Хелен Скейлс – Сверкающая бездна. Какие тайны скрывает океан и что угрожает его глубоководным обитателям (страница 34)
В 1789 году исследователи Алессандро Маласпина и Хосе де Бустаманте отправились из Кадиса в первую испанскую кругосветную научную экспедицию во главе двух специально построенных фрегатов «Дескубьерта» («Открытие») и «Атревида» («Отвага»), названных в честь судов «Дискавери» и «Резолюшн», которыми командовал капитан Джеймс Кук во время своих путешествий десятилетием ранее. В течение пяти лет Маласпина и Бустаманте собирали и изучали животных и растения всех владений Испании, которые простирались вдоль тихоокеанского побережья Северной, Центральной и Южной Америки и на запад до самых Филиппин.
В 2010 году, в двухсотую годовщину смерти Маласпины, из Кадиса отправилась еще одна испанская экспедиция. Исследователи намеревались обогнуть земной шар, пройдя большую часть первоначального маршрута и изучив современное состояние океанов. Команда измерила содержание в море вездесущих загрязнителей: пластика и химических веществ, которых не существовало во времена Маласпины и Бустаманте. Они собрали образцы морской воды и планктона, которые будут храниться в течение последующих трех десятилетий, чтобы будущие морские ученые могли их изучать для решения своих вопросов. На протяжении всего путешествия в 30 000 миль на корабле был включен гидролокатор для прослушивания океанского дна.
Главной целью экспедиции были маленькие серебристые рыбки, похожие на сардины или анчоусы, только с более крупными глазами и рядами светящихся в темноте пятен вдоль тела. Это рыбы-фонари, или миктофиды[74], их около 250 видов, и они не только самые распространенные рыбы в сумеречной зоне, но и самые многочисленные позвоночные на планете. Впервые их несметное количество заметили во время Второй мировой войны, когда операторы морских гидролокаторов увидели эхо, отражающееся от, казалось бы, твердого морского дна, которое ночью вдруг поднималось к поверхности, а на рассвете опускалось обратно. На самом деле звуковые импульсы отражались от плавательных пузырей миллиардов рыб-фонариков, которые днем собирались в плотные скопления на глубине, а на закате поднимались на милю и более, чтобы поохотиться у поверхности. Вместе с другими животными – такими, например, как преследующие их кальмары, эти рыбки еженощно совершают величайшую миграцию животных на планете.
В ходе исследований, основанных на траловой съемке, которые проводились до экспедиции по маршруту Маласпины в 2010 году, ученые выяснили, что в сумеречной зоне содержится около гигатонны (миллиарда тонн) рыбы. Но эта оценка, скорее всего, была занижена, поскольку миктофиды, как оказалось, активно избегают ловушек и уплывают подальше от открытых сетей. Акустическая съемка экспедиции по маршруту Маласпины опиралась на другие технологии, и в 2014 году эти исследования привели к переоценке объема рыбы сумеречной зоны. Ее там от 10 до 20 гигатонн. Данные о таком колоссальном количестве рыбы возродили к жизни старый вопрос: может ли сумеречная зона прокормить растущее население планеты?
Разумеется, светящиеся анчоусы вряд ли окажутся в чьей-то тарелке. Эти рыбки слишком жирные и костлявые. Однако высокое содержание жира означает, что их можно перерабатывать в рыбную муку для прокорма животных, в основном на рыбных фермах. После открытия экспедиции 2010 года было высказано предположение, что, если выловить хотя бы половину от предполагаемой массы рыб сумеречной зоны, а это около 5 гигатонн, теоретически можно превратить их в рыбную муку в количестве, достаточном для производства 1,25 гигатонны фермерских морепродуктов, что значительно больше, чем ежегодный вылов 0,1 гигатонны дикой рыбы в настоящее время. Но, даже не принимая во внимание многие экологические последствия рыбоводства, такие как загрязнение окружающей среды фармацевтическими препаратами и фекалиями, весьма сомнительно, что, открыв промысел миктофидов, можно достичь благородной цели – накормить все человечество. Дело в том, что в основном рыбная мука идет на корм лососю и креветкам, которые предназначены для обеспеченных продовольствием развитых стран, и все больше этого продукта вообще не попадает в пищу человека с тех пор, как он начал продаваться в качестве добавки в корм для домашних животных.
Однако в последнее время, отчасти благодаря завышенным оценкам численности миктофидов, начали разрабатываться планы, как сделать глубоководный промысел прибыльным. Европейский Союз профинансировал пятилетний исследовательский проект по изучению этого вопроса, а в 2017 году Норвегия выдала сорок шесть лицензий на экспериментальную добычу в сумеречной зоне. Вполне вероятно, что эти промыслы будут стремиться стать прибыльными не за счет реализации дешевой рыбной муки, а за счет поставок в более прибыльное производство так называемых нутрицевтиков, в числе которых омега-3, добавляемые в йогурт и маргарин, а также пилюли с рыбьим жиром, которые глотают все больше людей, несмотря на отсутствие доказательств их пользы для сердца[75].
Последние инициативы, направленные на развитие промысла в сумеречной зоне, отражают непреодолимую потребность в охоте на дикую рыбу. На фоне разговоров об устойчивом развитии и необходимости накормить мир звучит и мнение о том, что отказ от добычи миктофидов будет расточительством. Обычно в таких случаях говорят о недостаточном использовании, как будто единственное предназначение этих животных – приносить пользу человеку. Возможность существования тысячи триллионов светящихся рыбок в сумеречной зоне слишком заманчива для многих людей, чтобы ее игнорировать.
Для вылова такого количества рыбок-фонариков, которое бы оправдало все усилия, рыболовецким хозяйствам придется использовать огромные среднеглубинные траловые сети и, скорее всего, охотиться на рыб днем, поскольку в это время они собираются в стаи в глубоких слоях и их легко обнаружить с помощью гидролокатора. Эти сети не будут касаться дна и разрушать тысячелетние кораллы, но, проходя через срединные воды, они будут ловить и других животных – акул, дельфинов, черепах, у которых и так хватает проблем. В отличие от древних глубоководных рыб, таких как большеголовый оранжевый окунь, миктофиды с большей вероятностью выживут при активной добыче, ведь они гораздо быстрее растут, их жизнь измеряется не веками, а месяцами, и некоторые виды живут не более двух лет. Тем не менее промысел в сумеречной зоне может спровоцировать катастрофу иного рода – нарушение системы, которая помогает сохранить планету пригодной для жизни.
Светящиеся анчоусы и другие обитатели сумеречной зоны играют ключевую роль в регулировании климата. Совершая свои ежедневные турне вверх и вниз, они образуют жизненно важные связи между поверхностью и бездной, стимулируя работу биологического углеродного насоса. Рыбки-фонарики – важный компонент этого насоса, как доказали специалисты по моделированию глобального климата. Эти маленькие рыбки кормятся на мелководье, затем опускаются вниз, где становятся добычей более крупных рыб, которые остаются на глубине, пополняя глубинные запасы углерода, длительное время сохраняющегося вдали от атмосферы. Исследование части континентального склона к западу от Ирландии показало, что ежегодно глубоководные рыбы улавливают и накапливают такое количество углерода, которое эквивалентно 1 миллиону тонн углекислого газа, и даже более. Нам слишком мало известно, чтобы с уверенностью определить, насколько быстро и критично может быть подорвана работа биологического углеродного насоса, если начнется рыболовство в сумеречной зоне и нарушит эту связь между поверхностью и глубинами. Но существует опасная вероятность того, что миктофиды могут быть частью глубинной работы глобальной климатической системы, которую необходимо оставить в покое ради всех нас.
Вызывают тревогу и новые, завышенные данные о количестве рыбы сумеречной зоны, с которыми согласны далеко не все. Даже в первоначальном исследовании экспедиции по маршруту Маласпины 2010 года ясно говорится о неточности этих расчетов и ограниченности использованных методов, однако новостные заголовки, кричащие о том, что в сумеречной зоне по крайней мере в десять раз больше рыбы, чем считалось ранее, уже успели привлечь внимание людей.
В последующих исследованиях ученые более критично отнеслись к этим цифрам и основанным на них предположениям. Здесь есть один важный аспект: во время экспедиции 2010 года предполагалось, что обратное рассеяние акустического сигнала исходит исключительно от рыб. Но отражающие пузыри, наполненные газом, есть не только у этих животных. Они есть и у многих сифонофоров – тех замысловатых желеобразных существ, которых выделил и зарисовал Эрнст Геккель. А у некоторых рыб сумеречной зоны вообще нет плавательных пузырей, поэтому при исследовании с гидролокаторами они не были обнаружены.
С учетом всех этих неопределенностей в исследовании 2019 года были переосмыслены исходные акустические данные экспедиции по маршруту Маласпины. Итоговая оценка количества рыбы сумеречной зоны колеблется между 2 и 16 гигатоннами. Пока слишком рано говорить о том, какова истинная величина такого широкого разброса цифр, а это значит, что, безусловно, слишком рано начинать промысел светящихся анчоусов, исходя из рискованной предпосылки, что их там 10 или даже 20 гигатонн.