Хелен Тодд – Сумрачный город (страница 13)

Вместе с дымом от тлеющей бумаги в комнате появились призрачные силуэты. Погибшие, которые были близки Николасу и Джин-Рут. Пустые оболочки и искусно созданная иллюзия, ведь холода мертвых никто из присутствующих не ощутил.

Как только лист в длинных пальцах догорел, фамильное кольцо Рэнделов выпустило импульс магии. Это был барьер, чтобы неприкаянные души Зазеркального мира не выбрались из этой комнаты. Даже если ничего не выйдет, до Хеллоуина им в городе делать нечего.

Аннетт осталась сидеть в кресле. Она сжала свое запястье со знаком S так крепко, что костяшки пальцев побелели. Но ни боли, ни ожидаемого неприятного покалывания не чувствовала. Еще рано, ведь нужно будет снять ткань с зеркала, а до этого – прочесть заклинание.

Слова превращались в неразборчивое бормотание, но большего и не требовалось, ведь Ани произносила все вслух, чтобы Тодор вовремя убрал завесу.

– Анри… – Эмма едва слышно шептала.

– Набирай через знак столько магии, сколько сможешь. Остальное за мной.

Анри приложил палец к губам. Успех теперь зависел от деталей происходящего, ведь главное – связь с Зазеркальным миром.

Окна комнаты находились ниже, в скале, и выходили на океан. Чем дольше Ани читала заклинание, тем заметнее волновались темные воды, начинался шторм. Город словно чувствовал, что вот-вот что-то случится. Он все видел, слышал, знал истории и умел говорить. И мертвый, и живой.

Аннетт часто думала об этом. О голосе, о перемещениях… Никто, кроме мертвых, не мог быть Нордвудом… Произнося слова, она старалась найти самую неприятную, обжигающую холодом и тревогой нить магии. Ее свечение переливалось синим. Такими бывают только связи с призраками: насыщенные ледяным огнем, неспособным никого согреть. Как только знак S на левом запястье приобрел такой же оттенок, Аннетт открыла глаза. По контуру радужки образовалось серебряное кольцо.

Ей удалось найти Николаса. Их объединяло нечто большее, чем просто зеркальные знаки и город. Они были близки, и этого, как бы ни хотелось, не вычеркнуть. Зато благодаря эмоциям появилась тонкая, похожая на паутину нить. Она тянулась из-под зеркала, обвивала руку Ани и входила в символ мира душ.

Тодор резким движением снял ткань. На гладкой стеклянной поверхности мерцали огоньки – призраки, заблокировавшие выход из безликого Зазеркалья.

Комнату наполнил холод. Тодор заметил, как побледнела Аннетт. Ее руки повисли вдоль туловища. Так проявлялся ее страх… Она наверняка слышала голоса, чувствовала мертвых, а те пытались выпить из нее как можно больше эмоций, чтобы на пару мгновений вкусить ощущение жизни.

Короткий жест: Тодор поднял руку, подавая сигнал Эмме и Анри. И застыл возле зеркала, сжимая бархатную ткань. Темные глаза неотрывно наблюдали за тем, как вокруг ведьмаков сплетались черные нити главного источника. Времени осталось очень мало, он не имел права выбрать не тот момент. Теперь руки Тодора, крепко сцепленные в замок, были прижаты к груди, спина привычно выпрямлена. Смотрел исподлобья.

Тишина… тягучая, вязкая, напоминавшая шелковую тьму: и приятная, и холодная, но она неспособна послужить защитой.

Аннетт с тревогой втянула воздух. Николас и Джин-Рут были совсем рядом, хоть этого и не показывало зеркало, но Ани их чувствовала.

Анри стоял позади Эммы и крепко держал ее за плечи. Ему нужно было находиться как можно ближе, оттягивать магию и выбрасывать ее излишки. Тодор видел – преград не осталось. Если бы нужно было больше энергии, он отдал бы ее. За десять месяцев работы в стражниках Анри многому научился. В первую очередь абстрагироваться от эмоций. Это и помогло ему не отступать, зная, что прямо сейчас испытывала Эмма. Та прижала дрожащие пальцы к губам. Ей не хватало сил. Синие глаза потемнели от злости. Ненавидела себя за слабость, и это мотивировало держаться до последнего. До того момента, когда все заволокло мороком.

У них было несколько секунд. Понимая, что Анри и Эмма не смогут забрать всю выпущенную энергию, Тодор, как и договаривались, переместил их в квартирку над пекарней. Теперь, когда ведьмаки не были связаны с нарушением баланса, им ничего не грозило.

Вампирское зрение позволило сквозь темноту разглядеть два синих огонька. В них он и направил магию города, зная, что Ани уже читает новое заклинание. Но из-за рокота бури за окном ничего не было слышно.

Молния на секунду рассеяла мрак, и Тодор тут же впитал его в себя. Его окутало отчаяние, во рту появилась горечь. Судорожное напряжение мышц, которое, вероятно, ощущают перед падением в пропасть. За секунду до смерти.

Аннетт удалось запечатать портал. Зеркало погасло. Призраки не выбрались. Теперь, прижав ладони к груди, она позволила себе согнуться от боли. Но та, как и буйные воды океана, понемногу затихала, не так жгуче растекалась по тонкой светлой коже. Она была под защитой.

Осталось вернуть магию на место и отдать городу лишнее. Так баланс будет восстановлен.

Николас держал Джин-Рут на руках. Она была без сознания, поэтому Тодор отдал ей крохи энергии, опасаясь, что ведьма не выдержит больше. Николас положил ее на диван и, показав Тодору запястье с зеркальным знаком, замер.

Эта сила была чуждой ему, она просачивалась в тело, причиняя боль, и Тодор прислушивался к тому, что происходило внутри ведьмака. Он сможет использовать столько, сколько впитает в себя сейчас.

Как только Николас прошептал: «Это все», возвращение подошло к концу.

Джин-Рут ждали несколько дней в лечебнице под снотворным.

Аннетт – неделя отпуска в отделе стражников и помощь Алана.

Николаса – сутки адаптации, но он справится.

А Тодора – старое кладбище. Место, где можно выплеснуть лишнюю энергию.

Все удалось.

Зазеркальный мир больше не укрывал своих пленников от живого и сумрачного Нордвуда.

Город праздновал день своего создания. И сейчас Тодор был рад, что на его плечах верховного мага лежала организация защитных балов в Хеллоуин и весеннее равноденствие.

Глава 6

Предопределенность

Будильник разбудил его еще до рассвета – пора в Лавку Зодчего. Тодор помог устроиться в отдел стражников без бумажной волокиты.

Казалось, что после Зазеркалья и невыносимо долгого времени в замкнутом, созданном иллюзией помещении привыкнуть к Нордвуду будет сложно и на это уйдет целая вечность…

Ожидания не оправдались. Нордвуд принял его, наполнил привычной атмосферой сырости и тумана, а десять месяцев в заточении остались в памяти страшным сном. Кошмаром, существование которого подсознание отталкивало и задвигало в самые дальние уголки.

Стражник – защитник города. Опасная работа, учитывая количество нападений, проклятых и темноты, сгущавшейся над Нордвудом. Последнее время, по словам его напарника, дежурства становились сложнее. Теперь патрулирование улиц в одиночку считалось нарушением.

За делом Николас забывал обо всем, полностью погружаясь в тренировки в свободные часы, в изучение новых заклинаний и короткие разговоры с Тодором, иногда восполнявшие нехватку магии. Ник пытался действовать как обычно, и, может, именно те глупость и стремление не обращать внимания на трудности помогали ему не существовать, а наконец-то наслаждаться жизнью в Нордвуде.

До бала Полнолуния, до того момента, когда пазл с поиском ключей соберется и ему дадут новое, возможно, такое же опасное, как и в подземном кладбище, задание.

– Может, возьмешь выходной?

Вопрос, как и то, что у крыльца дома его ожидала Аннетт, выбили из груди весь воздух. Николас регулярно общался с Тодором, часто – с Аланом, иногда – с Анри, но с Ани – нет. Боялся тревожить ее, ворошить прошлое. Осознавал, что после пережитого разрыва, попыток все восстановить и случившегося с ними из-за зеркальных знаков больше не оставалось шанса пересечь черту дружбы. Но они все равно были близки. Родные. Странно, необъяснимо, но важно. Ведь только это помогло им преодолеть границу Зазеркального мира. Аннетт нашла его отнюдь не благодаря заклинаниям, а из-за связи, их общения и тепла друг к другу.

Николаса беспокоило это. Но, видимо, следовало поставить точку, чтобы начать новую главу.

– Мне не найдут замену, – хрипло ответил Ник, дрожащими пальцами доставая сигарету из пачки.

– Не против, если я пройдусь с тобой? Нам, наверное, не стоит игнорировать друг друга… Я должна попробовать поговорить.

– Нет, давно пора было, но я помню свои ошибки с навязчивостью и не стал тебе звонить.

Николас задумчиво мял фильтр, замечая, как поначалу твердая бумага становилась все мягче и податливее. Совсем как их отношения: он отрицал, что все кончено, она – что он этого не осознавал; из сопротивления – в понимание. У них было общее прошлое, и ждет будущее… Ему по-прежнему казалось, что они насмешливо смотрят на себя из того самого невозвратного: семнадцатилетний юноша и пятнадцатилетняя девочка, убегавшая от него по неровному пляжу океана. Знали бы, что спустя пять лет все так изменится. А они все равно в чем-то будут близки.

Впервые от этих мыслей не было горько. Отпустил.

– Ты важен мне, поэтому получилось сохранить связь между нами даже в Зазеркальном мире. Но как друг…

– Старый важный знакомый, – согласно подтвердил Николас и прикурил сигарету.

Дым горячей волной наполнил его, чтобы после клубами пара смешаться с утренним туманом. Между ними больше не было пропасти. И отчасти Ник жалел, что они не пришли к этому раньше.