Хелен Тодд – Скоро рассвет (страница 8)

Даша махнула рукой, по привычке не прощалась с ним. Это было негласное правило, которое тянулось с самого детства. Они никогда друг с другом не прощались.

Подниматься было тревожно. Вдруг, завтра не отпустят? Или что-то еще случится. Побывать на Амосовке хотелось, все-таки секретный объект. И еще одно место, в котором она, для матери, не была. Если можно было бы составить список, который Лариса не прочитает, то он начинался бы с военной части возле дома, площадки через пару домов и никогда бы не заканчивался. Ее жизнь — большая маленькая ложь, в которой приходилось умело лавировать на байдарке.

По привычке Даша открыла замок очень тихо. Проскользнула в дверь и… застыла. Из-за дождя она пришла домой раньше.

— Лариса, черт возьми, меня не было все это время из-за работы вовсе не для того, чтобы ты делала из нашего ребенка асоциального человека!

— С чего ты это решил? — мать отвечала пока спокойно.

— Я Женю твою встретил, поговорили, — отрезал отец.

— Женю? — голос матери дрогнул.

Речь шла о ее близкой подруге, с которой так часто говорила по телефону и рассказывала все свое негодование о Даше.

— Ее самую, немного подвыпившую и готовую рассказать мне все детали твоей жизни в мое отсутствие, — отец понизил тон.

— Мало ли какие бредни она говорила!

— Судя по сообщениям Даши, твоему поведению сейчас, бредни чистой воды правда. Ты не даешь ей вдохнуть спокойно. Ладно бы тяжело, но ребенок поступил, учится, сам все решает, а ты ей только на мозги капаешь и на поводке держишь! Ни одной нормальной вещи не купила, что она носит, раз так рада джинсам и футболкам?

— У нее целый шкаф вещей!

— Купленных в секонд-хенде и взятых у Жени, да.

— Ну какая разница? Она вырастет из них через год.

— Я все понял, — таким отца Даша еще не слышала. — Через год я закрываю проект по выработке. А там уволюсь.

— А жить на что мы будем?

— Ты шьешь, — саркастично подметил отец.

— Леша! Хватит строить из себя мученика. Это я, я оставалась одна с ребенком в четырех стенах! Не ты!

Мать явно была в истерике. Дашу это пугало, она не знала как это отразится на времени, когда отец уедет.

— Теперь я посижу, а ты поработаешь. Договорились.

Он резко оборвал разговор и вышел в коридор, где застал растерянную Дашу.

— Ты рано, — его тон стал мягче.

— Там дождь…

— Тогда мой руки, на столе бутерброды, надеюсь, я их готовлю сносно. Завтра у тебя есть планы?

— Я хотела бы погулять…

— Хорошо, с компьютером к вечеру разберусь, а ты отдохнешь в это время. Ну чего стоишь? Мой руки, я пока чай сделаю.

Мать наверняка все это слышала, но так и не вышла из комнаты.

Даша коротко кивнула. Понимала: все трещало по швам. Утешали только слова отца о том, что он останется в Киеве. Стоит подождать год, всего год.

Глава 4. Амосовка

На столе стояла жидкая овсянка, немного кислого абрикосового варенья и свежий батон.

Даша вылавливала ложкой варенье и заедала хлебом, пытаясь запить все это чаем, чтобы перебить вкус нелюбимой каши.

— Каша с хлебом, чай с хлебом, макароны с хлебом. Так нельзя — это неправильно.

С утра мать позаботилась о Даше или делала вид, что заботилась. Сейчас это уже неважно. Внутри проросло зерно обиды, созрело и дало новые семена. Крошечные, гладкие они ютились друг возле друга, чтобы не утратить тепло. И с каждым замечанием, каждой вспышкой ее недовольства, одно из них пускало новый стебель, чтобы потом дать свои плоды.

— Я поняла, мам.

На языке вертелись едкие, неприятные слова. Хотелось сказать, что эту стряпню иначе не съесть. Но голод брал свое, и становилось уже не важно: кислое или пересоленное, безвкусное или переваренное в кашу.

— Как всегда поняла. Ну ладно, чай хоть допей.

— Да, конечно.

Даша тяжело вздохнула и продолжила есть. Отец обещал ведь отпустить надолго, поэтому стоило плотно позавтракать.

— Ты куда намылилась сегодня? — уточнила мать будто невзначай.

Не верила, что у дочери есть друзья? Или боялась, что на свидание? Даше было неприятно об этом думать.

— В колледж…

— Сегодня суббота! — Мать округлила глаза.

— Я там встречусь с Ирой.

— А потом куда? Ты ведь города не знаешь! Мало ли чего!

— Ира знает. У нее запрета на передвижение за границы собственного двора нет.

— Ты дерзишь!

— Я констатирую факты, — Даша ответила спокойно, но внутри ее сковывал страх.

Что делать? Как допить отвратительный, заваренный вчера, чай? Как взять и уйти?

— Ну чего же ты? В колледж ходишь, в парке гуляешь. Отвратительный парк, гаражи еще рядом, железнодорожная развязка… придумали такое строить! Это все такие как ты… ученики!

— Ученики ничего не строят, мам, у них нет лицензии на проектирование и работу по специальности, — Даша вздохнула. — Да и в парк на Соломянской площади ты не пускаешь.

— А что тебе там делать? Рядом университет МВД, одни парни!

Мать раздраженно вытирала руки о полотенце.

— Вон глаза чернющие, накрасилась! В колледж свой… праздник что ли?

— Это тени, коричневые, — голос предательски осип.

Она нанесла макияж аккуратно, слегка. Нет никакой черноты. Диалог с матерью выбивал ее из колеи. Кусок в горло не лез, поэтому тарелка и чашка были отнесены к раковине.

— Оставь, я помою, а то ты уже оделась. Странно, что не в новенькое.

Даша только плечами пожала. На ней были старые темные джинсы, мешковатая черная футболка и тонкая резинка на руке, чтобы завязать волосы, если что. Глупо идти в новом на заброшку.

— Отстань от ребенка, — отрезал отец.

Он вышел из комнаты с набором инструментов. Что-то ремонтировал на балконе. Мать собиралась ему ответить, но в дверь позвонили.

Даша даже не дернулась. К ней никто не приходил, поэтому нет смысла бежать открывать.

— Валерка пришел? — мать нахмурилась. — Иди, встречай своего друга.

Лариса не любила Валеру. Тот был хорошим другом отца, но слишком веселым и часто ее подкалывал. Поэтому в гостях почти не бывал.

— Я открою, раз Валерка, — передразнил ее тон отец.

Он поставил ящик и, вытерев руки о штанины, открыл.

— Здравствуйте! Я тут увидел вашу машину, подумал, что Дашка тоже дома, а то я ее сто лет не видел.