Хелен Тодд – Сумрачный город (страница 49)

Тодор кивнул, мысленно поблагодарив души за информацию.

– А он, он, он… – шепот шел сразу от нескольких голосов, – …не может выйти из тела, Норд запечатал его в себе. Ты выпустишь. Когда выпустишь, убей. Только не медли, после полуночи принесут свежую душу, и никто не знает, сможет ли он пробиться к ней сквозь магическое стекло. Затвердевшее было бы податливее для его магии. А это скользкое, почти недоступное демону. Чтобы взять, придется отдать много сил, а тело уже на последнем издыхании.

Тодор снял полог невидимости, заклинание тишины отчего-то не работало. Но и черт с ним! Козыри у него есть, и с ними он размашистыми шагами направился к месту, в котором видел отражение Норда.

К его удивлению, тот даже не двигался. Стеклянные глаза на мгновение переключились на Тодора, но тот не дал демону говорить.

Черные нити магии оплели худощавое, ссохшееся тело. Они стерли оболочку в порошок, и вместо Норда появился демон в своем истинном обличии.

Он был тенью. Черной, слегка прозрачной. С шипастыми руками, усыпанными тонкими иглами, которые впитывали энергию, но здесь и она, и жизненная сила были заключены в камни. Лицо – чернота и две прорези с красным свечением. Ни ног, ни шеи – дымка вместо них.

– Ты не терзался угрызениями совести, отдавая в жертву вадьмаков с зеркальными знаками? Знаешь же, что станут трофеями, как только я до них доберусь. И заберу себе тело одного из них.

– Никогда ни один не согласится отдать его добровольно, – сказал Тодор, совершенно не обращая внимания на то, что демон уничтожил его нити магии.

– У меня есть слуги, они принесут мне любое тело.

Демон резко подался вперед и с ускорением налетел на Тодора. Тот ничего не сделал, позволив нападавшему пройти сквозь него и оставить неглубокие царапины на теле.

Еще миг, и демон должен был атаковать вновь, но Тодор притянул его силой и крепко схватил за руку, чтобы напитать эмоциями умерших. И, пока это работало на отвлечение, начал плести древнее заклинание.

Секунды превратились в вечность. Боль растекалась в груди, острыми иглами продвигалась по телу, мешала думать, а губы, казалось, бессвязно бормотали едва уловимые слова.

Древний язык мертвых, строки, начерченные на родовом склепе его отца.

Тодор знал их наизусть с самого детства и мог повторить в любом состоянии.

Именно это позволяло ему ни сдаться, ни принять поражение. А тем временем демон просачивался в него, использовал момент, пытаясь слиться с противником, стать его частью, захватить душу, которая, конечно же, была ему недоступна, но эти действия служили единственной защитой. Воздух в радиусе пары метров вокруг сковали едва заметные золотистые нити, шаром окутавшие обоих.

Осталось немного – всего одна строка.

Тодор не слышал слов демона, не реагировал на шепот мертвых. В висках пульсировало, гудело, шум смешивался с мыслями и перетекал в волны боли. Воздействовать на демона заклинанием возможно было, только подпустив его к себе. Но выдержать это представлялось едва ли выполнимым.

Кровь предательски наполнила горло, вытекала изо рта и вызвала приступ кашля, сквозь который Тодор хрипло произнес последнее слово.

Ни вспышек магии.

Ни эпичного сражения, как на улицах Нордвуда с проклятыми.

Демон повержен хитростью.

Демон, убитый ценой собственной жизни.

Тодор зажмурился, с силой сжал руки в кулаки, так что ногти впились в ладони.

Он должен был впустить в себя демона, показать слабость, признаться в ней, зная, что иначе защитные заклинания оттолкнут нападавшего и не будет времени произнести все четырнадцать строк.

Только так демон получит по заслугам, а Тодор – награду за свободу Нордвуда.

Последним, что он видел, была рассеявшаяся черная дымка.

Все завершилось.

Последний хриплый вдох.

Последний, разжигающий боль внутри, глоток воздуха.

И пустота.

Вспышка боли застала его на работе, когда он патрулировал окраину нового города. Только на этот раз она была острее, чем прежде.

Мгновение Тай колебался, думая, как действовать, чтобы не навредить Тодору, и, решив рискнуть, переместился в Лавку Зодчего.

Найти тоннель оказалось несложно: везде был след магии брата. Тодор наполнил ею все, явно пытаясь запутать демона, не дать понять, где находится. Идти пришлось долго, до первых дверей Тай отчетливо чувствовал, что его магия заблокирована. И не было сомнений, кем именно – источник города, только он мог это сделать. Создать из Тая едва заметную тень.

Проблемой стала Аннетт. Она долго оставалась возле своей двери. Все решилось быстро – Тая переместило к двери Тодора, и, когда тот вошел, Тай поспешил повторить его действия.

И наткнулся на сплетение магии источника. Оно не выпускало его, не позволяло сделать ни шагу вперед. Шипело, растворялось, явно не имея власти в проклятом алтаре, но так и не дало Таю пройти.

До тех пор, пока по полу не пошли трещины. Лишь тогда вернулась сила, лишь тогда Тай, едва двигаясь от накатывающей боли, бросился искать Тодора. Они связаны. Теперь пора было эту связь прервать, но точно не ценой жизни того, кто добровольно ее отдал за других.

Все сыпалось. Стеклянная поверхность таяла, словно лед, отпуская на свободу украденные души.

Тодор лежал возле одной из гор с сокровищами демона. Его лицо стало неестественно бледным. Если бы на мгновение раньше найти… Впрочем, сейчас секунды все так же были дороже золота. Время бесценно, но это становится понятно, когда его нет.

Не думая о будущем, Тай переместил Тодора в особняк Рэнделов. До того, как остров рассыпался и скрылся под толщей соленой воды.

– Я предупреждала: разрывать вашу магическую связь было рискованно. – Хельга зло поджала губы, но упрямо продолжила вводить в вену Тодору зелья. – Чудо, что у вас осталась сила и вы оба живы.

Тай легкомысленно отмахнулся, но выпил горсть таблеток, оставленных ему на тумбочке в палате. Он проторчал здесь, казалось, месяц, но в ожидании все тянется дольше.

– Тебе повезло, ему еще больше, – уже мягче продолжила Хельга. – Обещать не могу, но должен очнуться через неделю. Пока магический сон. Дальше – посмотрим.

– Я не мог поступить иначе. Да, не по правилам, но и он далеко не всегда их соблюдал.

– Поэтому вы здесь, – перестав злиться, ответила Хельга. – И свободны. Во всех смыслах: от обязанностей городу и друг от друга. Не думаю, что Тодор обрадуется, но теперь точно не сможет чувствовать, что тебе нужна помощь. И наоборот.

– Надеюсь, это больше не пригодится, – с горечью сказал Тай, осознавая, что их связь вынуждала балансировать на грани жизни и смерти. Когда-нибудь надо было ее перейти. И, да, повезло, что источник рода Рэнделов позволил разделить магию на двоих.

– Сумрачный город никогда не будет безопасным, – со вздохом произнесла Хельга и, сложив инструменты, ушла.

Глава 20

Узкие улицы

Над городом собиралась гроза. Воздух наполнился электричеством, вот-вот все полыхнет, прежде чем на улицы разольется холодный ливень. Тодор задумчиво смотрел на Нордвуд в высокое готическое окно на самом верху башни Лавки Зодчего. Когда-то здесь стучали часы в унисон с сердцем сумрачного города. Теперь же – тишина.

Источник магии все так же пульсировал в глубине главного здания, но ни местные жители, ни бывшие владельцы зеркальных знаков не чувствовали этого.

Черные как смоль глаза Тодора скользили по переулкам. Наблюдение стало его личным ритуалом. Память ловко подбрасывала воспоминания о длинном пути к освобождению Нордвуда от проклятого острова, а порой ему мерещились вспыхивающие зеркальные знаки. И тогда Тодор проверял всех ведьмаков, когда-то носивших их.

Вот и сегодня в ржаво-черном доме виднелся знак W. Обман, иллюзия, больше ни Ани, ни кто-либо еще не был связан с символами. Пришлось признать отголоски прошлого, и, отойдя от окна, Тодор переместился.

Еще не стемнело. За горизонтом непривычно алел полукруг – садилось солнце. Его яркие оранжевые лучи окрашивали фасады, отражались в стеклах и бликами плясали в лужах на брусчатке. Совсем скоро их накроет темнота, а ее будут рассеивать желтые лампы в кованых фонарях. Старый город никогда не изменял свой антураж. В каждом проулке непременно таились влага и флер воспоминаний – историй, впитавшихся в разноцветные кирпичи.

Тодор уперся ладонью в широкий подоконник одного из магазинов, кажется, там была витрина с книгами. Время не щадило и вампира. После сражения на острове жажда крови вспыхивала ярче, пить хотелось больше, он никак не смог восстановиться. И теперь по-звериному скалился, преодолевая очередной приступ голода. Тело напряглось, пальцы заскрежетали по гладкой поверхности. Тодор со свистом втянул воздух, приложил к горлу ладонь и, на мгновение закрыв глаза, попытался выровнять дыхание.

Ничто не проходит бесследно.

По ту сторону, как обычно, туманного и дождливого города больше не было иссушающего магию демона, остались проклятые, но тех из раза в раз вылавливали стражники – без предводителя они были слабее. Но, несмотря на это, часто нарушали границы, желая поживиться энергией или осколками души.

И все же многое стало чужим, освещенным алым цветом уходящего дня. К этому нужно было привыкнуть.

Коротко прокашлявшись, Тодор широким шагом направился к приземистому зданию и, будто спеша, собирался пройти мимо него, но, вспомнив про символ Аннетт, все же заглянул в панорамное окно антикафе.