Хелена Хейл – Сердце зимы (страница 4)
– Ой, детки, спасибо! Что б я без вас делала! А что б вы делали без меня? Небось блуждали бы по лесам, пока какая-нибудь бешеная лисица за задницу не ухватит, – предположила бабушка. – Вижу, вижу, хотите уже свинтить. Идите! Дань, а ты с Сашкой ко мне когда на ночь придешь?
– Давай завтра, ба?
– Буду ждать. Зря, что ли, пельменей налепила! Даня, – бабушка подозвала меня пальцем, – а мать в курсе, что ты на мопеде рассекаешь?
– Ба-а-а-а! – застонал я.
– Ага! Кто тебя из канавы переломанного потом вытаскивать будет?! – прошипела бабушка. – Ведьмы у нас перевелись, пока скорая сюда приедет, ты уже на тот свет отправишься!
– Ба, да брось, Паша едет как черепаха. Здесь столько кочек, что не разгонишься. Не переживай. До завтра!
Если бабушка Олеся и горевала об уходе моего отца, то виду не показывала. Она помогала во всем и забрала нас на несколько дней, чтобы дать бабушке Регине и маме пережить горе, но сама об автокатастрофе и словом не обмолвилась. Шпыняла нас по дому, пока мы с Сашкой его до блеска не натерли, да кормила до отвала. А ночью как заведет свое любимое стихотворение «Утопленник», так хоть в шкафу на ночь запирайся.
– Оно перешло мне по наследству, дети, от вашей прапрабабушки. Слушайте внимательно… – говорила бабушка Олеся.
Бабушка Олеся категорически настояла на сохранении дома на правой стороне в старом виде, позволила только снести уличный туалет и провести канализацию в дом, отстроив кусочек сенцев под ванную. Но мне нравился старинный флер этого дома, и я никогда не брезговал здесь спать – наоборот. Сашке было все равно на удобства, она обожала бабушку.
Пашка сел за руль, я пристроился сзади, ухватившись за багажник, и мы покатили к бабе Лене – бабушке двойняшек.
Дедушка мечтал сделать в деревне асфальтированные дороги, но обстоятельства сложились иначе – начался обстрел области, и многие дела дедушка Игорь отложил, сконцентрировав внимание на заводе. После завода он открыл птицефабрику, надеялся, что отец уйдет с опасной работы и откроет молочный комбинат. Теперь дед пытался подначить меня взять в свои руки бразды правления, а я мечтал пойти по стопам отца. Теперь уж точно.
У бабушки Лены мы забрали морковь и несколько пучков зеленого лука, после чего решили разъехаться по домам – чем раньше приедем, тем спокойнее будут родители. А завтра мы планировали съездить на Пасеку.
Я не совсем понимал, почему все продолжают жить в привычном ритме. Три недели назад мне казалось, что Земля остановилась и перестала вращаться, а вместе с ней замерли и спутники, и солнце перестало греть. И вот я снова на огороде, а завтра буду проводить время с ребятами на речке. Правильно ли это? Не знаю. Но то, что чуть не произошло днем, точно было ошибкой. Глупейшей ошибкой. Если мама способна быть сильной ради нас, то кто, если не я, единственный мужчина в семье, должен взять на себя ответственность за нее и Сашу и оберегать? Да, беспросветный идиот. Я знал одно: если отец видит меня, то счастлив, что я жив. Он бы велел присматривать за мамой и Сашей и никогда не осудил бы меня за то, что я пытаюсь продолжить жить.
Пашка добросил меня до бабушки Регины. Все друзья разошлись, и перед сном я решил зайти к маме.
– Даня? – спросила она, услышав мои шаги у двери. – Заходи скорее, Сашка уже спит.
– Привет, мам. – Я снова быстро посмотрел на нее, но не заметил следов слез или бичевания: она выглядела свежо, разве что сонно и устало.
– Давай садись. – Мама подвинулась, выключила основной свет и включила ночник. – Вижу, что-то тебя беспокоит. Что такое?
– Я сегодня видел девушку. – С мамой всегда было легко говорить, так что я без стеснения все рассказал. – В доме на отшибе. Я был уверен, что там заброшенные дома! Ее зовут Агата. Ты не слышала о такой? Или, может, о ее семье?
Мама призадумалась, закусив губу:
– Я знаю, что там неподалеку живет Андрей Мартынов, кузнец. Хочешь, узнаю у него? Или спроси у дедушки Игоря, он точно знает. А что Агата? – Мама пыталась скрыть улыбку, но не вышло.
– Она… – как бы покрасивее соврать? – …помогла мне. Я свалился в овраг, и она вытащила меня. Но я был уверен, что там никто не живет, потому немного испугался.
Мама приподнялась, и глаза ее наполнились влагой. Что я сказал не так?!
– Однажды и я спасла твоего папу, Дань, знаешь? Он висел на обрыве. Помнишь узкую тропу к плотине? Там еще совсем тонкие деревья растут.
– Конечно. Мы с ребятами называем ее Тропой смерти.
Мама хихикнула, и я сразу оживился.
– Вот там он и повис. – Мама посмотрела куда-то в сторону и улыбнулась. Перед ее глазами сейчас не было комнаты, она видела отца. – Так, и что Агата? Красивая?
– Ну… э-э-э… – замялся я. – Да. Очень.
– Подружись с ней, чего тебе стоит? – подбодрила мама. – Может, она еще и хорошая.
– Спасибо, мам. Я не хочу спрашивать деда, сделаешь это для меня?
– Конечно, солнышко, без проблем. Ладно, значит, глаза у тебя днем бегали из-за Агаты, – мама громко выдохнула. – Иди к себе.
– Спокойной ночи, мам. С днем рождения! – я улыбнулся и вышел.
В комнате было ужасно душно, я направил вентилятор на лицо, но так и не смог уснуть – ворочался и поглядывал на звезды через открытое окно.
Закрывая глаза, видел ее лицо, волосы и зеленый сарафан. Даже во сне она не отпустила меня – я гонялся за зеленым подолом ее юбки среди кукурузного поля, но так и не догнал.
Глава 3
Агата
Каждые две минуты я стучала пальцем по экрану телефона, чтобы проверить, не звонил ли дедушка. Хоть и знала, что он, даже если распластается посреди огорода, скорее съест собственный палец, чем позвонит мне, и будет усердно пытаться вернуться в кресло и действовать самостоятельно.
Мы с ребятами сидели на раскаленных бетонных плитах. В джинсовых шортах задница горела. Плиты, которые давным-давно оставили после попытки выложить ими дорогу, находились ближе к пруду и правой стороне деревни. Я держала в руках шесть карт и решала, чем лучше пойти – сбагрить шестерки или завалить Бозину козырями. Парни из игры уже вышли, а у моей противницы осталось всего три карты.
– Что-то ты на себя не похожа сегодня, – заявил Дима.
Я удостоила его грозным взглядом. И решила избавиться от двух шестерок, одну из них Бозина покрыть не смогла. Фух! Победа не за горами, буби ей крыть нечем.
– Какие у нас планы? Я сейчас сдохну на этом горячем бетоне, клянусь, – вздохнула Настя, убирая мелированные волосы за уши.
В прохладные деньки мы всегда торчали на плитах. Но в жару здесь не было даже намека на тенек. Плиты были наложены ярусами, и на верхних «этажах» было удобно прятаться от гусей.
– Может, искупаемся? – предложила я.
– Давайте. Мы с Димоном захватим скутеры и поедем, – кивнул Виталя.
– Мы вас с Настей тут подождем.
Виталик улыбнулся мне кривозубой дружелюбной улыбкой, достал пачку сигарет, прикурил, поделился с Димоном и предложил нам. Мы с Настей отказались. Виталику казалось, что с сигаретой в зубах он выглядел крутым, этаким героем из кинофраншизы «Неудержимые», но на деле эффект был обратный.
В целом по меркам общества Виталик считался ни рыба ни мясо. Вроде красивые светлые волосы, большие карие глаза, рост о-го-го, но вот нос и зубы его подвели, да и фигура жилистая – сразу ясно: если намеренно не станет набирать массу, останется дрыщом. Димка же был прехорошенький, но слишком уж слащавый. Пухлощекий, голубоглазый, невысокий и нерасторопный.
Покуривая, вразвалочку парни пошли по домам за своими транспортными средствами, а мы с Настей, превозмогая жар от плит, легли на спину и уставились в небо. Облака сегодня казались карикатурными, словно кто-то слепил их из ваты и подвесил на веревочки – так низко плыли они. В детстве я верила, что на облако можно прилететь и посидеть на нем. Даже мечтала запрыгнуть в вертолет и приземлиться на облако с вещами, да пожить там месяцок-другой. Когда умер отец, я решила, что он там, на облаке, видит меня и машет каждый раз, когда я поднимаю взор к небу. Теперь я знала, что облака – всего лишь часть в цикле круговорота воды. Такие же недолговечные, как счастье или жизнь.
– Смотри, это в форме сердца! – показала пальцем на облако Настя.
Я всю эту романтику не воспринимала, да и фантазия у меня была что у дуба – никакая, но облако и впрямь напоминало сердце. Мысли мои возвращались во вчерашний день, как бы я ни пыталась их прогнать. Лицо того парня, его наглость и внезапное появление – я думала о нем всю ночь, но так ничего и не придумала. С кем не бывает? Каждый день ведь в чьем-то окне объявляется интересный персонаж.
– Агат, о чем думаешь?
Еще одна. Не любила я эти разговоры по душам. Но Настя – единственная, кому я могла доверять в деревне.
– Вчера один тип свалился с моей крыши, – сказала я, и случившееся стало более реальным. Ночью казалось, что это плод моей фантазии.
Настя поднялась на локти и закрыла своими волосами солнце, склонившись надо мной и сверля глазами цвета чистотела.
– Что?!
Пришлось разъяснить.
– Хм… – Настя задумалась. – Наверное, он из тех москвичей, что на левую сторону приезжают.
Мы с Настей скорчили рожицы.
– А он… красивый? – тихо спросила она, будто кто-то кроме птиц или кротов мог услышать нас в этой глуши.
Я посмаковала ее вопрос, воспроизводя образ Дани. В деревне мало было парней моего возраста или старше, в Курск я выезжала редко и ни с кем не успевала познакомиться. Единственным мужчиной, которого я считала привлекательным, был Аарон Тейлор-Джонсон, но вряд ли наши пути когда-нибудь пересекутся. Так бы я научила его жизни в деревне. Но вот проблема – этот Даня был чертовски похож на Джонсона.