Хелен Саймонсон – Последний бой майора Петтигрю (страница 31)

Он умолк, чтобы справиться с особенно сложным поворотом через оживленное шоссе в узкий переулок.

— Лично я никогда не стремился посвящать посторонних в подробности своей жизни и не имею ни малейшего желания копаться в их жизнях.

— Но вы же так или иначе судите о людях — и если не знать всего…

— Моя дорогая, мы же с вами абсолютно посторонние люди, не так ли? Разумеется, мы делаем поверхностные и зачастую ошибочные выводы друг о друге. Я, например, уверен, что вы относите меня к числу старых кретинов, не так ли?

Она промолчала, но ему показалось, что он заметил на ее лице виноватую усмешку.

— Но мы не имеем права требовать друг от друга большего, не так ли? — продолжал он. — Я уверен, что вам живется нелегко, но я также уверен, что у меня нет причин думать об этом, а у вас нет права требовать от меня этого.

— Мне кажется, что у всех есть право на то, чтобы их уважали, — сказала она.

— Ну разумеется, — он покачал головой. — Молодежь вечно требует уважения к себе, не пытаясь его заслужить. В мое время к уважению стремились. Им можно было пользоваться, но нельзя было его требовать.

— Вы знаете, хоть вы и старый кретин, но почему-то мне нравитесь, — сказала она, слабо улыбаясь.

— Спасибо, — удивленно ответил он.

Не меньше его удивило то, что он на самом деле почувствовал себя польщенным. Ему тоже нравилась эта вспыльчивая молодая женщина. Впрочем, он не собирался высказывать свое мнение вслух, чтобы она не восприняла это как приглашение поделиться с ним своими проблемами. Затормозив у магазина миссис Али, он почувствовал изрядное облегчение.

— А комиксы там есть? — спросил Джордж.

— У меня нет денег, поэтому будь хорошим мальчиком, и дома я испеку тебе пирог, — ответила Амина.

— Удачи! — сказал им майор.

Амина неподвижно стояла перед магазином, держа сына за руку. Он заподозрил, что она пришла сюда не только ради работы. Что бы ни было у нее на уме, она, казалось, боялась миссис Али куда больше, чем секретаря клуба.

Он уже вернулся домой и заварил чай, но еще не успел налить себе чашку, как к тревоге, которую он испытывал с тех пор, как оставил эту странную девушку и ее сына у порога миссис Али, прибавился внезапный ужас: он осознал, что сегодня — третий четверг месяца. Он подошел к календарю, и его опасения подтвердились. В третий четверг каждого месяца автобусная компания перенаправляла все дневные автобусы на какие-то иные неведомые маршруты. Даже приходскому совету не удалось выяснить, куда же они деваются. Компания отвечала, что это «рационализация», направленная на «улучшение обслуживания малообслуживаемых районов». Поскольку в остальные дни автобусы останавливались в Эджкомбе раз в два часа, майор и остальные жители не раз намекали, что их деревню вполне можно отнести к разряду «малообслуживаемых», но впустую. Пока его соседка Алиса предлагала устроить забастовку у входа в совет, он, как и большинство жителей, довольствовался комфортом собственного автомобиля. Алек пошел дальше и приобрел полноприводной джип, заявив, что в один прекрасный день он может послужить деревне, раз уж нельзя целиком положиться на автобусы.

Майор был уверен, что Амина не солгала Джорджу, заявив, что у нее нет денег. Такси она точно не сможет себе позволить. Он накрыл чайник чехлом и с неохотой, смешанной с любопытством, натянул пальто. Надо хотя бы предложить отвезти их обратно в город.

Сквозь толстое стекло он увидел, что миссис Али прислонилась к стойке, словно у нее закружилась голова. Ее племянник выглядел напряженным — в этом не было ничего необычного, но он смотрел куда-то за майора, уперев взгляд в какую-то далекую точку. Амина с по-стариковски опущенными плечами смотрела вниз, на свои ярко-алые ботинки — вся ее поза выражала поражение. Это было не собеседование. Майор уже подумывал тихо исчезнуть, как вдруг раздался громкий голос:

— Майор!

Он обернулся и увидел Дейзи, Альму, Грейс и племянницу лорда Дагенхэма, Гертруду. Они сидели в «мерседесе» Дейзи — он был так набит пакетами и свертками, что дамы напоминали фарфоровые фигурки, упакованные в коробку.

— Как хорошо, что мы вас встретили, вы-то нам и нужны, — добавила Дейзи, пока все четверо пытались выбраться из машины, не растеряв свои покупки.

Ситуация вышла неловкая: майор открыл дверь для Альмы и, пытаясь не глядеть на ее пухлые колени, бросился ловить ярко-желтый шелковый тюрбан, который грозил свалиться в лужу.

— Вижу, вы нашли костюм для Алека, — сказал он.

— Хорошо, что мы встретились, — повторила Дейзи. — Мы хотели рассказать вам о нашей новой идее.

— Она и вас касается! — воскликнула Альма, словно желая его порадовать.

— Мы как раз думали, достаточно ли будет народных танцев, чтобы задать атмосферу вечера, — продолжила Дейзи. — И сегодня утром, пока мы завтракали у лорда Дагенхэма, нам пришла в голову отличная мысль.

— Гертруда, завтрак был просто замечательный, — сказала Альма племяннице. — Чудесное начало дня.

— Благодарю, — ответила Гертруда. — Чаще всего я завтракаю сэндвичами в конюшне, а не принимаю других леди. Мне жаль, что так вышло с копченой селедкой.

— Ерунда, — заявила Альма. — Это я виновата — не надо было жевать так быстро.

— Я хотела попробовать прием Хаймлиха[15], но мне чаще приходится сталкиваться с кашлем у лошадей.

— Леди, леди, — прервала их Дейзи. — Давайте не отклоняться от нашей темы. — Она сделала паузу. — Мы решили поставить несколько сценок — весьма изящных — и думали, как привязать их к теме вечера.

— Расскажи, Грейс, это ведь и твоя идея, — добавила Альма.

— Что вы, — запротестовала Грейс. Она стояла в стороне, переминаясь с ноги на ногу.

Майора раздражала такая нервозность в женщине, которая во всех остальных отношениях казалась вполне здравомыслящей.

— Просто мы обсуждали, что нас здесь связывает с Индией, — продолжила она, — и я упомянула вашего отца. Я, собственно, ничего не предлагала.

— Моего отца? — переспросил майор.

— Давайте я объясню, — вмешалась Дейзи, остановив Грейс взглядом. — Мы вспомнили, как ваш отец храбро служил магарадже, и решили отразить эту историю в трех-четырех сценках. Это будет кульминацией праздника.

— Нет, нет, нет, — запротестовал майор, чувствуя, как у него кружится голова при одной мысли об этих сценках. — Мой отец жил в Индии с тридцатых по сороковые годы.

— И что? — спросила Дейзи.

— Империя Моголов прекратила свое существование в середине XVIII века, — продолжал майор. От отчаяния он оставил попытки быть вежливым. — Так что это все никак не связано.

— Ну, это одно и то же, — сказала Дейзи. — Это ведь тоже Индия, не так ли?

— Это совсем не одно и то же. Моголы — это Шах-Джахан и Тадж-Махал. Мой отец работал вплоть до момента раздела Британской Индии. Это был конец Англии в Индии.

— Тем лучше, — сказала Дейзи. — Тогда мы заменим «Моголов» на «магараджу» и отпразднуем независимость, которую мы дали Индии и Пакистану. Новая эра и все такое. По-моему, это самый разумный вариант.

— И это бы решило вопрос с костюмами, — сказала Альма. — Я пыталась сказать Хью Уэтстоуну, что пробковые шлемы стали использовать только в девятнадцатом веке, но он и слышать ничего не хочет. Если мы обратимся к «Последним дням», дамы смогут надеть свои летние платья с «Чарльза Диккенса».

— Хотя в прошлом году у нас возникли проблемы с «Последними днями», — рискнула заметить Грейс.

— Это неважно, — отрезала Альма.

— Раздел произошел в тысяча девятьсот сорок седьмом году, — сказал майор. — Тогда носили формы и короткие сюртуки.

— Мы не будем строго придерживаться исторических рамок, майор, — сказала Дейзи. — Насколько я понимаю, у вас сохранились ружья вашего отца? А форма у вас есть? Он ведь был по меньшей мере полковником, не так ли?

— Нам, конечно, потребуется кто-нибудь помоложе, чтобы сыграть его, — продолжила Альма. — И нам потребуются люди, которые изображали бы разъяренную толпу.

— Может быть, ваш сын Роджер принял бы участие? — спросила Гертруда. — Это было бы очень уместно.

— В роли разъяренной толпы? — уточнил майор.

— В роли полковника, конечно.

— Наверняка у официанток есть какие-нибудь мрачные дружки, которые могли бы изобразить толпу, — сказала Дейзи.

— Мой отец был очень закрытым человеком, — сказал майор. Он чуть ли не заикался от ощущения, что все вокруг сошли с ума. Одна мысль о том, что он или Роджер будет участвовать в какой-либо театральной постановке, была непереносима.

— Мой дядя считает, что это замечательная история, — добавила Гертруда. — Он хочет вручить вам какое-то серебряное блюдо в конце вечера. Признание доблести Петтигрю, что-то в этом роде. Он будет ужасно разочарован, если мне придется сообщить ему, что вы отклонили это предложение.

Она взглянула на него широко распахнутыми глазами, и он заметил, что она держит наготове мобильный телефон. Майор замялся.

— Возможно, надо дать майору время освоиться с этой мыслью, — громко сказала Грейс. Теперь, когда она встала на его защиту, ее ноги перестали дергаться. — Это все же очень большая честь.

— Конечно, конечно, — сказала Дейзи. — Не будем об этом больше, майор.

Она глянула в окно магазина и помахала миссис Али.

— Давайте заглянем в магазин и удостоверимся, что миссис Али по-прежнему собирается нам помочь.

— Это же Амина, та самая девушка, которая учит танцевать наших официанток, — вдруг сказала Гертруда, тоже глядя в окно. — Что она делает в Эджкомбе?