Хельга Мидлтон – Одинокая или ничья? (страница 3)
Как-то сложилось все вместе – и неинтересная работа в расчетном отделе департамента транспорта, и расставание с еще институтским бойфрендом, который, пока вместе учились был, вроде бы, и не плох, а как стал заместителем главного бухгалтера на номерном заводе и получил в распоряжение казенную «Волгу», так сразу пальцы развеерил и стал хамом.
Подсластить горечь их расставания помог начальник отдела железнодорожных перевозок Александр Андреевич – Шурик, как она звала его во внерабочей обстановке. Шурик был всем хорош – старше Светланы на десять лет (вполне достойный возраст для мужчины), Щедрый, с хорошим чувством юмора, умелый в постели, но с одним серьезным недостатком – женат. Жене было уже глубоко за сорок и сын подросток от первого брака, а женаты они уже лет восемь. Получалось, что Шурик на ней женился в возрасте Светланы… Как можно так вляпаться? Чем взяла? Для Светы это оставалось загадкой из загадок.
Вначале Светлана не очень комплексовала – роман, как роман. Любовь – как лекарство от другой любви. Но в мае мама уехала на дачу помогать бабушке с садом-огородом, и Света на все лето осталась единовластной хозяйкой квартиры. «Жена» (по имени она соперницу не называла) увезла сыночка на июнь-июль в Анапу и тут-то все и началось. Шурик, практически, переехал к Свете. Они еще соблюдали дистанцию и конспирировались на работе, но дома… Это было такое счастье. Ложиться и вставать вместе. Любить не спеша, открыто – в своей постели. Единственным моментом, омрачавшим Светланино счастье, был Кот. Из-за него, надо было вставать почти на два часа раньше. Шурик до работы должен был заехать домой, сменить песочек в лотке (на старое говно Кот не срал, но находил для этого самые укромные углы в квартире). Потом надо было его накормить (в отсутствие хозяина Кот не ел) и, прежде чем уйти на работу, поиграть с ним, как это было заведено в «семейной» жизни. Светлана Кота тихо ненавидела и ревновала любимого к нему, пожалуй, больше, чем к Жене.
Роман развивался и углублялся. Они находили в общении друг с другом все больше и больше удовольствия, причем не только плотского, но и интеллектуального. Оказалось, что они любили одни и те же книги, авторскую песню, отдавали предпочтение импрессионистам против передвижников и даже в напитках – оба любили водку, а не коньяк или там виски. Все глубже и глубже срастались их души, и все ближе и ближе был день возвращения Жены. Шурик, хоть и был начальником, но по природе оказался мягким и сентиментальным. Все чаще после совместного ужина и пары рюмок он впадал в уныние, порой даже плакал. Его брови трогательно и грустно складывались домиком над оправой очков. Он не стеснялся слез, и они тихо текли по его щекам, сливаясь в один ручеек в ямочке подбородка. В эти минуты у Светланы сердце разрывалось от жалости и к нему, и к себе и, даже, к его старухе-жене. Она тихо присаживалась к нему на колени, гладила его лысую голову и нежно, едва касаясь языком, слизывала слезы. «Как быть? Как быть? Как жить дальше?» – повторял он опять и опять одни и те же слова: как молитву, как заговор. «Я не могу жить без тебя, но и ее я не могу оставить! Вот она – расплата за наше чертово воспитание!», – Светлана робко пыталась напомнить, что это же воспитание учит нас жить в Любви. Жить с женщиной не любя ее, постоянно обманывая, – есть не просто жестокость, но и грех. «Не прелюбодействуй» – одна из главных заповедей. Единственным лекарством от этой мороки оказывалась постель. Наплакавшись всласть, они вместе принимали душ, помогая друг другу смыть эмоциональную усталость. Он нежно, как ребенка, обтирал Светлану большой банной простыней и нес ее, запелёнатую, на руках в комнату. Там на этой же еще влажной простыне она впускала его в себя. Всего. Целиком. В эти минуты она принимала в себя и его жену, и пасынка, и кота – весь его мир, устремленный в нее. В канун возвращения Жены их последняя совместная ночь стала особенно бурной. Александр Андреевич принял окончательное решение обо всем рассказать жене. Встретить ее, привезти домой, расставить все точки над i и к вечеру вернуться уже с вещами. Дело было в субботу. Светлана, стоя в полуоткрытой двери, провожала взглядом уходящую вниз по лестнице красивую фигуру любимого мужчины. На изгибе лестничного пролета тихо перекрестила ему спину. И вдруг: откуда-то сверху бесшумно сбежал незнакомый кот и попытался свернуть в ее квартиру. Видно ошибся этажом. Светлана, быстрым движением ноги перекрыла ему дорогу и легким пинком придала ускорение: «Нет, нет, дружочек, тебе не сюда – беги своей дорогой», – беззлобно прокомментировала она свои действия. Кот не возражал и, кажется, даже с удовольствием отправился вдогонку Шурику.
Он позвонил вечером.
– Я не могу, я не могу от них уйти! – шепотом кричал и плакал, – Игорек, хоть уже и не ребенок, но так нежно обнял меня при встрече, я чуть не расплакался.
Она начинала тихо злиться: «Ага, – подумала, – плакать ты горазд».
– И потом, – продолжал он, – Кот. Я не могу его оставить.
– Шурик, ты знаешь, я не кошатница, но я люблю тебя и приму твоего кота тоже. Возьми его с собой, – пыталась она его утешить.
– Что значит: «Возьми его с собой»? А как же она? Как же я и сам уйду и кота с собой заберу, с чем же она останется? Это жестоко.
– Она останется со своим сыном и спокойной жизнью без вранья и без нелюбви, – Светлана, чувствовала как все внутри у нее закипает, но старалась говорить ровным голосом, словно с ребенком, – Ты же не на луну улетаешь. Будешь к ним приходить, помогать. У меня зарплата хорошая, не обеднеем. В конце-то концов, люди и от своих детей уходят, а Игорь тебе даже и не родной, – Она пыталась его утешить, как умела, призывая на помощь житейскую логику. Он ее не слышал.
– Ты, молодая, красивая – у тебя всё впереди. Ты еще найдешь свое счастье. Не мучь меня. Не зови и не настаивай.
Позже она «прокручивала» в голове этот разговор опять и опять и все пыталась понять его любовь. Кого же на самом деле Шурик любил больше: Жену, Игорька, кота или Свету? Вывод, к сожалению, напрашивался один – себя. Свой статус, уют и привычную жизнь. Надо было признаться себе, что их любовь была простой банальной интрижкой. Нервная щекотка – он и не собирался бросать ни Жену, ни Кота.
Наступил ее черед лить слезы. На это ушло всё воскресенье. В понедельник Светлана зашла в отдел кадров и положила на стол начальника заявление об уходе. Начальник с пониманием посмотрел на нее, как смотрел на десятки таких же как она молодых и никому не нужных «выпускников престижных ВУЗов», понявших бесперспективность своих жизней и желавших только одного – будущего. «Положенные две недели будешь отрабатывать или с сегодняшнего дня приказ писать?» – только и спросил он. Ответ был краток:
– Пишите с сегодняшнего.
С тех пор прошло уже почти тридцать лет, все изменилось. Она стала москвичкой, окончила курсы литературных редакторов в только-только созданной академии при Центральном телевидении. Научилась водить машину, купила свой первый, сильно подержанный Жигуль «копейку» и, вообще, началась совсем другая жизнь, но…
… Иногда накатывает, и Светлана сама себя спрашивает: «Если бы я впустила того котика, может быть он и остался?» Кто «он»? Она сама себе не может ответить. Кот или Шурик? Да теперь уже и без разницы. И коты те уже давно померли, слухи дошли, что и жена Александра Андреевича ушла в мир иной. Сам же он уже давно не Шурик, а совсем лысый, хромой (что-то с ногами – не то варикоз, не то артрит) пенсионер по инвалидности.
*
Чай допит. Светлана подводит итог:
– Ну, что ж, начало положено. Девочки, – она кивает в сторону «Гостиной», – я уединюсь. Меня ИБМ попросил срочно прочитать нового автора. Откуда такая срочность – не знаю. Блатная или еще что, но с начальством не спорят. Я запрусь на пару часиков. Никого не впускать, меня не звать. Чем быстрее я расчухаюсь с новоявленной любительницей эпистолярного жанра, тем скорее мы возьмемся за настоящую работу.
– А нам что делать?
– Зира, фэнтези никто не отменял. Что там у тебя в работе – то и продолжай. А ты, Лада, пошерсти-ка интернет на предмет кошечек-собачек. Там этого добра должно быть полно. Главное, чтоб оригинально и под сценарий подкладывалось.
Светлана поставила на стол пустую кружку, взяла из ящика своего стола лэптоп, бутылку купленной утром воды, флэшку, письмо г-жи Мидлтон О. С. и ушла за загородку.
«Посмотрим, что вы за птица, госпожа Мидлтон. Чья вы родственница? Уж не самой ли королевы английской? Фамилия у вас, прямо скажем, королевская, а может – псевдоним?»
ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА
Часть 1
Елена Сергеевна заканчивала консультацию по курсовым у студентов четвертого курса, когда в окно, как будто распахнув его, ворвался предвечерний луч солнца, так давно не показывавшего себя усталым за зиму москвичам. «Все. Сегодня точно поедем!» – сказала она себе, а вслух обратилась к молодому человеку, сидевшему напротив нее, и, слегка приподнявшись, перегнулась через стол, показывая ему место в реферате, которое вызвало у нее замечание.
– Василий, Вы же умница и подающий надежды будущий ученый, но даже Вам нельзя так безосновательно выдвигать тезисы. Вот, здесь и здесь, – она показала на отчеркнутые карандашом параграфы, – пожалуйста, поройтесь еще в литературе. У Мелетинского есть свое видение, а Неклюдов, хоть и разделяет его точку зрения, но трактует по-другому. Мне льстит, что Вы в основном пользуетесь моими работами, но в российской школе фольклористики есть еще с полдюжины ученых, мнение которых Вам бы следовало изучить. Идите. Увидимся в следующий четверг на семинаре.