Хелена Хейл – Лавандовая ветвь (страница 11)
– Д-да. Слушай, нам надо поговорить, только давай в машине, ладно? Я пока тут приберусь.
Коннор напрягся; что‐то подсказывало, что он уже догадывался о теме предстоящего разговора. Он застегнул серую ветровку и в ожидании сел на стул. Как только я закончила с уборкой, мы двинулись к машине. Пришлось намотать на голову шарф, и когда я оглянулась на доки, то готова была поклясться: там, возле кирпичного домика, глаза Дьявола следили за мной.
Глава 6
– Значит, тебе интересно, почему я сбежала тем утром? – завела я разговор, как только машина выехала на оживленную дорогу.
– Ну…
– Не прикидывайся, Коннор. Ты знаешь, что я видела те сообщения, – отрезала я.
– Ты все не так поняла, Сел…
– Серьезно? Не придуривайся. Твое поведение, наши холодные и редкие встречи, все свелось к одному. Не понимаю я только того, зачем ты мне написывал и почему решил встретить?
– Селина, я… – начал Коннор довольно грубо, но голос его дрогнул. – Я сглупил, детка.
– Отличное оправдание.
– Между нами ничего не было, клянусь! Ким работает в конторе отца, и мы часто вечерами засиживаемся за документацией.
– В жизни не поверю, чтобы девушка «скучала» по такому увлекательному занятию.
– Сел, мы с тобой… мы ведь как родные, и то… какими были последние два года, это…
Слушай, переезжай ко мне, а? Будем видеться каждый день!
Я опешила. Взглянула на Коннора и попыталась заметить хотя бы намек на шутку или иронию, но нет, он был серьезен.
– К тебе? Ты же знаешь, твои родители меня терпеть не могут, да и я не могу оставить маму…
– Господи, Селина, вот в этом вся проблема! Родители мои к тебе хорошо относятся, просто они не такие ласковые, как твоя мать. Ты так и просидишь старой девой в этой…
– Давай скажи, Коннор: «поганой многоквартирке», «гнилой дыре» или…
– Хватит, – огрызнулся он. – Либо мы съезжаемся, либо расходимся. Мне надоели эти двухчасовые встречи.
– Зато Ким тебе не надоела…
Коннор оторвал руку от коробки передач и больно схватил меня за запястье.
– Коннор!
– Ни слова больше о Ким, ясно?
– Вот еще! Ты забываешься, дорогой. – Коннор сильнее сжал запястье, и я пискнула. – Отпусти!
Выпустив мою руку, он нахмурился, поворачивая к моему «нищему» кварталу.
– Дай мне время, ладно? У Пабло будет свадьба в середине мая, я постараюсь решить до праздника.
– Не тяни с ответом, Сел.
Меня так и тянуло бросить в ответ: «А то что, убежишь к своей Кимберли?» Но я вовремя прикусила язык, поблагодарила Коннора и вышла из машины. Дождь хлестал по волосам, и я ускорила шаг. Что ж… может, Коннор говорил правду. Может, это Ким проявляла к нему симпатию, оттого и писала с таким подтекстом. Пока у меня не было доказательств его измены, я не могла отвесить ему затрещину, но согласиться жить под одной крышей тоже была не готова. Мы до сих пор не поговорили о том, что нас беспокоит в отношениях, не попытались наверстать упущенное или подстроиться под график друг друга. С трудом верилось, что наша канувшая в Лету страсть вдруг возродится, стоит мне переступить порог его дома с чемоданами в руках.
К тому же за эти два дня я смирилась с возможным расставанием, причем преспокойно. Перспектива жить у Коннора была как положительной, так и отрицательной. С одной стороны, я наконец могла жить в роскошном доме и в отсутствие родителей Коннора, которые частенько отдыхали или летали в командировки, почувствовать свободу. С другой – родители все же большую часть времени будут жить с нами, да и история с Ким не улажена. К черту, я слишком устала, чтобы об этом размышлять, у меня есть целых три, а то и четыре недели на принятие решения.
На первом месте сейчас стоял вопрос с арендой. Завтра же позвоню арендодателю, спрошу о сумме выкупа и если она окажется не такой астрономической, какой я ее себе представляю, то возьму в долг у дяди Майкла и буду отдавать в течение… вероятно, всей жизни.
Домой мне повезло прийти, когда все уже улеглись в постели. Я и сама тут же плюхнулась на мягкий матрас, спина ответила благодарным покалыванием. Бедро пронзила вибрация.
Р: Зачем же вы носили талисман, раз у вас уже есть угловатый качок?
Да чтоб его!
С: Завтра же сменю номер, а вы мерзавец… Еще одна слежка, и я напишу на вас заявление!
Р: Селина, мне нравится ваш буйный нрав, только вот не стоит пренебрегать моими советами. Будьте любезнее.
С: И что вы предлагаете? Обсуждать с вами погоду?
Р: Со мной вы можете обсудить все, что угодно. А погода, кстати, сегодня отвратительная.
С: Не совсем понимаю, что вам от меня нужно.
Р: Многое…
Я выключила телефон. Что у него за манеры такие? Будто он начитался классических романов или нарочито вежлив. Чего он вообще добивается своими сообщениями? Чтобы я не переставала о нем думать? С этим он успешно справился.
Я сдержала обещание и сменила номер следующим утром, перед работой. Среда тянулась бесконечно долго, но грех жаловаться, когда появился настоящий поток посетителей. После того как Бирмингем затопило суточным ливнем, пришла жара, а с ней надвигался мой день рождения – отличный повод для встречи с дядюшкой Майклом. На четверг я договорилась с Эбигейл о выходном и поехала к другу семьи. Дядя Майкл, его жена Эстер и дочь Милли жили в пригороде. Их дом больше напоминал замок или старинное поместье Викторианской эпохи. Он был построен из камня цвета могильной плиты, на всех окнах имелись решетки с острыми наконечниками, а при въезде на территорию стоял античный фонтан.
Дом обрамляла высокая живая изгородь из кустарника, подстриженного идеально ровными прямоугольниками. Здесь мы жили первые месяцы после переезда из Валенсии – то были, кажется, счастливейшие дни в моей жизни. Не только из‐за окружавшей роскоши, но и благодаря тому семейному теплу, которое всегда появлялось при встрече старых друзей. А еще в компании Милли мне было намного легче переносить пакости братьев.
Мои родители познакомились в Испании, куда мама со своей подругой Эстер приезжала в отпуск к морю. Дом моей бабули Корнелии располагался на побережье. Отец и дядя Майкл дружили со школы, как и мама с Эстер. Как‐то теплым летним вечером девушки прогуливались по рынку, выбирая сочные фрукты. Они не знали испанского, так что обдурить их в цене было проще простого, да и не только в цене. Отец и Майкл как раз возвращались с работы, когда заметили, как их земляки потешаются над глупыми туристками. Они и сами не прочь были посмеяться, только вот их очаровали прелестные утонченные личики коренных британок.
Мы никогда не называли Санчесов друзьями, говоря исключительно «наши родные», «семья», «брат». Потому и я привыкла называть Майкла дядей, а Эстер – тетей.
– Селина, дорогая! Наконец‐то ты почтила нас своим прибытием! – встретил меня Майкл.
Дядя Майкл был так похож на отца, что многие и правда считали их родственниками. Те же вьющиеся черные волосы, те же добрые карие глаза. Густые брови и борода, мощное телосложение и низкий рост, широкий нос и пухлые губы. Одним словом, они были чуть ли не близнецами. Такая схожесть ранила меня, я всегда отмечала у него жесты или мимику отца.
– Дядя Майкл! Прости, ты же знаешь, я не вылезаю из кофейни! – улыбалась я, пока дядя тащил меня в столовую.
Мы прошли первый этаж – холл с большим старым фортепьяно. Милли часто играла на нем после семейных обедов. А еще в холле висела громадная хрустальная люстра, в детстве я жутко переживала, что она свалится и раздавит меня насмерть.
– Эстер, вот и Сели!
Эстер же была полной противоположностью моей матери. Ее кожа не была фарфоровой, напротив, Эстер регулярно посещала солярий и была почти такой же смуглой, как я. Ее глаза цвета мха напоминали кошачьи, взгляд дерзкий, словно с презрением. Если мама была худой как тростинка, то Эстер полной в самых подходящих местах, но не толстой. Она всегда одевалась вычурно, но стиль ее отлично сочетался с атмосферой дома. Вот и сейчас она встречала меня в элегантном платье, расшитом мелкими камнями, переливавшимися на свету.
– Солнышко мое, здравствуй! Как Элейн? Пабло, Мэттью? Мы с твоей мамой созванивались пару недель назад, она говорила о свадьбе, кажется…
– Да-да…
– О, Эстер, ради бога, сначала посади Селину за стол!
Дядя Майкл придвинул мне стул.
– Пабло женится в середине мая, – сообщила я, накладывая себе салаты и горячее из говядины.
– Когда же мы получим свои приглашения? – удивилась Эстер.
– Они только определились с датой, думаю, через неделю приглашения уже разошлют, – ответила я. – Как у вас дела? Где Милли?
– О, Милли готовится к поступлению, торчит в лондонской библиотеке целыми днями. Надеюсь, это правда и она не сбегает туда на свидания или вечеринки, – сказала Эстер, крутя бокал вина в руке. – Можешь поверить, она отказалась от Оксфорда! Решила поступать в Йель.
– Университеты Лиги плюща очень престижны!
На месте Милли я бы ни за что не отказалась от Оксфорда, но и в Америке всегда мечтала побывать.
– Эстер, милая, это ведь ее будущее, а не наше, – вмешался Майкл.
– Конечно, но… это же Оксфорд! – Эстер осушила бокал. – Как твои дела, дорогая, как кафе?
Я рассказала им обо всем: как прошли эти полгода, как постепенно поднималась выручка, драматично поведала историю мистера Берча, тонко намекнула на возможный выкуп моего помещения. Мне было жутко стыдно о таком говорить, но ради своей кофейни… я на многое готова.