Хэлла Флокс – Маруська (страница 10)
Я сидела ни жива ни мертва, не зная, как реагировать. Он стоял передо мной на коленях и смотрел так, что все внутренности переворачивались.
Робот! Я робот! Нельзя смотреть на других мужчин!
Только эта мантра позволила сложить дулю и поднести её под нос стилисту.
– Нечего мне тут руки слюнявить, – слегка охрипшим голосом произнесла и нервно выдернула руку. – А то ещё без зубов останешься…
– Или без пальцев, например, – закончил за меня вкрадчивый голос, прозвучавший сбоку.
Тимофей стоял в проёме одной из дверей, что находились в гостиной. Он подпирал косяк в непринуждённой позе, а взгляд говорил обратное: того и гляди – растерзает.
Уже играем? Это, полагаю, ревность…
А ещё этот Тимочка сверкал тут своим родимым пятном – сердечком, тем, что под правой грудью, а то, что сзади и слева, норовило выглянуть из-под пижамных штанов. На голове тоже царил хаос.
То есть он спал? Просто спал? Пока меня тут пытались раздеть, он спал в соседней комнате?
Но вот как же не сорваться, когда этот негодяй сверкает своими карими наглеющими глазёнками, словно провоцирует!
– Да ты обалдел! Я тут два часа мучаюсь, терплю всякие… манипуляции! А ты дрыхнешь за стеной?! Да это… это… нет слов!
Всё, я расстроилась. Я‑то думала, его нет в доме, что по делам уехал, а он отдыхал в то время, когда я столько натерпелась! Да меня тут соблазняли!
– Ну, я своё дело сделал, пора и честь знать, – пока мы играли в гляделки, стилист всё быстренько собрал и хотел смыться под шумок.
Нетушки. Фигушки!
– Стоять, – произнесла загробным голосом, поднимаясь с дивана. – Ты работу выполнил. А оплату забрать не хочешь? Сколько тебе должен Тимофей Вольдемарович?
– Нет, Мурка, – Макс покачал головой. – Мне было приятно помочь тебе. Ты классная, и это мой подарок, – и улыбнулся такой улыбкой, что невольно ответила ему.
А вот Македонскому было явно не до улыбок. Он сжал кулаки и двинулся к Максу с очевидным намерением.
А тот уже стоял у открытой двери, но обернулся и не упустил возможности насолить:
– Кстати, Тим, ты в курсе, что у твоей девушки на запястье, там, где бьётся жилка, эрогенная зона? Сомневаюсь, что ты успел узнать. А я вот узнал, – и, подмигнув мне, скрылся за дверью, пока Македонский сам его не выставил.
– Что? – спросила я у Тимофея, когда тот посмотрел на меня, словно мы уже десять лет в браке и я ему изменила. – Не втягивайте меня в свою песочницу. И ты сам его пригласил. И я его не трогала! И вообще, – я развернулась, – иди собирайся, теперь моя очередь отдыхать. Хоть минутку побыть одной…
Пока не оказалась одна и на приглянувшихся качелях всё бурлила и бурлила!
Даже не сказал, как я выгляжу! И если он не умеет делать комплименты, то хотя бы прокомментировал: соответствую я его параметрам или нет? Мало того, что чурбан, так ещё и молчаливый.
Вот возьму и тоже буду молчать. Играть влюблённого робота и молчать, молчать. А за спиной пакостить и пакостить.
Возможно, отдых удастся?
ГЛАВА 7 Семейка
Вот и настало неминуемое! Я предстала перед семьёй Македонского во всей своей красе. И как я себя чувствую?
Неуютно, и очень хочется сбежать. Под обстрелами всех этих заинтересованных взглядов – словно голая. Даже воспоминание о циферках на бирках с одежды, что сейчас на мне, не помогает. Но надо сказать Тимофею спасибо, наверное: если бы эти самые цифры были меньше, я бы чувствовала себя не голой, а размазнёй под туфлями этих шикарных господ.
Мы только вошли в холл, а я уже готова сбежать – и плевать, что мой личный демон сделает с видео. Да я лучше в каталажке посижу, чем под этими взглядами.
Как же всё‑таки неуютно, когда все тебя разглядывают. Несомненно, сегодня я для них – блюдо вечера. Особенно для родителей после нашего‑то знакомства. Вон стоят и глазам не верят, хлопают, словно взлететь хотят.
Ну да, я преобразилась. Да что уж говорить, мой образ при «знакомстве» и нынешний – просто небо и земля. Даже мой неандерталец то и дело бросает задумчиво‑заинтересованные взгляды. Очень любопытно, что в эти моменты он решает в своей чумной головушке!
Да и сам он выглядит сейчас – просто слюнки текут. Дресс‑кода на вечере нет. Женщины в вечерних платьях, а мужчины не придерживаются строгости в своих одеждах. Никаких костюмов. Многие просто в джинсах и рубашках. Ну конечно, на фоне моего кавалера все мужчины проигрывают не только во внешнем виде, но и оригинальности.
Я, когда увидела его, выходящего из стеклянных дверей, чуть разрыв сердца от созерцания прекрасного не заработала. Ладно хоть сидела, мирно покачиваясь на качелях.
А какое тело! Какое тело!
Белая рубашка с закатанными по локоть рукавами, что особо выделяли накачанные руки. Две верхние пуговицы расстёгнуты, низ выправлен из чёрных брюк. И… ну тут я пришла в полный шок – белые кроссовки с зелёными неоновыми вставками!
И весь этот предел мечтаний шёл ко мне, пока я сидела с открытым ртом и пялилась на его обувь.
– Всё шкафы перевернул, пока нашёл их, помоги, – и мне на руку, что безвольно лежала на коленях, упали две зелёные запонки в виде… черепа. Зелёного черепа с чёрными провалами глазниц, в золотой оправе.
Я посмотрела на свои ноги, обутые в чёрные босоножки. Татуировки скрывали ремешки, а вот узор на ногтях странно вписывался в нашу с Македонским композицию. Правильно сделала, что не позволила Максу удалить лак. Вот ещё – а то слишком идеальная достанется девушка Македонскому.
– А‑а‑а, куда их цеплять? – обретя дар речи, спросила, кивая на закатанные рукава, а потом на запонки.
– М‑м‑м… Давай на рубашку куда‑нибудь вместо пуговиц? – предложил этот невероятный мужчина, отрывая взгляд от моих ног. – Гармоничненько, однако, – усмехнулся и оторвал пуговицу.
Ну я и включилась в процесс доведения нашей пары до совершенства. Мы нашли ещё зелёную футболку, распотрошили на мелкие кусочки и обернули ими остальные пуговицы. Ещё и на платочек хватило – тот красиво выглядывал из кармана рубашки.
Вот такие вот совершенно гармоничные мы и появились на пороге Македонских старших.
Мама с папой… Тьфу ты! Даже не знаю, как зовут родителей парня. Стали продвигаться в нашу сторону. А‑а‑а, точно: отца зовут Вольдемар, а вот именинницу? И неандерталец этот хорош – ничего не рассказал. Вот как мы познакомились, как отношения развивались! Что отвечать, если спросят? А спросят однозначно!
– С днём рождения, мамуль, – поздравляет Тимофей родительницу и наклоняется, чтобы расцеловать в щёки.
Вижу, как его губы шевелятся, а глаза смеются. Гад, вот точно про меня что‑то шепчет.
Я стою, мило улыбаюсь и мельком разглядываю папу Вольдемара. Ростом и фигурой Тимофей пошёл в него – такой же рослый и плечистый. На вид мужчине лет за сорок только перевалило, а вот глаза и седина в висках выдают истинный возраст. Улыбка у него обезоруживающая, с ямочками на щеках – такая не оставит равнодушной ни одну женщину. Одет он был куда солиднее своих гостей, сразу видно – хозяин. Классические чёрные брюки и рубашка в тон. Мы с Тимофеем на его фоне выглядим как клоуны, особенно мой кавалер.
Глаза папы Вольдемара смеялись, явно намекая на мою скованность. Вот если бы первая встреча произошла сейчас, я бы не молчала и не бегала глазами по залу.
– Вольдемар, – наконец представился он, не дожидаясь, пока сынок наобнимается с мамой и познакомит нас. Мужчина протянул руку, и я с лёгкой дрожью вложила свою.
– Маруся, – голос дрогнул.
Я внезапно представила себя реальной девушкой Тимофея. Чушь какая! Чего я дрожу? Это не по‑настоящему. Но вот почему, глядя в глаза мужчины, мне стыдно его обманывать?
– Не переживайте так, – не выпуская моей руки, папа Вольдемар шагнул ближе и сделал то, что заставило меня устыдиться ещё больше. Он коснулся моего виска лёгким отеческим поцелуем – словно принял в семью. – Я очень рад нашему знакомству и вижу, что сын в надёжных руках. Добро пожаловать в семью, – шепнул мне на ухо и отстранился.
– Эй, отец, это вообще‑то моя девушка, – Тимофей шутливо вырвал мою руку из захвата отца и обнял за талию, поворачивая к маме. – Знакомьтесь: Лариса Ивановна, можно просто мама Лариса. А это моя Руська, но для вас – Маруся, ну или в крайнем случае Мариам…
Надо же, он в курсе, что я не люблю своё имя. И это его «Руська» так странно прозвучало – словно так и должно быть. Так называли меня только братья‑сорванцы и мама, и это было в порядке вещей. От других я не могла воспринимать своё прозвище спокойно. А от Тимофея хочется слышать ещё.
Сбросила неожиданное наваждение и улыбнулась маме Ларисе. «Мама Лариса!» Вот же чёртов демон – уже и намекнул, что я не только девушка, но и нечто большее для него. Ладно я – в мыслях его отца назвала папой Вольдемаром. Но не дядей же назвать его, а отчества я не знаю…
– Добрый вечер. Мне приятно познакомиться с вами в нормальной обстановке. Извините, что днём я вас так… ммм… удивила, но я немного была не в себе от того, каким образом меня решили доставить, – тут я ткнула локтем своего похитителя и продолжила: – С днём рождения вас! Многого желать не буду, вижу, что у вас и так всё есть: большая семья, любовь сына и мужа. Поэтому пожелаю здоровья, чтобы и дальше управляться с таким семейством! – Произнеся пылко свою речь, я искренне улыбнулась.