Helga Satura – Светлый образ (страница 3)

– Привет, любовь моя. Чем занимаешься?

– Так – читаю пока что. За весь день только один плановый осмотр и через два часа консультация – доктор вздохнул.

– Да, уж не густо… Скучаешь, значит.

– Скучаю. Чувствую себя бездельником. Да и устал нахоиться в четырех стенах, причем впустую.

– Сейчас бы сидеть где-нибудь в беседке на горно-лыжном курорте, потягивать какао и наслаждаться свежим воздухом, да?

– Я бы ещё с удовольствием прокатился на канатной дороге – грустно протянул доктор – но в этом году нам даже на загородную турбазу не хватит.

– Деньги не проблема, дорогой, – в женском голосе прозвучали нотки улыбки – отправляй свою бригаду на Полесское шоссе и займись приготовлением раствора.

– Черт возьми, Миранда! – мужчина резко перешел на крик – Я же просил тебя больше никогда так не делать!

– У тебя мало времени, Арност.

– Полесское шоссе? Это вообще где?

– Это единственная дорога по пути к Маковому посёлку. Поспеши – девушка завершила звонок, не попрощавшись.

– Черт! – доктор Арност стиснул зубы от злости, но быстро взял себя в руки. У него не было времени предаваться эмоциям. Он метнулся в приемную, резко распахнув дверь.

– Эльза!

– Да, господин Реттер? – миниатюрная блондинка, так же погруженная в чтение, резко захлопнула книгу.

– Срочно сообщи бригаде скорой помощи, чтобы ехали на Полесское шоссе по пути к Маковому поселку и дежурили там. Позвони на первый этаж, сообщи, чтобы никто не задерживал ребят бумажной возьнёй. Пострадавшего пусть доставят сразу ко мне. Я беру его под свою отственность и сам займусь опознанием личности и прочим.

– Хорошо.

– Займись приготовлением иньекций Б-2, Б-14 и А-23. Начни с А-23 – это самое главное. На случай, если не успеешь приготовить все – а ты можешь не успеть.

– Поняла.

– Я иду готовить раствор для камеры. Не пускай ко мне никого. Разрешаю войти только тебе с сообщением о прибытии пострадавшего. Ключ от второй лаборатории.

Девушка молниеносно набрала цифровую комбинацию на сейфе, и положила на стол ключ. Доктор скользнул взглядом по открытому журналу для записи.

– Консультацию перенеси на другой день или прими пациента сама – на своё усмотрение.

– Да, господин Реттер, – кивнула девушка, держа телефонную трубку и стуча по кнопкам темя пальцами из пяти возможных.

Доктор развернулся на каблуках и вышел из приемной так же быстро, как и появился.

Хейко Динст закинул в тазик спецодежду, засыпал немного порошка, и открыл кран. Пока тазик наполнялся водой, он недовольно рассматривал своё отражение в старом надтреснутом зеркале. Ранее выбритые виски теперь отросли, а лёгкая щетина уже успела превратиться в небольшую бородку. «Пусть так – думал про себя Хейко – во всяком случае, есть вероятность, что никто из прежнего окружения его не узнает теперь. Да и навряд ли жители этого района интересуются профессиональной фотографией, и в частности самим Хейко Динстом». Через несколько минут он вышел на холодную улицу, отправившись в ближайший магазин за покупками. Путь лежал через парк – небольшое количество людей в нём всё же было, несмотря на ранее утро, но это место было крайне запущенным. Ворохи опавших листьев шуршали под ногами, их явно было некому убирать. Вокруг скамеек были разбросаны окурки и шелуха от семечек в радиусе пары метров, кое-где стояли бутылки. Хейко шёл не спеша, несмотря на промозглый ветер и периодически ежился от холода, пряча нос в высокий воротник куртки. Спина не давала покоя. Идти в прямом положении было гораздо легче, но его хватало только на несколько секунд – позвоночник так и норовил ссутулиться под грузом костей, словно был пластилиновым. Поборов в себе брезгливость, фотограф сел на одну из скамеек, чтобы перевести дух. Окружающая обстановка навевала ещё большую тоску и неприязнь, всё сливалось в безжизненный желто-серый комок. Взгляд притягивали только несколько кустарников неподалёку, листья которых были ярко-оранжевыми, и словно светились в пасмурную погоду. Глядя на этот цвет, он вспоминал рыжие волосы Нелли, его мысли возвращались к ней, пытаясь согреть теплыми воспоминаниями. Когда-то, наверное, вечность назад, они гуляли в парке вместе. Стояла приятная солнечная погода, это была ранняя осень. Хейко увлеченно настраивал свою новую, тогда ещё полупрофессиональную камеру, а Нелли лежала рядом на скамейке, положив голову ему на колени.

– Когда закончишь, Хейко, дашь мне сделать парочку кадров?

– Здесь не на что смотреть, Нелли, – ответил фотограф, увлеченно щелкая кнопками.

– А мне понравился тот цветок – девочка указала пальцем на клумбу напротив – я хочу его сфотографировать.

Хейко ничего не ответил.

– Ну, пожалуйста, Хейко. – она ткнула его в живот, – пожалуйста-пожалуйста.

– Ладно. Я уже почти закончил, – Хейко проделал ещё несколько манипуляций в настройках – Слезай с меня.

Девочка радостно вскочила. Он надел ей на шею ремень и аккуратно вложил в руки камеру.

– А на что нажимать?

– Держи крепко и не задень ничего лишнего. Нажимаешь только сюда – на эту большую кнопку. Фокус подберется автоматически при лёгком касании. Для снимка нажмёшь сильнее. И смотри не урони.

Девочка радостно кивнула и радостно направилась к клумбе. После чего вернулась, демонстрируя отснятое на небольшом дисплее.

– Ну как? – её глаза блестели.

– Цветок как цветок. Что вообще интересного может быть в природе?

– Природа совершенна – воодушевленно ответила Нелли, – мне нравится совокупность цветов и оттенков, неповторимость линий, форм, естественная полнота и завершенность. Природа красива во всех её проявлениях. Это настоящая гармония.

– И поэтому из всего большого парка ты отметила для себя только один маленький цветок?

– А что такого? – непонимающе посмотрела Нелли.

– Гармония говоришь, – Хейко усмехнулся – это тоже гармония? – он указал рукой на скопление высокой сухой травы, у основания которой лежали несколько сухих листьев. Эта картина сливалась для него в однотонное пятно блёкло-бежевого цвета. – это по-твоему красиво?

Девочка наклонилась к указанному участку, взяла в одну руку несколько травинок, приблизив их к обьективу, а второй рукой сделала пару кадров. После чего продемонстрировала изображение на дисплее фотографу. На переднем плане чётко выделялись сухие травинки, а фон, пусть и был такого же цвета, был размыт, поэтому изображение вполне себе гармонировало.

– Это нечестно. Ты вмешалась. Смотри, как выглядит твоя «естественность» на самом деле.

Он забрал камеру, после чего проделал всё тоже, что и Нелли, только не отделяя травинки рукой. На фотографии было пестрое светло-бежевое месиво. Нелли нахмурилась, не зная, что ответить.

– Мир – это хаос, Нелли. И природа, во всех её проявлениях, четко это демонстрирует. Ты выделяешь для себя только отдельные маленькие участки, приятные твоему глазу, но если смотреть в целом – картина будет именно такой. Поэтому человек искусства должен создавать всё сам, с нуля, и не брать ничего готового, особенно если речь идёт о твоей любимой природе. На то оно и искусство.

– А как же мои картины, Хейко? Ты же и сам считаешь их неплохими… – в её голосе звучали грустные нотки.

– Неплохими, да. А знаешь почему? Потому что тебя не было в тех местах, которые ты изображаешь. Ты рисуешь, сидя за столом. Ты можешь в общих чертах знать, как выглядят деревья, реки, озера и прочее. Ты не знаешь многого, и всё что не знаешь – оставляешь на волю воображения, заполняя пробелы. Само расположение, цветовую палитру и композицию ты берешь из головы. Всё что ты изображаешь – придумано лично тобой и пропущено через призму твоей фантазии. Как итог, получается созданое с нуля, твоё. В этом и фишка.

Нелли опустила голову, задумавшись. Хаос или гармония – не важно, если её творчество нравится ей самой, и частично Хейко – то не стоит ничего менять, и нет никакого смысла просиживать часы напролёт на открытом воздухе, уткнувшись в мольберт. Дома, как ни крути, уютней…

– Пойдем домой. И завяжи шнурки, наконец.

– Ой…

Сильный порыв ветра зашуршал опавшей листвой и отвлёк Хейко от воспоминаний. Он встал, и медленно зашагал в сторону магазина, рассматривая ярко-оранжевые кусты по дороге. «Интересно, ей бы понравился этот цвет? Если бы сейчас она была рядом. Шла со мной вот здесь, с этой стороны»…

– Скучаешь, по мне, Хейко?

– Ты бы знала, как я по тебе скучаю… – машинально ответил он, так и не разобравшись чему – своему собственному воображению или голосу в голове.

Доктор Реттер позволил себе заснуть только под утро, за пару часов до начала рабочего дня. Накрывшись колючим, клетчатым одеялом, он спал прямо на кушетке в лаборатории, на той самой кушетке, которая несколько часов назад буквально утопала в крови. Как впрочем, и белый кафель на полу. И его руки. И руки пары его помощников.

Дорожная авария произошла на Полесском шоссе. Спасательная бригада прибыла на место происшествия минута в минуту. Участниками происшествия были грузовой самосвал и легковое такси, ехавшее позади него. Задняя дверца кузова была отстёгнута. Металлические штыри и строительная арматура уходили основанием точно в правую сторону лобового стекла стоящей позади легковушки. Тело девушки на пассажирском сиденье было проткнуто насквозь непосильным для человека количеством металла. Как выяснилось позднее, в аварии не было виновных. Ни водитель самосвала, не уследивший за задней дверцей своего автомобиля, и не удосужившийся закрепить арматуру как полагается, ни водитель такси, обязанный держать дистанцию. Состава преступления чудным образом не было – даже по неосторожности. И доктор Реттер был с этим полностью согласен. У всего произошедшего была только одна виновница – его собственная жена.