Хельга Санрэй – Свайп в реальность (страница 13)
«Что будешь делать?»
«Не знаю. Пока не знаю.»
«Это нормально. Сначала нужно увидеть правду. Решения придут потом.»
Вечером Алиса ехала к маме. В руках – букет хризантем и торт «Наполеон» из кондитерской.
Когда я в последний раз покупала маме цветы просто так?
Не помню.
Мама открыла дверь и ахнула:
– Алисочка! Какая ты красивая! И цветы! А что случилось?
В её мире цветы без повода – тоже признак катастрофы.
– Ничего не случилось, мам. Просто соскучилась.
За ужином они говорили о погоде, о соседях, о ценах в магазинах. Обычные разговоры. Безопасные.
А потом Алиса сказала:
– Мам, а можно я тебе кое-что расскажу?
– Конечно, дочка.
– Я несчастлива.
Мама замерла с ложкой супа на полпути ко рту.
– Что?
– Я несчастлива, мам. Уже давно. Может быть, года три.
– Но… но как же? У тебя работа хорошая, Максим…
– Мам, на работе меня не замечают. Максим не помнит, когда у меня день рождения. А я боюсь надеть яркое платье, потому что думаю, что не имею права быть заметной.
Мама положила ложку.
– Алиса, что ты говоришь?
– Правду, мам. Я говорю правду. Впервые за много лет.
– Но почему ты мне не рассказывала?
– Потому что боялась тебя расстроить. Ты всегда говорила: «Главное – чтобы всё было хорошо». А у меня не хорошо. И я врала тебе, что хорошо.
Мама встала из-за стола и подошла к окну.
– А я-то думала… – Она говорила тихо, спиной к дочери. – Думала, что у тебя всё складывается. Что ты счастлива.
– А ты, мам? Ты счастлива?
Мама обернулась. В глазах стояли слёзы.
– Знаешь, дочка… Я давно не задавалась этим вопросом.
– А сейчас задайся.
Мама села обратно за стол.
– Я не знаю. После смерти папы я просто существую. Работа, дом, телевизор. Иногда думаю: «А для чего всё это?»
Мы одинаковые. Мы обе спим наяву.
– Мам, а что ты любила делать? Раньше, когда была молодой?
– Рисовать, – сказала мама без раздумий. – Я очень любила рисовать. У меня даже талант был, учителя говорили.
– А почему бросила?
– Да как же… Замуж вышла, ты родилась. Не до рисования стало.
– А сейчас?
– Сейчас поздно. Мне пятьдесят пять лет.
– Мам, а кто сказал, что в пятьдесят пять поздно рисовать?
Мама улыбнулась сквозь слёзы:
– Я сама себе сказала.
– А можешь сказать по-другому?
Они сидели и молчали. За окном зажигались огни вечернего города.
– Алисочка, – сказала мама наконец. – А что ты будешь делать? С работой, с Максимом?
– Не знаю, мам. Но знаю одно – больше не буду врать. Ни тебе, ни себе, ни другим.
Мама взяла её за руку:
– Знаешь, а ведь ты права. Я тоже устала врать, что всё хорошо.
– Тогда давай не будем.
– Не будем, – согласилась мама. – А теперь расскажи мне всё. Правду. Какая она, твоя настоящая жизнь?
И Алиса рассказала. Всё. Про работу, где её не замечают. Про Максима, который её не знает. Про страх быть яркой. Про красное платье, которое два года висело с биркой.
А мама слушала и плакала. И рассказывала про свою жизнь. Про то, как после смерти мужа перестала чувствовать вкус еды. Про то, как боится оставаться одна с мыслями. Про то, как иногда достаёт старые краски и смотрит на них, но не решается рисовать.
Они проговорили до полуночи.
Дома Алиса села на диван и открыла приложение:
«Как прошёл день?»
«Тяжело.»
«Что узнала?»
«Что мой парень меня не знает. Что моя мама тоже несчастлива, но боится в этом признаться. Что правда болезненная, но освобождающая.»
«А что чувствуешь сейчас?»
«Пустоту. Как будто разобрала дом до фундамента.»
«И что будешь строить на этом фундаменте?»
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.