Хельга Франц – Назло всем законам (страница 8)

А меня это каждый раз до жути пугало. Мне постоянно казалось всё самое плохое: гайморит, пневмония, коклюш…

Накручивала себя, доводила педиатра.

Поэтому сама стараюсь без особой надобности в такие заведения не попадать.

ЗЛО на глаза так и не появляется.

Весь день меня кто-то осматривает, что-то спрашивает, куда-то записывает. Мой пока ещё не окрепший после операции организм сдаёт.

К вечеру выматываюсь так, что засыпаю едва прикоснувшись щекой к подушке.

А на следующее утро получаю выписку и чистые вещи, принесённые в пакете медсестрой. Их приготовила моя Ленуся. Даже записку приложила.

Счастье моё ненаглядное! Вот ради кого я работаю и живу.

И выбросив из головы глупые мысли об одном навязчивом враче, собираюсь домой и вызываю такси.

Но уже сев в машину, все же ловлю себя на чувстве разочарования: «Мог бы и попрощаться».

Тем лучше, Морозова. Тем лучше. Он тебе никто.

Смотрю через окно отъезжающей машины на клинику, где моя нервная система стала выдавать помехи.

«Прощайте, доктор ЗЛО. Надеюсь больше не увидимся».

Глава 7

Дома, медленно передвигаясь, готовлю незамысловатый ужин: паровые котлетки из индейки и тушеные овощи. Котлетки я настряпала ещё до больницы, они дожидались своего часа в морозилке. Овощи зацепила по приезду в ближайшем магазине.

Праздника с тортиком нам пока с Ленуськой не светит. Лучше выдержать диету, чем снова попасть в руки эскулапам. Пусть даже эти руки трижды золотые.

Но мы с моей девочкой умеем веселиться и без сладкого.

И в этот раз я делаю красивую необычную нарезку из свежих овощей.

Обожаю, когда аппетитно накрыт стол. Везде чисто и убрано.

Это мой пунктик. В прошлом у меня было много неопрятных съёмных квартир с бывшим и постоянная нехватка денег. Поэтому сейчас я стараюсь избавиться от гнилых воспоминаний, которые въелись в душу. А изгоняются они только уборкой и красивой сервировкой. Чтобы та самая душа пела и плясала.

Услышав звук открываемой двери, спешу в прихожую встречать свою радость.

- Мамочка, что-то мне нехорошо. – Едва шепчет дочь.

Ленусик еле-еле передвигает ногами, держась за стенку, и вся зелёная тут же направляется в туалет. Её выворачивает наизнанку.

А я в шоке и растерянности стою, прибитая к полу, и не могу сдвинуться.

В такие моменты быть рядом с человеком, которого рвёт, мне невыносимо. У меня начинаются те же симптомы. Жду под дверью, проклиная себя и свою «особенность» самыми ужасными словами.

Лена едва живая выползает из туалета. Обнимаю её за плечи и помогаю дойти до кровати, куда она падает, как подкошенная.

Куда бежать? Кого звать?

И мозг сам подбрасывает готовое решение. Хватаю телефон и звоню доктору ЗЛО.

Через пять долгих гудков мне всё же отвечают:

- А я хотел дать тебе время соскучиться, а ты уже?

- Чем ты кормил мою дочь?! – Цежу я со злостью.

- Не понял…

- Какую гадость ты ей давал? Ей безбожно плохо. Вся бледная, как простыня. Как тебе доверяют больных, если ты за подростком усмотреть не можешь?

Меня понесло. Но когда Ленусик болеет, я всегда впадаю в панику. Потому что ни черта в медицине не понимаю. А то, чего я не знаю, меня пугает.

- Стоп, женщина! Кратко и по существу. Её тошнит?

- Её рвёт!

- Температура есть? Педиатра вызвала?

- Не знаю. Надо проверить. – Растерянно отвечаю я.

Господи, это же так логично. Позвонить в детскую поликлинику и вызвать врача, а не орать на ЗЛО.

Но я помешанная мамашка, и болезни ребёнка меня просто сносят в панику.

- Ставь градусник и звони в поликлинику. Я скоро приеду.

- Спасибо. – Уже совсем тихо шепчу я.

Бегу проверять температуру у дочери. Запихиваю подмышку электронный градусник. Нахожу в телефонной книжке нужный номер для вызова педиатра. Но автоответчик сообщает, что «заявки на вызов врачей на дом принимаются до четырнадцати часов дня».

А уже больше. Гораздо больше.

Как давно она так серьёзно не болела. Насморк пару раз в год я даже не считаю. С этим она сама всегда ходила в поликлинику и брала больничный. Девочка у меня обязательная и сознательная. Участковый педиатр в курсе, просто передаёт мне лист назначений и сроки повторного прихода через дочь.

А тут напасть, откуда не ждали…

С тяжестью на сердце сажусь рядом с Ленусиком и глажу её по голове. Сама в телефоне читаю симптомом какой болезни может быть тошнота и рвота.

- Как мне тебе помочь, моя девочка? Лучше бы я сама ещё раз переболела, чем наблюдать, как плохо тебе.

Беспомощность выбивает дух, когда ты не можешь ничего сделать для собственного ребёнка – самое худшее, что может случиться с матерью. Не люблю оставаться один на один с проблемой. Когда дочь здорова, я любую гору сверну, пройду там, где никто не пройдёт. А вот сейчас я просто переживающая мама.

Пищит градусник. Температура есть, но небольшая.

Сколько таких бессонных ночей я провела возле её кровати. Не счесть.

Ленусик снова подрывается в уборную. Её снова выворачивает от рвотных спазмов.

А я не могу туда войти, чтобы даже просто придержать её волосы. Чёрт бы побрал мою сверхчувствительность!

И мне стыдно. Чувствую себя недоматерью, потому что всё, что я могу предложить своему ребёнку в трудную минуту – это лишь погладить её по голове.

Дожидаюсь возвращения дочери. Помогаю ей устроиться поудобнее на кровати.

И опять впадаю в недобрые мысли…

Я была ей и мамой, и отцом. И родителем, и другом. Мы так сроднились, что я с ужасом жду момента, когда придётся её отпустить.

Я понимаю, что рано или поздно это случится. Но что тогда останется у меня? Работа? Зачем она мне, если Ленусик найдёт другую опору и поддержку?

Не взрослей, моя девочка, так быстро. Не торопись жить самостоятельно.

Глубоко уйти в меланхолию не позволяет дверной звонок.

Бегу скорее открывать.

Смотрю на Льва, как на Бога, сошедшего с небес.

Я искренне рада видеть Зорина. И мне плевать на наши споры и колкости, разногласия и недопонимания. Главное, что он тут. Приехал. Мне сейчас нужен кто-то рядом, чтобы не загнаться и не свихнуться.

- Температуру померила? – С порога спрашивает Лев.

- Да. Тридцать семь и шесть. Её опять вырвало. Ей так плохо. Педиатра на дом уже поздно вызывать, только завтра. Может скорую?