Хельги Толсон – Посейдоника I (страница 23)

А взгляды эти были довольно любопытны, хоть и не новы. Альваро можно было назвать коммунистом: он придерживался довольно старой, но от этого не менее привлекательной идеи об искоренении эксплуатации и о необходимости отдать власть в руки трудового народа.

— Я в которой раз убеждаюсь, что на Посейдоне именно коммунизм, и не пойму, какой смысл это отрицать! — Альваро отхлебнул пива из бело-зеленой банки и горячо продолжил: — У вас отсутствует правящий класс, нет эксплуатации трудового народа, нет бедных и богатых, нет денег вообще — это классический коммунизм.

— Дорогой друг, — намеренно затягивая паузу, начал в ответ Игорь, — я в свое время столько времени потратил в подобных спорах, что знаю все вопросы и ответы наизусть. Посейдонское общество — это все же не коммунизм, хоть и очень похоже, — это ноократия, где власть, если широко трактовать это понятие, принадлежит довольно узкой прослойке наиболее выдающихся в своих отраслях знаний индивидуумов. Хотя в некоторых вопросах, например, есть элементы прямой демократии. Наше общество вообще очень своеобразно устроено, и порой мне самому неясно, почему отцы-основатели Посейдона решили все сделать именно так, а не иначе. Например, вопрос еды для меня остался загадкой. Нет, умом я понимаю логику, что тратить время и ресурсы на удовлетворение своих гастрономических капризов — это неразумно и расточительно… Но это умом. А физиологически довольно тяжело. Вот для коренных посейдонцев это не проблема, они вообще других продуктов, кроме этой своей питательной каши, не знают, у них отсутствует культура совместного питания. Праздники проходят без накрытых столов, девушку нельзя позвать на ужин, например. Их отношение к еде сравнимо с отношением землян к питью воды. Ты ж не будешь звать понравившуюся тебе женщину попить вместе воды. Или устраивать из необходимости выпить стакан воды целое событие…

— Амиго, ну вот это я как раз понимаю. — Альваро в разговоре часто употреблял латиноамериканские словечки, хотя Игорь был уверен, что на самом деле к Латинской Америке тот имел не больше отношения, чем он сам. — Это как раз и есть всеобщее равенство. Нет причин для расслоения, нет ситуации, когда твой сосед ест лучше, чем ты. Я думаю, их отцы-основатели были мудрыми людьми, раз смогли при построении общества сразу исключить этот деструктивный фактор. Посмотри, сколько времени в жизни у нас занимают поиск, выбор и приготовление еды. Это ж просто кошмар! Нас приучили, что хорошо поесть — это чуть ли не главная цель в жизни и уж точно одно из величайших удовольствий. А алкоголь? Это часть все той же субкультуры. Что за еда без хорошего алкоголя? Такая у нас установка с самого детства. Мало кто в Федерации, да и вообще в обитаемом космосе, может представить себе мало-мальски значимое событие или праздник совсем без спиртного. Радость — надо выпить, горе — надо выпить, хочешь расслабиться — надо выпить, хочешь повеселиться — тоже пей.

Игорь молча указал на банку пива в руке Альваро, подняв иронично бровь, но тот еще больше воодушевился.

— Вот именно! Я тоже раб этих стереотипов. Все мы. И ведь верно, нельзя создать принципиально новое общество, не отказавшись от самых омерзительных привычек старого.

— Поэтому модель Посейдона для Земли неприемлема! — Эта реплика Игоря, похоже, ввела Альваро в ступор.

— То есть как? У большинства сейчас и так нет ничего, за что стоило бы держаться. Почему нет?

— Потому что они привыкли думать, что заслуживают большего и должны жить как богачи, которых столь не любят, но им это не удается из-за несправедливости системы. При этом вся несправедливость, по их мнению, заключается в том, что не они находятся на вершине пищевой цепи. Вот смотри, Альваро, давай представим себе, что прямо сейчас на Земле появилась такая же модель, как на Посейдоне. Что начнут делать люди? — Игорь не стал ждать ответа на свой явно риторический вопрос и продолжил: — Начнут клепать на матвизах то, чего им не хватает сейчас: предметы роскоши, дорогие флаеры, украшения, лучшую одежду. При этом вряд ли кто-то из них так уж нуждается во флаере Brilliance или жить не может без бриллиантового колье от Medicci. А потом они внезапно обнаружат, что это есть у всех и не является тем, что подтверждало бы их исключительность и превосходство. По сути, у людей пропадет стимул в жизни. Ведь зарабатывание денег само по себе всего лишь способ доказать свою компетентность, показать, что ты лучше остальных, утолить свое тщеславие. Поэтому когда вся эта мишура перестанет иметь значение, внутреннюю пустоту нужно будет чем-то заполнить. А легче всего ее заполняет ненависть. Когда система запретит человеку сделать восьмой флаер или золотой умывальник, он посчитает и эту систему несправедливой. Ведь смысл общества Посейдона не в том, чтобы давать неограниченные материальные блага любому человеку, хотя это, наверное, тоже возможно, а в том, чтобы воспитать людей, для которых обеспечение материальных потребностей лишь необходимая часть реализации интеллектуального потенциала. Как ни странно, но при доступности практически всего на Посейдоне практически отсутствует такая проблема, как стяжательство и неуемное желание копить блага. Я сам поначалу впал в ступор, когда, попав на Посейдон, понял, что матвиз может сделать мне любой дом, любую мебель, любую одежду. Но что делать со всем этим в обществе, где ты можешь кого-то удивить только собственными достижениями, где заслужить уважение — это задача, которая лежит совершенно в иной, совсем не материальной плоскости. На Посейдоне есть целая социальная группа так называемых «вамбов», или бездельников. Но это сотая доля процента населения. Они практически ничего не делают, живут в свое удовольствие, как в хорошем отеле, проводя жизнь в праздности. Их особо не ограничивают, хотя правило об одобрении десятью случайными гражданами экстраординарных запросов в матвизе было введено именно из-за этих людей. Вамбы не состоят ни в каких обществах и коллегиях, а потому у них нет никакого влияния на общественные дела. Их даже не презирают, посейдонцы их, скорее, по-своему жалеют. Тут вопрос в системе воспитания, которая мне тоже показалась поначалу жестковатой, но, наверное, это единственный способ добиться, чтобы парадигма родителей и их желаний не давила на ребенка, и он мог сам найти свое призвание в жизни.

— Да, Игорь, я понимаю всю сложность, но не думаю, что это так уж невозможно. Всех разом не перевоспитаешь, но ты же, например, смог прижиться в обществе Посейдона и стать своим? Хотя ты воспитывался не по их системе.

Игорь на секунду задумался, изучая видавший виды потолок их убежища.

— У меня не было выбора. Я попал к ним волей случая и должен был играть по их правилам.

— Лукавишь, амиго. — Альваро смотрел в глаза Игорю, словно хотел разглядеть в глубине что-то очень маленькое. — Ты ж сам сказал, что можно жить как вамбы, припеваючи и ничего не делая, получая удовольствие от жизни. Но ты не стал. Ты учился на пилота, отправлялся в экспедиции, снова и снова рисковал жизнью, чтобы добиться уважения этих людей. Или, может, себя самого? — У Альваро было выражение лица человека, наконец нашедшего ответ на столь долго мучавший его вопрос. — Ты нашел у них то, чего тебе не хватало, ведь так?

— Пожалуй… Я не думал об этом. — Игорь слегка улыбнулся. — Но речь не обо мне, меня можно записать в исключения, мы же говорим о правиле. Думаешь, вся эта история с фальшивым покушением и охотой на нас как-то связана с общественным устройством Посейдона?

— Ну, если два плюс два не перестало равняться четырем, то да. — Альваро картинным жестом как бы отмахнулся от несуществующей мухи. — То, что поначалу правительству показалось безобидным и даже полезным, — я о вашей популярности у народа. Посейдон стал почти на два месяца центральной темой всех новостей, в сотнях передач посекундно разбирали все ваши высказывания, аналитики строили теории, политологи обсуждали вашу общественную систему — в общем, вы стали суперзвездами! Но! Естественно, очень быстро народ начал задавать вопросы. А почему у них можно жить без государства, налогов, бюрократии, а у нас нет? И эти голоса стали звучать все громче, и неуклюжие попытки официальных СМИ объяснить, что это невозможно и связано с тем, что Посейдон — всего одна планета и в большом масштабе это не сработает, приносили только вред, так как члены Федерации из удаленных систем, например промышленной планеты Нурваз-6, начали поговаривать о возможности введения подобной системы у себя в порядке эксперимента, что, очевидно, не могло не обеспокоить горнодобывающие корпорации типа Rugerstoll, которым принадлежат все производственные мощности таких планет. А если беспокоятся корпорации, то автоматически беспокоится и правительство. В общем, то, что посейдонцев обязательно постараются дискредитировать, а может, и физически устранить, для меня было очевидно, — подытожил свою речь Альваро. — Покушение на президента, конечно, экстравагантный ход и весьма странный, но, я думаю, ребята из СКО решили убить двух зайцев: устранить Мак-Артура, который им откровенно поперек горла со своими идеями о снижении военных расходов, а заодно обвинить посейдонцев в гибели самого популярного политика за последние двадцать лет. Лично мне непонятно, как они собираются объяснять ваши мотивы, но судя по тому, что этой теме СМИ внимания не уделяют, мотивов они решили не касаться, сосредоточившись на самом факте убийства президента инопланетными диверсантами…