Helga Duran – Босс и навоз (страница 2)
О чём я думаю вообще? Да насрать вообще!
Главное – Николай Васильевич поймал свою мымру на горяченьком!
Прощай, сучка крашенная! Надеюсь, босс её не простит? Не простит же? Он же не лох какой-то?
Внутри меня всё ликовало от злорадства. Хорошо, что я домой не уехала.
Безо всяких там прелюдий и разговоров кулак Данилова врезался Стасу в солнечное сплетение. Тот согнулся пополам, захрипел, начал оседать, но не успел упасть. Рогоносец Данилов выдернул его из подсобки, схватив за галстук. Королёв запутался в своих брюках и всё же повалился на пол.
Стас был примерно одного возраста с Николаем Васильевичем и по комплекции ему не уступал, просто охренел от нежданчика, а может, почувствовал вину за содеянное, вот и отбивался как-то слабо.
– Тварь! Крыса! Гандон дырявый! – рычал Данилов, не стесняясь в выражениях, и каждое оскорбление подкреплял ударом сопернику в лицо.
Вика завизжала, прикрывая полуголую грудь какой-то коробкой, хотя, как по мне, лучше бы сначала подол одёрнула, чтобы остальной срам прикрыть.
– Коля, это не то, что ты думаешь! – причитала она.
Но Данилов уже ничего не слышал, продолжив месить своего зама, пропустив всё же один удар от него, который прилетел ему в челюсть.
– Вставай, сука! – орал на Королёва Данилов. – Вставай и дерись как мужик!
Босс дал возможность Станиславу Валерьевичу подняться и даже подождал, пока тот натянет на себя брюки и застегнёт их.
Теперь они сцепились ещё яростнее, дубася друг друга кулачищами.
Конечно, я болела за Николая Васильевича.
Махач был весьма зрелищным. Босс, оказывается, не просто в качалку ходит, чтобы женщин бицухой завлекать? Если его хорошенько раздраконить, может и по роже надавать?
Мой тигр! Мой герой!
– Коля! Хватит! – выскочила Вика в коридор, совладав с платьем.
– Ты его защищаешь? – рассмеялся Данилов. – Вы оба… Конченные!
На шум прибежали все наши коллеги, и мужчины с большим трудом оттащили невменяемого от гнева Данилова от поверженного Королёва.
Стас, истекая слюной с кровью, отполз к стене и отдышался, радуясь, что коллеги подоспели вовремя, и Николай Васильевич не забил его до смерти.
– Корпоратив окончен! – объявил босс, отряхнув костюм и элегантно поправив галстук.
Он развернулся и пошёл обратно в ресторан. Толпа расступилась перед ним, как перед королём.
Безутешная Вика бросилась к своему любовнику, помогая ему встать на ноги. Народ загудел, и все начали потихоньку расходиться, возбуждённо обсуждая произошедшее.
Кроме меня.
Потому что с этого момента начался первый день моей новой стратегии.
И Николая Васильевича теперь ничто не держит…
Сегодня просто праздник какой-то!
Я всё же сходила в уборную, подкрасила заново губы и поправила грудь, чтобы декольте было глубже. Теперь из зеркала на меня смотрела не жалкая, безнадёжно влюблённая в босса неудачница, а роковая соблазнительница, сексуальная обольстительница, тигрица!
Данилова я нашла за баром. Он сидел там в гордом одиночестве злой и потерянный, прижимая к челюсти мешок со льдом, который, вероятно, дал ему бармен.
Я встала рядом, не зная, что делать. Губы намалевала, а дальше-то что?
Может, босс меня сейчас прогонит вообще? У него такая трагедия, а тут я со своими вздохами.
– О! Лисичкина! – криво ухмыльнулся Данилов, заметив меня. – Сюда иди!
Не послал. Уже хорошо.
– Как вы, Николай Васильевич? – взгромоздившись на соседний барный стул, обеспокоенно спросила я.
– Ой, давай вот без этого? – сморщился он. – Жалеть меня только не надо!
– Да я и не собиралась…
– Вот и славно! Выпьешь чего-нибудь?
– Кофе?
– Хуёфе! – передразнил он меня, заставив смутиться. – Эй! Бармен! – зычно крикнул Николай Васильевич. – Начисли нам коньяка! Хотя, постой! Нет… Виски. Или водки? – Бармен терпеливо сосредоточился на Данилове, который никак не мог определиться с выбором. – Неси всё, короче! Мы тут сами разберёмся. Да, Лисичкина?
Он положил свободную руку мне на плечо, притягивая ближе к себе, как будто я его лучший друг, кореш закадычный. А у меня бёдра непроизвольно сжались от его близости.
Главное – держать всё под контролем, и не давать Николаю Васильевичу слишком много пить. Сегодня определённо мой день! Я такой шанс сблизиться с Даниловым точно не упущу.
3. Ксения
– Я всё для неё… А она… А Стас… – в десятый или уже сотый раз жаловался мне на сладкую парочку Николай Васильевич. – Пригрел змей на груди. Нет, не змеи… Вика – шлюха, а Стас – пидорас! – Он пьяно расхохотался, чуть не падая со стула. Я инстинктивно подхватила его за локоть, как будто мне было по силам удержать эту тушу. К счастью, босс остался на месте. – Ты слышала, Лисичкина? Складно же? Стас – пидорас?
Слышала. Это все слышали. И я, и бармен, и уборщица, которая собирала остатки банкета в зале ресторана.
Бармен, парень лет тридцати с лицом "я-уж-думал-сегодня-спокойная-смена", украдкой засмеялся и продолжил вытирать бокал, а уборщица уже в пятый раз проходила мимо, то ли швабру поправить, то ли послушать, чем закончится этот пьяный сериал.
А говорил, не надо его жалеть?
Контролёр из меня оказался так себе. Прошёл всего час, а Данилов уже пьяный в говно.
Всякое бывало за два года работы с ним, но таким неадекватом я его ещё никогда не видела.
Я потягивала кофе, который мне всё же сделал бармен, хотя Данилов не бросал попыток накачать меня коньяком. Или водкой? Или виски? Я уже сбилась со счёта, сколько стопок он в себя опрокинул и чего именно.
Данилов еле ворочал языком. Мне казалось, если он встанет со стула, то рухнет на пол замертво. Как я его домой повезу теперь?
Нет, ну я же не могу его бросить тут в таком состоянии? Это как-то не по-человечески.
Я же волноваться потом буду.
На жаркую ночь с Даниловым я уже не рассчитывала. Его самого теперь хоть еби.
– Одна ты у меня осталась, Ксюшенька! – пьяно растягивая слова "плакался" босс. – Ты такая… Хорошая. Почему я раньше этого не замечал? Ты такая умная, исполнительная, ответственная, не опаздываешь никогда… И сиськи у тебя зачётные!
Ну, спасибо, сука! Сначала шары разул, а потом залил!
Я наблюдала, как он тянется к очередной стопке, но его пальцы скользят по стеклу, не в силах её ухватить.
– Может, я уже такси вызову? – без особой надежды спросила я.
– А давай! – махнул рукой Николай Васильевич, и я достала телефон из сумочки. – К тебе поедем, детка, или ко мне?
Я чуть не выронила телефон. Вот это поворот.
– Я думаю, вам лучше домой, Николай Васильевич, – сказала я твёрдо, но его рука уже скользнула по моей талии.
– Ты же не бросишь меня одного, сладкая? – он посмотрел на меня мутными глазами, и в них вдруг мелькнуло что-то порочное, возбуждающее.
Чёрт. Нафига он нажрался, гад такой?
Я вздохнула.
– Не брошу.
Такси пахло дешёвой вонючкой и коньячным перегаром Николая Васильевича. Он развалился на заднем сиденье, рядом со мной. Галстука уже нет, рубашка расстёгнута до пупа. Его горячее бедро плотно прижато к моему, а рука, тяжёлая и настырная, уже минут пять ползёт по моему колену, будто пьяный альпинист, пытающийся взобраться на Эверест.