Глаза Ри опасно прищуриваются и в них вспыхивает пламя гнева.
Я стою, зажатая между стеной и мощным телом Инквизитора. Он так близко. Я не могу отвести взгляд. Один глаз Ри медово-карий, другой – прозрачно-голубой. И в них целый мир. Я отрываюсь от земли. Я тону в терпком запахе свежескошенной травы и ирисок.
Ри упирается в стену руками с двух сторон от моей головы. Его дыхание опаляет мне лицо.
– Какого демона ты творишь, София? Мы с тобой в одной лодке, и это заплыв длинною в жизнь…
– Разве закон запрещает разводы? – еле шевелю вмиг пересохшими губами.
– Нет… Но ты не всерьёз. Ты сама не хочешь со мной расставаться.
Ну и заявления!
– Хочу, – тихо, но очень твердо произношу я, крепко зажмуриваюсь и вновь распахиваю глаза, немного приводя в себя чувство, дальше говорю уже более привычным для меня тоном, выпав из-под обаяния Ри, – у меня нет к тебе претензий, красавчик. Лобызайся с кем тебе нравится. Но давай разведемся. Я себя не на помойке нашла!
Решительно упираюсь рукой в широкую грудь Ри, силясь отодвинуть мужчину от себя! Но это совершенно нереально! Судя по его реакции – он вообще не воспринимает требование о разводе всерьёз. Куда больше его заинтересовывает выбор слов.
– На по-мой-ке… интересно, – Ри бросает на меня странный взгляд, будто что-то в уме прикидывает или вспоминает, – Ты моя истинная, моя жена, София. И только смерть разлучит нас. И то не факт. Так что мой ответ “нет”.
– Какой еще ответ? Я не задавала вопрос! Знаешь, красавчик, брак – это такая лодка, в которой гребут оба. Быть симпатичным и властно тявкать на каждый угол маловато!..
Глаза Ри округляются. Он смотрит на меня в полном недоумении и шоке несколько мгновений. Затем – уже привычно начинает гневаться.
– Смешно слышать это от тебя, София! И откуда эти выражения? Где ты их набралась?!
– В книге прочитала!
– Да ты книгу в руки в страшном сне не возьмёшь!
Я замолкаю, словно бы оскорблённо, а сама делаю в уме зарубку пореже использовать нетипичные для реальности с камзолами и королями фразочки. И раз уж я оказалась в этой нелепой необъяснимой ситуации, – лучше притормозить и выдавать свою жизненную позицию этому ультрапатриархальному кадру маленькими порциями, от греха подальше. И термины подбирать тщательнее – без “помойки” и морализаторства. Это и в привычной мне реальности никто не любит, особенно мужчины…
– Извини, – шепчу я, пока не разразилась буря, – я просто устала… и испугалась. Ну, короля.
– Пойдем, София, – игнорирует мою вялую попытку примирения Ри, гнев в его невероятных глазах снова сменяется подозрительностью, – нам надо допросить твоих соплеменников.
– Кого?
– Черных ведьм. Ты что, вообще не слушала короля? Они в пыточной. Еще не забыла туда дорогу?
Как ни странно, дорогу я знаю. Помню. В разуме всплывают и другие воспоминания… Судя по ним, в этих черных казематах я впервые увидела Ри несколько лет назад. Причем ощущения, что воспоминания чужие, – у меня нет. Это словно была я. Настоящая я.
Горячая рука Инквизитора крепко и уверенно держит меня за запястье. Мы проходим сквозь облицованный светло-серым камнем широкий коридор. Вниз по винтовой лестнице. Через пост с хмурыми охранниками. Они почтительно кивают Ри и опасливо косятся на меня. Они напоминают сторожевых псов, что-то такое в их чертах… собачье. Нет, волчье. Как и у Ри. Как и у короля Алана.
Когда Ри затаскивает меня в каменную тюремную камеру с низкими потолками, я не сразу замечаю двух прикованных узников.
В разуме вспышкой разворачивается воспоминание:
Меня затаскивают в точно такую же камеру за плечи два бугая и швыряют на пол. На миг колени немеют от тупой боли. Но я не обращаю внимания. Тяжело прерывисто дышу. В подземелье пахнет плесенью и отчаянием.
Мои тюремщики уходят, хлопнув дверью.
В помещении только я и он. За столом у самой стены сидит Начальник королевской стражи – Инквизитор его величества. Он что-то быстро пишет в свитке магическим пером. Я перевожу взгляд на затертую лужу крови прямо перед собой. Это осталось от того, кого допрашивали передо мной. А теперь – Инквизитор будет меня пытать…
Я дышу еще чаще, легкие начинает раздирать огонь, кровь приливает к лицу, а еще – острая боль пронизывает мое запястье. Руки дрожат. Каждый удар сердца отдается болезненной волной в висках. Я медленно поднимаюсь с пола на дрожащих ногах, но стоит ли?.. Мне все равно конец.
Инквизитор не смотрит на меня.
– София… – подает голос Инквизитор, сверяясь с чем-то в своих свитках, все также не поднимая глаз, – вы четвертая ассистентка главы местного подразделения культа черных ведьм, верно?.. сирота… так-так… не удивлен. Вы попали в плохую компанию, леди София. И не стану лукавить, если не ответите на все мои вопросы – вам будет больно…
Сглатываю тугой ком в горле. В животе сворачивается ледяной узел напряжения. А запястье. Оно просто нестерпимо горит – у меня аж выступают слезы на глазах.
В голове проносятся картины возможных кровавых пыток… но почему-то глядя на сильные руки Главного Инквизитора… мне не удается представить, что они причиняют мне боль. Я удивленно застываю, поняв что мысли про эти руки сворачивают куда-то не туда.
Да и сам Инквизитор… темноволосый, с огненно-рыжими прядями в буйных волосах. Крепкий, сильный… Вот бы он на меня посмотрел… Мысли заливает каким-то неведомым и сладким жидким огнем. А ледяной узел внизу живота теплеет и ослабевает, и жар разливается по всему телу. Из груди непроизвольно вырывается тихий стон. Мой страх только что распустился кроваво-алым цветком во что-то…я не знаю, как называются эти ощущения.
Сердцебиение так ускорилось… Человеческое сердце вообще может биться с такой скоростью?! И если Инквизитор сейчас не посмотрит на меня, я просто умру.
Какие у него глаза? Если он посмотрит, я всё расскажу, что он хочет. Сделаю всё, что скажет.
На прекрасном мужественном лице отражается недоумение. На лбу залегает продольная складочка. Инквизитор откладывает магическое перо и переводит взгляд на свое запястье. И почти сразу, – на меня!
Я думала я горю?
Нет. До этого я не горела. Но когда он посмотрел… Один глаз льдисто-голубой, другой медово-карий. Из моих легких резко выходит весь воздух, будто меня ударили под дых. Перед глазами начинают танцевать рыжие и голубые кляксы. Пестрые рыжие волки.
Я вижу, как шевелятся губы Инквизитора. Но из мира только что ушли все звуки. Вместо них – какой-то шум. И голову – точно набили ватой. Светло, прекрасно, сладко. Я точно пьяна. Мне больше ничего не надо. Никогда. И это подземелье меня не пугает.
Я правильно вступила в запрещенный черный культ! Иначе я не попала бы в эту камеру, в этот день. Не увидела бы Инквизитора его величества.
Инквизитор что-то говорит. Поднимается из-за стола. Расстояние между нами стремительно сокращается. Я рефлекторно перевожу взгляд на свое запястье. На нем расцветают дивной красоты завитки.
Самый красивый узор на свете. В котором идеальна каждая черточка, каждая деталь.
Мир начинает заваливаться на бок, и темнота откусывает от поля моего зрения куски.
Ноги подгибаются, и я падаю. В обжигающие объятия Инквизитора. В невероятный запах его тела – свежескошенная трава, горьковатый древесный сок и что-то пряное…
– София… – слышу как из-под толщи воды, слух медленно возвращается, – Софи… Не бойся.
Горячие пальцы нежно касаются моей щеки.
– Меня зовут Ри…
Ри…
– Я Главный Инквизитор Короля… – пальцы бегло касаются моих губ. Я непроизвольно чуть приоткрываю рот в ответ. А Ри очерчивает кончиками пальцев мои скулы, губы, нос, брови. Будто старается запомнить меня ощупь, – Софи…
Я задыхаюсь. Я не понимаю, что со мной происходит. Я полулежу на каменном полу темницы. Инквизитор Ри – так близко, одна его рука крепко обнимает меня за талию, другая невесомо касается лица…
– Софи… тебе больше никто не причинит вреда. Даже Король Руанда. Я не допущу… – голос Ри бархатистый, в нем слышится сдавленное рычание. Оно меня успокаивает.
– Я… черная ведьма… я и правда состояла в культе…я их адептка.
– Это не имеет значения, – отрезает Ри, – и ты не их. Ты теперь только моя.
Что-то из мира телефонов и многоэтажек вяло возмущается во мне в ответ на властное “ты моя”. Но почти сразу захлебывается в неведомой мне нездешней эйфории.
Твоя-твоя!
Губы Ри властно сминают мои, он выпивает мое дыхание вместе со стоном чувственным поцелуем.
Черт!
Больно щиплю себя за руку, отгоняя наваждение. Это что еще за глюки за такие?!
Я в камере. Рядом разгневанный Ри – а другим я его пока не видела! Напротив к каким-то специальным креслам привязаны за руки светящимися ремнями две крайне неприятные на вид бабки. Натурально начальницы жилконторы, две штуки!
– Давай, София, – цедит Ри, – этим леди необходимо развязать языки.
Я часто моргаю. Так. Значит, всё это время я стояла на пороге тюремной камеры со своим агрессивно настроенным не самым лучшим в мире мужем. А та сцена жаркого первого знакомства, промелькнувшая перед глазами – что это было? Прекрасная околоэротическая фантазия?
“Воспоминания о первой встрече с Истинным”, – насмешливо подсказывает уже знакомый внутренний голос, отдаленно напоминающий бабушку Иду.
Ну допустим.
Делаю глубокий вдох и выдох. Стараюсь успокоиться.
– Что делать-то ? – стараюсь говорить максимально нейтральным тоном, чтобы не вызвать у муженька припадка гнева или подозрительности.
