Хелена Хейл – Лавандовая ветвь (страница 4)
Страх накрыл меня паралитической волной. Я уже и не помнила, когда в последний раз бегала, а чтобы так быстро, как вчера, и вовсе не случалось. Воспоминания о вечере уже не дадут мне уснуть.
В голове то и дело повторялся звук выстрела, бьющий по перепонкам, а перед глазами маячил призрачный образ бандита. Но нужно было бороться с эмоциями – я чувствовала ответственность за то, что еще не разузнала, как там мистер Берч.
Выйдя из комнаты, я вдруг осознала, какое это счастье – просыпаться первой в большой семье. Свободная ванная, пустая кухня, да и туалет в моем распоряжении. Так можно и размечтаться о собственном жилище! Сходив в душ, я обернула волосы полотенцем и пошла шарить в холодильнике. Вчера мама приготовила сырные и мясные лепешки – то, что доктор прописал. Знаю, многие от стресса теряют аппетит, а у меня он, наоборот, становится зверским. Мои округлые ягодицы тому свидетели.
– Дева Мария, ты что здесь делаешь?
Эх, недолго музыка играла…
– Привет, Мэтт. Так, захотелось собраться и позавтракать в тишине.
– И ты пожертвовала сном?! Ты?!
– Как видишь. Будешь лепешки?
– Я за ними и пришел.
Мэттью было семнадцать, как и Эбигейл. Младший сын Хавьера Гарсия походил на отца разве что широкими плечами и ростом в отличие от старших детей. Мы с Пабло и между собой были сильно схожи – пухлыми губами, широким носом и темными, шоколадными волосами. А еще смуглой кожей. Мэттью считался бы приемным, если бы не был так похож на маму. Элейн Гарсия, урожденная Гилмор, обладала светлой, почти прозрачной кожей. Ее блеклые голубые глаза, узкий рот, высокий лоб и тонкий носик – все это передалось младшему из детей.
– Давно ты виделся с Эбигейл? – рискнула спросить я.
– Эм… мы вообще‐то в одном классе учимся, – потупился Мэттью, поправляя длинные белесые волосы.
– Да я не о таких встречах!
– Ну, я забегал в кофейню в прошлую субботу. Мы вместе ехали до дома, ты еще в тот день ушла раньше. А что?
– Да так просто…
Мэттью сдвинул брови, но ничего не ответил и принялся уплетать лепешки, запивая их чаем. Я и не заметила, как минутная стрелка приблизилась к семи. Пора придавать моему опухшему лицу праздничный вид. Вернувшись в комнату, я сбросила полотенце на уже застеленную односпальную кровать. Комнатка у меня была маленькая, и, чтобы вместить комод и косметический столик, пришлось пожертвовать широкой периной. Перед зеркалом я накрасила густые, но не слишком длинные ресницы, подводкой подчеркнула глубину голубых (редкость для испанцев, спасибо маме) глаз, оставила нетронутыми пухлые губы и высушила волосы. Моя длинная волнистая грива приносила массу проблем, но состричь концы больше чем на пять сантиметров я не решалась. Не хочу, и все тут. Не могу объективно оценить свою внешность, но волосы всегда вселяли уверенность, что одних моих темных кудряшек достаточно для того, чтобы отвлечь взгляд от широкого носа с горбинкой.
Я вдруг почувствовала странный приток тепла, словно к спине обогреватель приставили. Шокированная, я обернулась к окну. Это что? Солнце? В Бирмингеме? По такому случаю можно и платье надеть! Сорвав с вешалки легкое красное платье в пол, расшитое мелкими белыми цветочками, я быстро оделась, традиционно огорчившись видом своих бедер. Разве могут к узким плечам и тонкой талии прилагаться такие пышные ягодицы?! Эбигейл утверждала, что именно этой частью тела я цепляю мужчин. О каких мужчинах шла речь, осталось загадкой.
– Селина, завтрак! – донеслось из кухни.
– Спасибо, мам, я уже ела.
– Когда?! Ты что, уже собралась?! – Мама удивленно смотрела на меня, вытирая руки полотенцем. – Что это с вами сегодня? Мэттью ушел ни свет ни заря – к первому уроку…
– Весна, наверное! – Я не стала уточнять, что спешу проверить разграбленную лавку и удостовериться, что мой «сосед» жив. – Пока, мамуля!
Автобус пришлось ждать минут двадцать, но я ничуть не расстроилась, радуясь редким солнечным лучам. Воткнув наушники, я с наслаждением погрузилась в мир своих грез. Сегодня мой маршрут начался с Arctic Monkeys – «Do I Wanna Know?». Эта песня наполняла страстью, которая дремала во мне вот уже двадцать третий год, не получая возможности вырваться наружу. Помимо меня в автобусе было всего две старушки, поэтому я не стеснялась петь вслух. В остальном я была довольно скромной, но когда дело доходило до музыки…
Я наблюдала за машинами, продолжая протягивать мелодию, пока пассажир болотно-зеленого внедорожника слева от автобуса не выставил руки из окна и не поднял большие пальцы вверх. Смущалась я недолго – как только автобус свернул налево, я продолжила напевать.
– «Снова ползу к тебе…» – совсем уж распелась я, пока сам водитель не похлопал меня по плечу.
Я и не заметила, что мы подъехали к докам.
– Спасибо, мистер Диккенс, – бросила я и выскочила на улицу.
Я была знакома с тремя водителями лично, настолько часто ездила по их маршруту. Часы на главной высокой башне кирпичного здания отбивали восемь утра, но вместо того, чтобы открыть кафе, я ринулась к хозяйственному магазину. Осколки прибрали, и, видимо, ночью разбитое оконное стекло было заменено на новое. Будто ничего не произошло. Но ведь я точно слышала выстрел!
На двери висела табличка «Закрыто». Странно, магазин открывался, как и мое кафе, в восемь. Мистера Берча не видно; может, и не было его вчера вечером в магазине? Так кому же потребовалось разбивать окно, стрелять, а затем все это дело восстанавливать? Чертовщина.
– Мисс Гарсия, сногсшибательное платье! – О нет… навстречу мне шел Нил Буш. – Моя бабуля Сэсси как‐то навещала нас в подобном, и…
– И тебе доброе утро, Нил. – Низкосортный юморист! – Ты не слышал вчера здесь никаких… звуков?
– Ты о выстреле? О полицейской сирене? – прямо спросил он. – Или о том, что утром я нашел свою щетку, плавающую у помоста?
Я мило улыбнулась, блеснув зубами и надеясь, что буду прощена.
– Как только мистер Берч придет, куплю тебе новую, – пообещала я.
– Мистер Берч не придет, – резко ответил он, скрестив руки на груди.
Мое сердце подпрыгнуло. Нил Буш подошел ко мне почти вплотную, загораживая собой солнце. Его пшеничные волосы были приглажены гелем, а серые безжизненные глаза уставились на мое тело. Несмотря на теплый день, я ощутила бегущий по коже мороз.
– Почему… не придет?
– Ты ведь слышала выстрел.
– О господи… – Я прижала руку к щеке. – Неужели его… Я ведь вызывала полицию…
– Типун тебе на язык! Жив и здоров твой старик! Только вот магазина у него больше нет.
Я снова посмотрела на закрытую дверь. Да вот же он – стоит, где и стоял.
– Ты слышала о банде Эльберга? – спросил Нил, переходя на шепот.
– Нет, я вообще ни о каких бандах не слышала. Только об итальянской мафии, и то…
– Нет, это не мафиози. Хотя, может, в Италии они бы ими и были. Короче говоря, Эльберг давно скупает недвижимость в районе доков, и не только – его банда также орудует в Лондоне.
– И до них до сих пор не добралась полиция? Разве сюда не приезжал полицейский патруль?
Нил Буш улыбнулся так, будто я выпалила несусветную чепуху.
– Ох, Селина, в наивном мире ты живешь. Может, тебе еще за моей спиной единороги с радугой мерещатся? Были здесь твои стражи порядка. Только не нашли никого. Явились минут через двадцать-тридцать после выстрела. Окно успели заменить, лавка оказалась пуста.
Захотелось плюнуть ему в лицо, но я удержалась. И как этим негодяям удалось так быстро замести следы?!
– Нил, если тебе нечего мне больше сказать о выстреле и мистере Берче, то мне пора открывать кафе.
– Я просто скажу, чтобы ты была осторожна. Особенно по вечерам.
– А сам ты соблюдаешь осторожность? В твоем пабе еженедельные разборки, переходящие в драки.
– Поверь, местные пьянчуги – меньшее, что должно меня беспокоить. На то у меня и паб. А вот когда в гости заходят члены банды Эльберга, вот тогда…
– Погоди, ты знаком с ними лично?
– Конечно, нет, образно выражаюсь! Никто не видел людей Эльберга в лицо. Ты что же, думаешь, они убивают и воруют напрямую? Их действия никто не успевает отследить, потому что они идеально заметают следы. Устраивают несчастные случаи тем, кто отказал им в… поддержке.
Я снова осмотрела тропу, очищенную от осколков.
– Беги, Селина, мне и самому пора принимать товар, – наконец попрощался Нил и повернул к своему пабу.
Я мотнула головой, усваивая информацию. Сегодня вывеска моей кофейни не вызвала благоговения, оттого я быстро провернула ключ и сразу приступила к подготовке аппаратов. Так же спешно приготовила суп дня – по понедельникам был луковый, – расставила сэндвичи, записав в телефон, какие подходили к концу, чтобы заказать поставку. Понедельник – скучный день. Да и вообще по будням редко захаживали туристы, иногда везло на офисных работников, отлучившихся в обеденный перерыв за чашечкой кофе. Но сегодня мне хотелось видеть только одного посетителя – мистера Берча. Мне было необходимо лично удостовериться, что он в порядке, и разузнать у него о продаже магазина, потому как Нил своей манерой речи выводил меня из себя.
Оставалось только ждать приезда Эбби, без нее здесь было слишком тихо. С одной стороны, было время насладиться ароматом лаванды, тишиной, почитать книгу за стаканом кофе, с другой – мысли норовили захватить мой беспокойный разум. Я не бывала в кафе уютнее «Лавандовой ветви», но и прибыли она толком не приносила. Нужно было раскручивать, рекламировать свое дело.