Helga Duran – Бульдозер. Желание (страница 18)
С трудом, но все же, я открыла глаза и посмотрела на сосредоточенное мужское лицо. Сердце ухнуло, как будто в бездну.
Он ждал! Не проваливался и не оставлял меня в покое!
Что за мужик? Совесть есть у него вообще? Или хотя бы стыд?
Чего мне хочется? Чего мне на самом деле хочется?
В голове был полный фарш. Я вообще не могла сосредоточиться на чем-то одном. Боже, я смогу сказать это вслух?
– Я хочу… – тяжело дыша, хрипло выдавила я из себя. – Чтобы ты поласкал меня ртом! Полизал языком мою девочку!
Я увидела, как лицо мужчины расплылось в улыбке. Затем он хихикнул.
Он смеется надо мной?
Смеется!
Какая же я дура! Идиотка чертова!
Мое негодование закончилось так же резко, как и началось. Я открыла рот, чтобы сказать Козлову все, что о нем думаю, но он заткнул мне его. Не дал издать и звука, кроме протяжного стона.
Совершенно неожиданно, властно и горячо Богдан обрушился на меня с жадным поцелуем.
26. Богдан
Сладкая!
Я был прав, Булочка была просто наивкуснейшей! Я тот еще кобель, я разбираюсь в женской сладости!
Она вся сжалась, проваливаясь в подушку, когда я накрыл ее губы поцелуем.
Прикусил ее нижнюю пухлую губку, обвел сладкий ротик по контуру языком, проникая в него глубже. Утолив свое любопытство, я отпустил шею женщины.
Первый поцелуй с женщиной запоминается даже ярче, чем секс с ней. Это совсем другое удовольствие. Более чувственное, эмоциональное и интимное, чем совать в женщину член.
Обычно я с первого взгляда определял, хочу я даму или не хочу. Я б вдул – обзову это пошло, но кратко и ёмко.
Не зажглось у меня к Булочке с первого взгляда. Да и со второго тоже. А тут, распробовал!
Я чуть отстранился, заглядывая в ее лицо. Не хотел ее пугать, или давить на нее слишком сильно. Дал секунду, чтобы в себя пришла.
Булочка открыла затуманенные желанием глаза, они забегали по моему лицу растерянно, испуганно. Но уже в следующую секунду я почувствовал ее руки на своем лице. Она провела ладонями по моим небритым щекам и притянула меня к себе. Теперь она сама меня целовала. Неистово, жадно, с удовольствием.
Вот так, Булочка! Вот так, моя хорошая!
Стянул с нее одеяло немедленно. Хочу ее потрясные сиськи! Соскучился по ним, сил никаких нет! Их тоже нужно на вкус попробовать.
Эту женщину всю хотелось облизать, чтобы везде и все у нее попробовать!
Оторвавшись от губ Лены, я провел языком по ее нежной шее, вкусно пахнущей духами. Мне нравились ее духи. Яркие, сладкие, как сама Лена, но не приторные. Головокружительный и томный – вот как бы я назвал этот запах.
Булочка не противилась, когда я стянул с ее плечиков бретельки майки, нетерпеливо добираясь до ее грудей. Разорвал бы к черту эту хрень, да боялся по рогам получить за порчу чужого имущества и момент испортить.
Женщина ахнула, когда я втянул в рот ее сосок. Сначала на левой груди, затем на правой. Я с таким удовольствием мял, трогал, лизал эти холмики, упруго перекатывающиеся в моих руках, как будто они были самыми прекрасными в мире!
Блять, возможно так и есть! У меня башню снесло от прелестей Булочки, поэтому вспоминать другие, чужие сиськи не было возможности.
Что у меня творилась в трусах, не описать словами. У меня лет десять не было такого четкого стояка. Боялся спустить в любую секунду. Одно неловкое движение и…
Сука, хочу ее прямо сейчас! К черту ее похудение! Все к черту! Не могу больше ждать! Оприходую Бульдозер прямо сейчас!
Девку тоже колбасило не по-детски. Лена стонала, дрожала в моих руках, вцепившись в простынь обеими руками.
Она с такой готовностью отзывалась на мои действия, что меня накрывало еще больше. Вот это темперамент! Это же чистый секс!
Когда я просунул руку в ее трусишки, где было мокро и горячо, как я и думал, как я и хотел, Лена протяжно всхлипнула и вцепилась руками в мои плечи.
Не вынимая руку из ее киски, я снова поцеловал женщину. Мой язык вошел в ее рот, а пальцы в ее узкую дырочку.
Лена простонала мне в губы, куснула меня слегка, и воткнула в мои плечи ногти, как кошка. Она так дрожала, что мне казалось, она сейчас кончит.
Мое чутье меня не подвело. Стоило мне хорошенько поработать внутри ее девочки пальцами, Лена выгнулась дугой, и я почувствовал, как она содрогается от оргазма.
Так быстро? Да, детка! Со мной у тебя в койке проблем не возникнет! Сейчас я так тебя трахну, что обо всех своих бывших позабудешь.
Я вынул из Лены свои пальцы и начал стаскивать с нее трусы.
– Что ты делаешь? – очнулась Булочка, как будто бы уже забыла о том, что хотела куни в моем исполнении.
– Лен, я хочу тебя, – сказал я, потеревшись своим горящим хером о ее бедро.
– Я не хочу! – встрепенулась она и принялась натягивать обратно свои трусики.
– Лен… Ты чего?
Все так гладко шло. Мокро и горячо. Что случилось?
– Будем трахаться, когда я похудею! – дрожащим голосом ответила Лена. Натянула трусики, спрятав свою девочку, а затем майку, спрятав свою грудь. Все от меня попрятала! – Сам сказал, что не будешь ебать центнер!
– Черт! Лена, да мне все равно! – оправдывался я, чувствуя, что сейчас яйца лопнут от перевозбуждения. – Я хотел тебя просто задеть! На самом деле, я не считаю тебя толстой!
– Все! Отвали! – буркнула Булочка, снова прячась от меня под одеялом. – Слово – не воробей! Трахнемся через пять килограммов, как договаривались!
Она отвернулась от меня и затихла.
Эгоистка сраная! Сама кончила, а я? Так ни хрена не пойдет!
– Отсоси мне тогда! – потребовал я выполнения и ее обещаний.
Пусть сосет, раз трахаться со мной стремается! Вовремя она о договоренностях заговорила.
– Я вообще-то болею! – напомнила Булочка, не оборачиваясь. – Можно я посплю? Что-то снова голова закружилась!
Сука чертова! Загнуть ее раком и отжарить, как следует, чтобы не выебывалась?
Вдруг, не врет? Вдруг, правда, плохо ей опять?
Блять!
– Отдыхай, конечно, дорогая! – сквозь зубы процедил я, поднимаясь с кровати.
Вот уж не думал, что мне придется дрочить в ванной.
На Бульдозер!
27. Богдан
Черт меня дернул за мой язык! На хрена я ее толстухой обозвал? Центнером?
Сейчас бы ебал ее во всех позах, а не вот это вот все!
Идиотина, блять!
Вот, что значит поддаться на женскую провокацию и выйти из себя. Только ляпни что-нибудь не подумавши. Бабы любят цепляться за слова, особенно те, что в запале были сказаны.
Булочка мне этот "центнер" еще сто раз вспомнит!
Почему меня это вообще волнует? Мне должно быть по барабану, что эта идиотка думает. И на обиды на ее тоже должно быть похер.