Хелен Тодд – Призрачные нити (страница 4)

– Выпей чаю, сейчас чуть-чуть погадаем. Вас учили этому в приюте? – Тетушка достала с верхней полки карты. – В Нордвуде у каждого есть свой дар. Мой – знахарство и предсказания. Что бы ты хотела спросить у карт?

– А можно не произносить вопрос? – Эмма встревоженно оторвалась от книги.

– Конечно, просто закрой глаза и задай его мысленно. Я пока разложу карты.

Повисла тишина. Чейз послушно выполнила просьбу. У нее было много вопросов и переживаний, но больше всего девушку волновало другое: действительно ли Нордвуд – то место, в котором ей стоит оставаться?

– Ох, твой расклад… Предначертанного судьбой не изменить, – Морин цокнула. – Карта дома… Твоя карта дома – судьба. Не знаю, как это истолковать, давай посмотрим, что там у тебя с картой любви. Открывай глаза, уже можно смотреть.

Легкий свет лампы неприятно резал глаза, заставляя щуриться. Тетушка сосредоточенно изучала расклад. Ее растрепанные волосы выглядели смешно и несуразно. Но главное она уже сказала.

– Ох, деточка, твое предсказание не слишком приятное… «Не бойся своей любви, бойся чужой: она способна испепелить твою душу», – Морин помотала головой. – Чтоб только Брэйдены не были здесь завязаны. Твоя мать от них уже пострадала – не думаю, что и тебя затронет. Проклятие проявляется не на всех… Но будь осторожна! Хорошая моя, наверное, я тебя замучила своей компанией. Пройдись, посмотри город, а я съезжу на рынок, пока он не закрылся.

Серый, покрытый туманом город окутывал Эмму утренней прохладой. Новое место встречало ее привычным прибрежным климатом и старыми домами. Здания из серого, слегка облезшего кирпича сливались с близлежащими скалами. Казалось, что дома были построены очень давно. Настолько, что сложно предположить, сколько в них сменилось поколений. Каждый оттенок здания совпадал с чем-то окружающим. Это выглядело захватывающе. Гармония – мрачная, строгая и таинственная.

Внизу улицы стелилась дымка. Тетушка рассказывала, что время от времени город покрывает белая пелена. Северный туман: густой, непроглядный, предвещающий перемены, вселяющий тревогу и страх тем, кто боится, и дающий надежду тем, кто ждет. Ступая, Эмма не чувствовала никаких прикосновений, но густая масса двигалась, рассеиваясь ближе к телу. Еще полсотни метров – и девушка увидела океан. У нее перехватило дыхание. Под ногами оставался последний кусочек земли, за которым виднелся невысокий склон. Том точно хотел бы тут оказаться. Он всегда любил воду, ее безграничные просторы, глубину, силу. В груди неприятно защемило. Чейз тосковала, скучала по беззаботным дням в приюте. Но прошлое – это всего лишь наши воспоминания. Ими нельзя жить. Живя прошлым, ты убиваешь себя настоящего.

Внутри разливалось чувство тревоги. Что-то заставляло уйти с берега, торопиться покинуть это место. Эмма нерешительно направилась в сторону ближайших невысоких домов. Голова неприятно кружилась. Ей вновь мерещились вьющиеся нити магии. На этот раз они были кроваво-бордовыми. Тонкие, слабые, они едва не прервались на повороте. Между собой их соединили черные полосы темной магии.

Чейз шла вдоль узкой улицы. На скользкой брусчатке виднелись небольшие капли крови. Но больше всего девушку беспокоило легкое покалывание на запястье. Знак переливался легким алым свечением. От него исходило тепло, растекающееся по всей руке. Оно притупляло чувство волнения. Страх невидим, именно поэтому его сложно преодолеть.

За углом показалась небольшая площадь. Ее окружали трехэтажные дома, меж которых вились узкие улицы. Эмма невольно вскрикнула. Справа от нее, прижавшись к стене дома, стоял юноша – высокий, светловолосый. Развевающееся пальто обнажало свободную футболку, перепачканную бордовыми пятнами. С руки медленно стекала кровь.

– Черт возьми, что ты здесь делаешь? Уходи! Немедленно уходи! – хриплый, надрывающийся голос прозвучал еле слышно, будто ему не хватало силы.

Ведьма закрыла рот рукой, чтобы не кричать. Глаза незнакомца буквально горели ненавистью. Волосы растрепаны… Он небрежно стряхнул сочащуюся кровь с пальцев и сжал руки в кулаки.

– Я неясно выразился? – на этот раз слова были произнесены низким ледяным тоном. – Да чтоб тебя…

Парень сплюнул и крепко схватил Эмму за плечо. В ту же секунду она увидела сильную вспышку магии и темный силуэт возле одного из домов напротив. Рука невольно поднялась, после чего образовался магический барьер. Тонкая светло-голубая пелена приняла удар и рассыпалась на сотни осколков. Черный силуэт поплыл перед глазами. Через секунду помутнение исчезло, но головокружение так и не прошло. Чейз подташнивало.

На площади все изменилось: нападавший пропал, брусчатка стала сухой, сквозь тучи пробивалось слабое свечение. Прохладный ветер вместе с ароматным шлейфом сухих трав и мокрых листьев окутывал кожу, заставляя тело дрожать. Сыро. Густые лоскуты тумана захватили город. В них погрязло все: машины, люди, дома, окна, квартиры, жизнь…

Легкие наполнились влажным воздухом. На секунду показалось, что этих частиц кислорода недостаточно. Нужно глубже вдохнуть.

– Спасибо, без твоей помощи мне пришлось бы нелегко, – юноша взял ее руку и отодвинул рукав пальто. – Метка Нордвуда. Я никогда не видел тебя в городе, как ты здесь оказалась?

– Я приехала вчера… Из приюта…

– Кружится голова? Ничего, потерпи, еще пара перемещений – и ты привыкнешь. Я Анри, Анри Брэйден.

– Эмма Чейз, – девушка поспешила выдернуть руку из слабой хватки. – Каких перемещений?

– Мы переместились на несколько часов вперед, а теперь поторопись: нужно покинуть это место.

– А твоя рука?

– С ней ничего страшного, пара царапин, я исцелю.

Анри плотнее укутался в пальто и закурил. Сигарета была небрежно смята у фильтра. Тонкая бумага легко поддавалась грубым пальцам. Вспышка… И вот ароматный дым наполнил его легкие. Медленная, уверенная походка, застегнутое под горло шерстяное пальто, оттопыренный воротник.

Этот город был пропитан обрывками старых эмоций и ностальгией. Говорят, что ностальгия – это попытка идеализировать свое прошлое. Эмма думала иначе. Для нее оно делилось на события, оставившие отпечаток в ее жизни и подарившие опыт. На хорошие воспоминания и моменты, которые хотелось бы забыть.

– Я провожу тебя. Где ты живешь? – Анри не обернулся.

– Мы соседи… – голос Чейз прозвучал неуверенно, выдавая ее страх.

– О, Морин уже рассказала тебе басни о проклятии рода? – Брэйден выбросил окурок в урну и спрятал руки в карманы. – Не бери в голову, после смерти сына она окончательно сбрендила. Никто не виноват в том, что нашим родителям не везло в любви. Глупо оправдывать плохие поступки проклятиями.

– Думаешь, мне стоит в это верить?

– Верь себе – это единственное, что поможет тебе принимать правильные решения.

Анри остановился. Пристальный взгляд его серых глаз пробирал до дрожи. Острые черты лица, уверенность. Он не лгал.

– Во сколько ты вышла из дому?

– Часа в три…

– Неплохо, сейчас уже почти пять, значит, считай, что твоя прогулка удалась.

– А нападавший?

– Он потерял след, можешь не беспокоиться. Ищейки навещают город лишь раз в три месяца, – Анри криво улыбнулся. – Ах да, точно, приют… Надеюсь, Морин тебе все расскажет. Мы пришли. Если что, обращайся, я перед тобой в долгу.

Брэйден бросил короткий взгляд и кивнул в знак прощания. Ведьма осталась одна посреди улицы. В голове роились вопросы, на которые так не хватало ответов. Именно поэтому сейчас она больше всего хотела убежать из этого города. Но ее нигде не ждут. Чувство безысходности сковывало, вынуждая переступить порог ее нового дома.

Почти потухший камин уже давно не грел. Эмма забыла подбросить дрова и теперь зябко ежилась от прохлады.

Сухие поленья вспыхнули быстро. Пламя мягко окутывало древесину, заставляя ее потрескивать. Шум прервал дверной звонок. Чейз поспешила открыть. Она была уверена, что это тетушка вернулась с рынка.

Эмма вышла наружу и открыла калитку. Кто любит такую погоду? Сентябрь выдался скверным, дурным, опять моросил дождь, размазывая и без того влажные листья по мокрому асфальту. Туман исчез, выгнанный сильным порывистым ветром. Силуэт Морин на фоне колышущихся тонких и черных ветвей выглядел одиноким и отдаленным. Темное пальто, длинная, до щиколоток темно-зеленая юбка. Слегка поседевшие волосы выбивались из наспех завязанного пучка. Тетушка заметно нервничала, теребя в руке выцветший платок.

– Что-то случилось?

– Случится… – Морин указала худощавым пальцем на дом соседей и, схватив племянницу за руку, потащила за собой. – У меня было видение! Если оно правдиво, то ты спасешь чью-то жизнь. Эмма, ты поможешь мне? Поможешь?

– Но…

– Не нужно «но»… Ты точно сможешь мне помочь. Я прошу тебя, помоги, иначе там случится то, что произошло с твоей матерью!

Чейз ничего не понимала. На пару секунд ей показалось, что тетка окончательно сошла с ума, но чем ближе они подходили к дому, тем отчетливее слышались крики и ругань. В груди вспыхнуло неприятное, колкое, болезненное ощущение – Эмма чувствовала чьи-то страдания. Казалось, этот человек глубоко несчастен, истерзан, он звал на помощь. Хрупкая, измученная душа искала понимания и помощи, но разбивалась о ненависть и чью-то стальную злость.

– Постучи, тебе откроют, – тетушка облокотилась о край выступающей стены и закрыла глаза. Ей было дурно.