Helga Duran – Татарин (страница 6)

– Так помоги мне, сладкая София. Помоги принять правильное решение, чтобы я больше не захотел причинять тебе зла.

– Что я должна сделать?

– Быть послушной – это всё, что от тебя требуется.

Я хотела спросить, что это значит, но в дверь постучали. Одним движением Данияр вытащил свой пистолет и прошёл к двери. Это был его человек. Он что-то сказал Данияру на незнакомом мне языке, тот кивнул, а затем повернулся ко мне.

– Запрись и сиди тихо, – бросил он мне и вышел в коридор.

Вне себя от радости, что Данияр наконец-то оставил меня в покое, я бросилась к двери и заперлась. Несколько минут провела в каком-то ступоре невидящим взглядом уперевшись в дверь, а потом медленно переставляя ноги, поплелась в ванную. Закрыла на защёлку ещё одну дверь и включила воду в душе.

Я была одна, но не чувствовала себя в безопасности. В любую минуту может вернуться Данияр, и хлипкие двери ему не помеха. Нужно было спешить, чтобы он хотя бы не застал меня голой.

Мне просто нестерпимо хотелось смыть с себя грязь и прикосновения мужских рук. Жаль, что липкие похотливые взгляды этих шакалов не смыть и не стереть из памяти. Быстро раздевшись, я шагнула под горячую воду и принялась тереть свое тело мочалкой.

Вода расквасила меня окончательно. Эмоции, что я сдерживала, находясь наедине с Данияром, догнали, накрыв меня с головой. В какой-то момент я просто осела на пол, беззвучно рыдая. Обняла свои колени и долго всхлипывала, пытаясь вырыдать этот ужас и собственное отчаяние.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я смогла подняться и завершить начатое, но после душа я почувствовала себя лучше, а может просто закончились силы, чтобы плакать? На меня напала странная апатия. Стало настолько всё равно на происходящее, что хотелось просто лечь на коврике в ванной и умереть.

Мысли о папе, Гуле и Алине Ивановне заставили меня одеться и вернуться в спальню. Как бы мне ни было страшно, я не могла бросить прислугу на произвол судьбы, как и папу. Я достаточно увидела, чтобы понять, что с бандитами не до шуток. Может, папу уже убили, откуда мне знать?

Что-то наверняка случилось, раз Данияра позвал его человек? Вполне возможно есть новости об отце. Я пыталась не думать о плохом, но не выходило. Сидела, забившись в угол, прислушиваясь к каждому шороху. Мне мерещилось, что вот-вот придёт Данияр, вышибет дверь одним ударом и набросится на меня, поэтому когда ко мне в комнату снова постучали, я подпрыгнула оттого, как сердце резко ушло в пятки.

Кто там, господи? Данияр или кто-то из его шакалов? Отчего-то его самого я боялась чуточку меньше, чем его охранников. А может, это папа за мной приехал?

– София, открой! – донёсся голос Гули из-за двери, пока я мялась от нерешительности.

Женщина принесла мне ужин. Есть совершенно не хотелось, потому что желудок то и дело сжимался от тошноты, но я попросила её всё же оставить поднос с едой на случай, если я захочу перекусить позже. Из спальни я даже носа боялась показать, поэтому о том, чтобы сходить на кухню, даже речи не шло, а когда будут кормить в следующий раз – неизвестно.

– Что происходит, София? Кто эти варвары? – набросилась на меня с расспросами взволнованная женщина.

– Я не знаю, Гуля, – покачала я головой. – Я ничего не знаю. Им нужно что-то от папы, поэтому нас держат в заложниках.

– Главарь, которого кличут Татарином, ведёт себя, словно хозяин! – судя по всему, она говорила про Данияра. Теперь понятно, почему он приказал приготовить ужин без свинины, а язык, на котором говорил его охранник – татарский. – Его свора хуже собак! Конченые сволочи!

– Они сделали вам что-то плохое? Где Алина Ивановна? Она в порядке?

– Да, Татарин запретил нас трогать, но мне мимо этих головорезов даже проходить жутко. Видела бы ты, София, как они на меня смотрят!

Гуля могла бы этого и не говорить. Я не просто знаю, что на уме у этих озабоченных бандюков, я это прочувствовала до мозга костей, каждой клеточкой организма.

– Нам нужно немного потерпеть и дождаться папу, – попыталась приободрить я женщину. – Он нас спасёт.

– А если нет? – спросила Гуля, и её глаза наполнились слезами.

– Он нас спасёт! – повторила я, уже сама с трудом веря в собственные слова.

Гуля ушла, и мне снова стало страшно. Я включила телевизор, чтобы найти какие-то новости об отце, но ничего не накопала, кроме того, что рассказал мне уже Данияр. Автомобиль бизнесмена Никитина был расстрелян на дороге, охрана мертва, местоположение самого Михаила неизвестно.

Хотя бы Данияр мне не соврал, и если бы папа был найден мёртвым или живым, уже бы тоже, наверное, сообщили в новостях. Может, полиция мне как-то поможет? Они должны приехать сюда и опросить меня, как папину родственницу.

Уже стемнело, когда вернулся Данияр. Он вежливо постучался и предупредил, что это он. Вошёл в комнату какой-то уставший и злой. Пока я с ужасом гадала, зачем он явился, Данияр остановился напротив столика, на котором стоял мой нетронутый ужин.

– Почему не поела, София?

Зачем он спрашивает? Разве ему не всё равно?

– Не хочу.

– Ешь и ложись спать! – приказным тоном произнёс он, сверкнув своими стальными глазами. – Не заставляй меня повторять дважды!

Он скрылся в ванной, и я нехотя присела за стол. Он требует повиновения? Придётся поесть.

Еда остыла, став совершенно неаппетитной, но я впихнула в себя через силу столько, сколько смогла. Данияра не было довольно долго. Шум льющейся воды говорил о том, что он моется. Почему именно в моей ванной Данияр решил это сделать?

От неприятной догадки душа захолодела. В нашем доме множество ванных комнат, но Татарин решил воспользоваться моей не просто так. Он собрался ночевать здесь со мной, господи!

9. София

Данияр вышел из ванной в одном только полотенце, обёрнутом вокруг бёдер, подтверждая мою догадку. Я никогда не видела почти обнажённых мужчин так близко, разве что на пляже. Несмотря на то что я до трясучки боялась Данияра, он показался мне невероятно красивым. Лицо мужчины я сразу сочла благородным, а вот его тело…

Он был словно античный бог, будто ожившая статуя атлета в музее. Каждая мышца бугрилась, перекатываясь под гладкой оливковой кожей, пока он шёл мимо меня, двигаясь с какой-то кошачьей грацией. При этом Данияр не выглядел стероидным качком, скорее могучим богатырём.

Грудь Данияра, и плечи были забиты причудливыми татуировками, похожими на языческие, как у древних викингов. Я не хотела смотреть на него, понимала, что он враг, зло во плоти, но не могла отвести взгляд от него. У меня даже рот приоткрылся от любопытства.

Данияр на мгновения замедлился, зыркнул на меня, потом на тарелки, чтобы убедиться, что я выполнила его приказ. Я резко отвела глаза, смутившись оттого, что он заметил, как я его разглядываю, и покраснела. Не сказав ни слова, Данияр прошёл дальше.

Под баханье сорвавшегося с цепи сердца я смотрела, как он положил на прикроватную тумбочку пистолет и какие-то вещи, а потом отбросил в сторону полотенце и лёг в кровать. Натянув на себя одеяло вместе с покрывалом до талии, Данияр заложил руки за голову и закрыл глаза.

– Вы будете спать здесь? – не выдержала я. – У нас много комнат. Я могу показать вам лучшую.

– Мне понравилась твоя, – не открывая глаз, проговорил Данияр. – Если ты наелась, выключай свет и ложись спать.

– Где? С вами?

– Да, София, с нами. Я хочу, чтобы ты была рядом.

Боже, он точно меня изнасилует сегодня! Похоже, это неизбежно.

С минуту я смотрела на неподвижно лежащего на кровати мужчину, а потом пошла к выключателю. Данияр сказал быть послушной, не стоит злить его и медлить с выполнением приказа. С улицы в окно светил уличный фонарь, поэтому когда я щёлкнула выключателем, в спальне можно было с лёгкостью ориентироваться. Я кралась на цыпочках к кровати, жалея, что всё вокруг не погрузилось в кромешную тьму, и я всё так же могу видеть Данияра, занявшего добрую половину кровати.

Шла, будто в клетку к тигру. Зверь самый настоящий. Осторожно присев на кровать, я положила голову на подушку, повернувшись спиной к Данияру. Легла на самый край, пытаясь восстановить сбившееся дыхание и успокоить сердце.

Позади меня отчётливо слышалось ровное, глубокое дыхание Данияра. Я закрыла глаза, мысленно молясь о том, чтобы он не разорвал меня, как животное свою добычу.

Мускусный запах мужчины не перебил даже запах мыла. Сейчас он кружил над кроватью, щекоча мои ноздри и нервы. Так, наверное, пахнет сама смерть? Все чувства были обострены до предела. Я легла спать прямо в одежде, но всей кожей ощущала, что позади меня затаилась опасность. Всё прислушивалась, не пошевелился ли Данияр, не тянет ли он ко мне свои огромные руки?

Да разве же я усну?

Это было похоже на изощрённую пытку. Я боялась даже дышать, чтобы не потревожить Данияра.

Чтобы отвлечься, думала о папе. Как он там? Жив ли ещё? Данияр сказал бы мне, если бы с моим отцом что-то случилось?

Папа такой хороший, он и мухи не обидит. Разве он мог причинить кому-то зло? Он так меня любит…

В памяти отчего-то всплыл мой день рождения пять лет назад. Мама уже была не совсем здорова, но ещё полна сил и энергии, поэтому родители решили устроить мне грандиозный праздник. Я пригласила столько друзей, сколько захотела, папа нанял популярного артиста, чтобы он спел для моих гостей, а я взяла и сломала руку.