Он медлил. Растрепанные светлые волосы, застегнутая не до конца рубашка… в его облике присутствовала легкая небрежность, подчеркивающая его усталость. Казалось, еще немного, и он сломается, перестанет быть сильным, не сможет держать все под контролем. Анри с недоверием осмотрел украшение, после чего взял его в руку, коротко кивнул и ушел, напоследок оглянувшись.
Мари лишь покачала головой. Ее ждала неприятная процедура пробуждения. Каждый раз это давалось все сложнее. В первую очередь для Эммы. Мир сновидений не так прост и уютен, как хотелось бы думать. Часы пробили семь утра. Слишком рано, но ведьма думала лишь о том, чтобы не стало слишком поздно. На пару секунд ей стало тревожно: она не Тодор, ей не чужды переживания.
– Лучше бы ты не сопротивлялась, – ведьма вздохнула, смешивая зелья. – Нордвуд не щадит ни мертвых ни живых. И птицам в клетках, увы, иногда дано больше свободы, чем в тенистых садах.
Глава 19
Призрачные надежды
Город гудел вестями об очередных исчезновениях. До этого предупреждения не сильно пугали жителей. Сейчас же все изменилось: в городе все выходило из-под контроля. Казалось, он управлял происходящим, не оставляя возможности спастись. Нападения Ловцов повторялись – те нуждались в магии, душах, поддержании своих жизней за счет других.
Высокие потолки Лавки Зодчего завораживали своей красотой. Здание было громадным, но лишь изнутри. Все величие, тайные комнаты, проходы и помещения хорошо скрывались заклинаниями.
Ани вышла из кабинета, крепко сжимая в руке небольшие часы на цепочке – символ ее причастия к предсказанию. Он являлся своеобразным пропуском в закрытые архивы. И теперь, узнав детали, ведьма спешила к порталу: сил на перемещение не хватало. Холодное зеркало отражало коридор и настенные часы, со скрипом передвигающие массивные стрелки. Для кого-то время тянулось невыносимо медленно, для кого-то летело, словно скоростной поезд, но как бы ни было его всегда мало и никогда не вернуть. Никакие перемещения не могли дать возможность пережить все вновь: ты мог вмешаться, стать свидетелем, изменить что-либо, но не прожить заново.
За гладкой поверхностью ее встретил Нордвуд. Шел снег. Недавние лужи застыли, брусчатку покрыл тонкий слой льда. С океана дул промозглый ветер, и Ани накинула капюшон пальто. Путь был не близок. В бесконечных узких улочках она искала место последнего исчезновения. Ее метка, знак перемещения… от него шла тонкая магическая нить, ведущая к тому месту, которое ей было необходимо. Совсем скоро Аннетт оказалась у одного из рыбацких домов. Трехэтажный, как и сотни других, серый, ничем не примечательный. Единственным «но» оставались пятна крови у входа в подъезд. Ведьма не рискнула войти. Сверила данные с картой и легким взмахом руки нарисовала на двери узор. Секунда – и он вспыхнул синим свечением. Этого достаточно – остальное дело Стражников. Они выследят, найдут нити и брешь в защите города. Ее задача указать место преступления.
От размышлений отвлекла вибрация телефона: пришло сообщение. Ани сняла перчатку и полузамерзшими пальцами разблокировала экран. По телу прошлась мелкая дрожь, скорее, от нахлынувших эмоций. В сознании раз за разом всплывали недавние воспоминания, тревоги и боль, которую она пережила наедине с собой. Нельзя пережить прошлые моменты точно так же, они всегда проходят сквозь призму былого опыта. Местами сильнее, местами чуть притупляя чувства. Ведьма прислонилась к кирпичной стене. Но ничего не вычеркнуть. Именно поэтому Аннетт, собравшись с мыслями, преодолев волнение, отправилась на встречу со своим прошлым. Метель усилилась, застилая путь белоснежным покрывалом. Ботинки предательски скользили, затрудняя движение. Все вокруг отдавало прибрежным холодом, зимой, которая играет по своим правилам.
Пару секунд ведьма колебалась. Она взволнованно оглянулась, надеясь, что после звонка в дверь ей не откроют, его никто не должен услышать. Но замок предательски скрипнул, и на пороге появился Николас. Перехватило дыхание, участился пульс, вызывая легкое головокружение. Со временем привыкнет. Просто нужно чуть больше пауз, чуть меньше точек пересечения.
– Покажи, – ноты волнения проскальзывали, несмотря на холодность интонации.
– Не стой на пороге, проходи, – тихий голос с легкой хрипотцой… притворно спокойный и слишком близкий до недавнего времени.
– Не думаю, что это необходимо, – Ани отступила, когда ей протянули руку.
– Либо мы говорим, либо нет. – Ник взглянул холодно, колко.
Это непривычно обжигало, напоминало, что она – всего лишь часть предсказания и чувства не могут перечеркнуть этого. Ее роль в нем важнее. Именно из-за этого ведьма переступила порог.
– Ты замерзла.
Аннетт отвернулась, не позволяя коснуться лица рукой. Меньше всего на свете она хотела слышать эту заботу, тепло, беспокойство. Особенно сейчас, спустя год. Триста шестьдесят пять дней одиночества, пустоты и боли. Нет, делать шаг назад она не собиралась. Только предсказание, знаки и обязательства перед Тодором. Громкий свист чайника прервал гнетущую тишину.
– Мне тебя не хватало. Не хватает, Ани…
Ник вновь протянул руку к ее лицу, приподнял его за подбородок, но не продолжил. Так и замер, удивленно изучая ее почти безразличный взгляд. В зеленых глазах больше не осталось прежних чувств, не осталось ничего, что он привык и хотел увидеть. В этот момент его надежда стала призрачной.
– К чему это все? Я выполнила обещание – пришла, как ты и просил, но я не намерена здесь оставаться. Показывай знак, дальше разберемся.
– Не говори так, черт возьми, мне важно, чтобы ты верила мне, а не пришла из-за выдуманного долга.
– Или мы выживем, или нет. Мне кажется, слово «долг» немного лишнее. Обязанность – да. У нас нет другого выбора: либо ты часть предсказания, либо губишь всех, кто с ним связан.
Ник замолчал. Взял ее под локоть, закрыл дверь, отрезая для Ани путь назад. Раньше ей это нравилось: ведьмак просто проявлял заботу, без просьбы. Вот только сейчас все иначе. Хотелось, чтобы старые воспоминания остались там, за порогом, будто ничего и не было. Чтобы болезненные чувства не брали верх.
В груди неприятно защемило, и Ани вздохнула. Эмоций ей не скрыть.
– Это не важно, я обещал, значит, никуда не уйду от сказанного. Сделай мне одолжение, войди, согрейся. Это ни к чему не обязывает.
Он подался назад, отходя и пропуская в небольшую прихожую. Обеспокоенный взгляд скользил по ее заснеженному пальто. Ведьма в это время стянула шарф, перчатки и повесила верхнюю одежду на вешалку. Давно здесь не была: скромный двухэтажный дом без каких-либо излишеств, старинный комод, уютная кухня и темно-серый диван возле камина. Вот и весь первый этаж, не считая кладовки и уборной. Наверху две спальни и лаз на чердак, где Ник хранил всякий хлам.
Аннетт вдохнула глубже, надеясь, что это успокоит захлестывающие переживания, но, увы… это не помогало.
– Выпей. Или тебе что-то покрепче? – Ник протянул ей чашку, коснулся холодных пальцев. – Совсем замерзла.
– Этого хватит.
– Береги себя…
Он сократил дистанцию, опасно приблизившись, и провел по ее волосам. После отступил, закатал рукав, показывая второй знак на запястье: S, символ связи с миром душ. Один из тонких, двояких, весьма опасных.
– Я не хотел тебя в это втягивать, ты же понимаешь: это не темная магия, которую можно контролировать, не исцеление, даже не сплетение смерти. И навряд ли тебе стоило быть рядом, когда я находился на грани. Даже под зельями Тодора знак брал свое.
Николас шумно вздохнул, сел на борт от дивана и печально наблюдал за ее реакцией.
В камине вспыхнул огонь. Магия, просто магия, усиливающая тепло. Забота, мнимая или настоящая – не важно, для Ани это осталось не важным. Одно опрометчивое решение оборвать все концы, оставить ее наедине с городом, с пустотой, без объяснений, без слов. Словно все было коротким сновидением. Ради чего?
– Я не имею права быть слабым рядом с тобой. Ничего не отвечай, просто выслушай – мне больше ничего не нужно, я не стану настаивать. Ты вправе выбирать…
Ведьма лишь криво улыбнулась. Право выбора – очень щедрый жест. Она села напротив, выбрав обычную табуретку. Руки приятно грела чашка, но пить Ани не собиралась. Керамика слегка обожгла заледеневшую кожу, но именно это чувство распространило тепло по телу. Низкий, с приятной хрипотцой голос Ника напоминал о старом, вот только она не слушала. Весь рассказ, все, что говорил ведьмак, прошло мимо. Словно это иллюзия, неправильно осуществившееся желание, словно происходящее ничего не значило.
– Аннетт, я исчез не потому, что хотел уйти, – мне важно было тебя уберечь. Не хотел… причинить вред. Так было лучше, понимаешь?
– Тебе ничего не мешало сказать об этом. И опаснее, чем быть носителем двойных знаков, находиться в тени Тодора, кажется, нет ничего, – она поставила напиток на столешницу. – К чему все это? О твоем знаке я узнала, а не узнала бы – сказал бы Тодор. Не столь принципиально.
– Я просто хотел тебя увидеть, – он горько усмехнулся. – Сказать правду, как есть, лично.
Николас скользил взглядом по ней. Из непривычного – небольшая брошь в виде шмеля. Зная Ани – это подарок, важный для нее подарок. Она редко носила украшения, тем более зимой, когда их никто не видит.
