Хельга Франц – Назло всем законам (страница 46)
Я весь вечер зажигаю с Анюткой в середине круга.
На утро глаза не разлипаются. Свадьба удалась. Ноги гудят. В голове звучит набат. Хочется свернуться в комочек за плинтусом.
Лёва снова будит меня, чтобы уговорить на пробежку. Домашний садист. Вот откуда в человеке столько энергии? В его-то возрасте?
- Я позавчера вознаграждение получила за удачный развод. Плюс ежеквартальная премия. – Сонно мычу я. – Давай, ты от меня отстанешь и дашь поспать, а я закрою твой кредит на машину.
- Хм. Да ты у нас сегодня золотая рыбка.
- Ага. Исполню любое ваше желание в пределах разумного… когда проснусь.
- Я запомню.
И Лёва, чмокнув меня в затылок, уходит, позволяя мне досматривать сны.
К слову сказать, я так и езжу на его паркетнике. И даже уже влюбилась в эту машину, и давно считаю её своей. Лёва, поездив полгода на автомобиле отца, взял себе другую модель. Но жутко в ней разочаровался. Поломка на поломке, он просто не вылезал из автосервиса. Поэтому пару лет назад приобрел снова такой же паркетник, как у меня, только другого цвета и в новой модификации. За что до сих пор расплачивается.
Просыпаюсь я гораздо позже от девчачьего щебета. Лёва до сих пор не вернулся.
Выползаю на кухню, слыша смех дочерей. Ленусик замешивает на завтрак творог со сметаной для себя и младшей сестры.
Варя пытается всячески помочь и лезет в шкаф за сахаром. И нечаянно задев за край стола опрокидывает берестяной туесок и высыпает сахарный песок на пол.
- Ой. Прости. – Смотрит на меня наша красавица испуганными глазами.
- Ничего страшного. – Говорю я, хотя очень хочется выругаться.
Не так я себе утро представляла. И, тяжело вздыхая, бреду за веником и совком. Убрав с пола сыпучий продукт, протираю окончательно влажной тряпкой, чтобы собрать все песчинки.
Но когда пытаюсь подняться с корточек, в спине что-то щёлкает, и меня клинит в полусогнутом состоянии.
- Ой… - Тихо шепчу я, хватаясь за спину. Разогнуться не могу. Больно. – Ой-ой-ой…
- Мам, тебе нехорошо? – Подскакивает Ленусик, видя неладное.
- Кажется, спину защемило. Не могу разогнуться. Больно.
Ленусик пытается помочь, но от лишних движений мне ещё хуже. Боль жуткая…
- Ох. Лучше не трогай. Дай так постою. Может отпустит.
Облокачиваюсь на кухонный стол и медленно выдыхаю. Боль немного успокаивается, но полностью не проходит.
В коридоре хлопает дверь.
- Папа пришёл! – Несётся встречать Лёву Варюша. – Это мне цветочки?
- Нет, это для золотой рыбки. – Доносится голос Зорина из другого конца квартиры.
- Для кого? – Недоумённо спрашивает наша младшенькая.
- А мама где?
- Здесь. – Забегает вихрем ребёнок и одновременно рассказывает новость отцу. – У неё спина сломалась!
Следом за ней в комнату входит Лёва. С букетом цветов. Красивые…
Подпираю рукой подбородок, выпятив попу. Как будто так и задумано.
Но Зорина не проведёшь. От его зоркого глаза ничего не скроешь.
- Что случилось? – Строго спрашивает Лёва, осматривая мою позу с внимательностью хирурга.
- Спину защемило. – Пищу я.
- Напрыгалась вчера?
И снова мой тяжёлый вздох.
- Свадьба же была. Как не танцевать-то по такому случаю?
А дальше в ответ следует крепкое словцо из русского мата.
- Это диагноз? Кстати, красивые цветочки.
- Мхм. – Строго без улыбки мычит Лев.
И передаёт букет Ленчику. Отрывает лист из блокнота, где я обычно составляю список продуктов, что надо купить. Что-то задумчиво пишет.
- Разогнуться совсем не можешь? – Подозрительно смотрит на меня ЗЛО.
Вот точно сейчас начнет читать лекцию о пользе бега по утрам.
- Неа. Совсем. – И хватаюсь за поясницу. – Тут сразу простреливает.
- Понятно. – Продолжает что-то писать Зорин. А потом передаёт листок Лене. – Пулей в аптеку. Что купить, я написал.
И Лена тут же убегает собираться.
А меня прямо бомбит от его приказного тона. Вот опять он «заведующего» дома включает.
- А ещё жалуешься, что у тебя дочь такая язва. Если ты её также тренировал, как сейчас раздаёшь приказы Ленусику, словно собаку дрессируешь: «Сидеть!», «Стоять!» - то ничего удивительного. А она – девочка. С девочками так нельзя.
- Ну поучи меня ещё, как с девочками общаться. – И подходит ко мне. – Давай помогу до кровати добраться, килька моя несчастная.
Фыркаю недовольно. «Золотая рыбка» мне нравилась больше. Но сдерживаюсь. Ему ещё меня лечить.
Облокачиваюсь на предплечье Лёвы, чтобы кое-как доковылять до спальни. Забираюсь на кровать, укладываясь осторожно бочком.
Лёва садится рядом, разминая поясницу. Варя маячит где-то за его спиной.
Как только Лена прибегает обратно, Лев достаёт из пакета укол и лекарство в ампулах. Наполняет шприц прозрачной жидкостью.
- Оголяйте вашу красивую задницу, Ира Батьковна.
Отворачиваюсь, морщась в подушку.
Ойкаю, когда мне всаживают в нежную попу иглу. Почти незаметно. Но рефлексы… Куда их деть? Не люблю уколы.
В следующую минуту прижимает к месту укола вату.
Поворачиваюсь обратно лицом к своему ЗЛу.
- Я знаю, за что ты мне достался.
- Ну давай удивляй меня. – Улыбается это чудовище.
- Это кара. За всех обиженных в суде мужиков, Падлас Радригис. Вот только не понимаю, почему. Я же помогала восторжествовать справедливости.
- Это за твой язык без костей. – Шлёпает меня легонько по заднице Лёва. – Воздаяние за то, что постоянно перечишь мужу.
А я со стоном снова падаю на подушку, слегка распрямляясь. Зорин начинает втирать какую-то мазь в мою поясницу. Кажется, отпускает.
С появлением Лёвы в моей жизни, судьба мне всё время подкидывает испытания, когда я предстаю перед этим мужчиной хрупкой, распадающейся на атомы, кисейной барышней.
В то время, как я привыкла быть в броне и на коне. Порой с шашкой наперевес.
Но рядом со ЗЛОм быть слабой мне приятно… большую часть времени. Потому что несмотря на его едкие замечания, он заботится обо мне и носит на руках. Как и своих дочек. Не в каждого мужчину эта опция заложена, поэтому я пользую ею по максимуму. Сложно от такого не поплыть.