдает. — Мне кажется, — продолжал он, — что договоренность между нашими организациями могла бы быть полезна обеим сторонам.

— Лично я ни в чем не заинтересован, — ответил я. — Речь идет о договоренности между вами и «Би Эм энд Ай». Цель моего визита в Норвегию — выяснить, что случилось с Фарнеллом.

— А также что он обнаружил и где это находится. — Внезапно его голос зазвучал очень резко. — Это Норвегия, мистер Гансерт. И металлы находятся в Норвегии. Я намерен позаботиться о том, чтобы в разработке минеральных ресурсов моей страны не доминировал иностранный капитал. Наша страна совсем небольшая, и без некоторой помощи нам их не добыть. Я предложил мистеру Клинтону сорок процентов участия. И мое предложение остается в силе.

— Но известно ли вам, где находятся месторождения? — поинтересовался я. — Или что в них скрывается? Вы не можете делать такие предложения, пока не получите всю необходимую информацию.

— А вы ею располагаете? — он расхохотался. — Нет, мистер Гансерт. Если бы она у вас была, вы бы не стали гоняться за призраком мертвого Фарнелла. Вы бы уже находились в горах со своим металлургическим оборудованием, а английское министерство иностранных дел употребило бы все свое влияние для того, чтобы получить концессию на добычу металлов. Но я не хочу, чтобы меня сочли неучтивым по отношению к представителю большой британской промышленной организации. Вы можете рассчитывать на мое всяческое содействие в ваших поисках, мистер Гансерт. Вы позволите мне воспользоваться вашим передатчиком сегодня в восемь часов вечера?

— Зачем? — спросил я.

— Как вам уже, возможно, сообщил Дахлер, после войны я приобрел его бизнес. «Бовааген Хвал» теперь одно из моих предприятий. Мне принадлежит контрольный пакет акций этой компании. В восемь часов китобои отчитываются перед базой. Я мог бы связаться с управляющим и договориться о том, чтобы для вашего судна заранее приготовили воду и горючее. Я также поручил бы ему провести предварительное расследование относительно того, кто мог сунуть это сообщение в партию китового мяса, отгруженного в Великобританию. Вас ведь это интересует, не так ли?

Отпираться не было никакого смысла. Я решил, что позову в рубку Джилл, чтобы узнать, что он станет говорить управляющему.

— Хорошо, — согласился я и тут же вспомнил о калеке, лежащем на койке у себя в каюте.

— Как насчет Дахлера? — спросил я.

— А что насчет Дахлера? — переспросил он.

— Вы угрожали ему арестом, — напомнил я ему.

Он принялся снова играть с линейкой.

— Не думаю, чтобы в этом был какой-то смысл, — медленно произнес он. — У этого человека не в порядке вот здесь, — он постучал себя пальцем по лбу. — Если он будет вести себя тихо, я ничего не стану предпринимать. Я надеюсь, что вам удастся убедить его не покидать яхту в «Бовааген Хвал». До войны его слово было там законом. Кто знает, как он поведет себя, оказавшись там сейчас, когда он ничто.