Хелен Рольф – Библиотека всего на свете (страница 9)

Адам поблагодарил ее, и Виола вышла из коттеджа «Лилипут» с сумкой на плече и головой, наполненной идеями. Зоэ помахала ей из окна второго этажа, когда Виола задвигала щеколду на калитке с расхлябанными петлями и облезшей краской. Помахав в ответ, Виола села в машину, соображая, что же такого стряслось в семействе Паркеров. Они производили впечатление нормальных людей, но у них явно имелись свои скелеты в шкафу. Пожалуй, она все-таки решится спросить и что-нибудь выяснит в следующий свой приход.

Или же не станет совать нос в чужие дела и будить спящую собаку.

5. Дженнифер

Библиотека общих вещей работала три дня в неделю, что вполне удовлетворяло местный спрос, но Дженнифер, сортируя в домашней почте извещения из прачечной, письма из школы, разные накладные и информационные рассылки, порой жалела, что не работает полную неделю. Если Дэвид оставался дома и работал у себя в комнате, она уходила в библиотеку навести чистоту или связывалась оттуда с местными поставщиками в попытке договориться о солидной скидке на новые вещи или даже о пожертвовании таковых. Библиотека общих вещей стала для Дженнифер возможностью отвлечься от проблем, и не в последнюю очередь потому, что здесь она могла поговорить с людьми, а не сидеть в тишине.

Сегодня люди шли в библиотеку один за другим. Ближе к концу дня Дженнифер вымыла чашки – чай пил местный провайдер, заглянувший забронировать садовый тент и бойлер, – и пропылесосила пол, прервавшись, чтобы принять газонокосилку от кловердейлца по имени Пит.

– Работает как часы, – похвалил он. – Но на лезвиях ржавчина.

– Я сейчас это запишу и покажу ее мастеру, когда у нас будет профилактика. Уэсли обязательно устранит ржавчину.

У Дженнифер имелся список надежных волонтеров, готовых раз в месяц пожертвовать своим временем, чтобы прийти и починить или профессионально почистить технику. Она была благодарна за энтузиазм и поддержку, с которой в Кловердейле приняли ее проект.

За Питом пришла Гетти, снимавшая квартирку над пабом: ей понадобилась вафельница. Одетая как студентка факультета искусств – в красные брюки и белую льняную блузу с рукавами-буфами, с браслетами в стиле бохо из кожи и бусин, – при близком знакомстве Гетти оказалась очень разговорчивой особой.

– Для себя вафли печь будете или для кавалера? – допытывалась Дженнифер.

Гетти залилась краской и спряталась за водопадом вьющихся каштановых волос, укрывавших полспины.

– Мой бойфренд Мартин приехал из университета на выходные, хочу сделать его любимые вафли с черникой и греческим йогуртом.

– А черника у вас есть?

– Купила четыре корзиночки у Пемберли.

– Ну, после такого угощенья Мартин вас точно не упустит, – подмигнула Дженнифер, доставая вафельницу с полки и занося сведения в компьютер.

Прижимая вафельницу к груди, Гетти ушла, взволнованная ожиданием встречи с любимым, и ее улыбка могла поспорить с солнцем, освещавшим Кловердейл.

Сердце Дженнифер тосковало по головокружительным первым дням романа с Дэвидом, когда каждая мелочь наполняла их восторгом и они не могли надышаться друг другом. Видимо, в браке их отношения, подчиняясь неизбежному течению жизни, превратились во что-то более приземленное, но Дженнифер чувствовала себя неудачницей. Они с Дэвидом отдалялись все больше, и она не знала, как вернуться на прежний курс.

Когда они поженились и Дженнифер забеременела близнецами, они с Дэвидом обсудили план жизни на ближайшие пять лет. Сперва она посидит дома, потом вернется к своей карьере, а заботу о детях и поездки в школу они с Дэвидом поделят пополам. Они смогут. Они справятся. Разве это так уж сложно? Но, как часто случается, гладко было на бумаге. Кейт устраивала родителям бессонные ночи, Амелия просыпалась реже, зато к ней так и липли какие-то ушные инфекции, нескончаемые насморки, высыпания на коже, а однажды ее рвало и слабило пять дней подряд. Дженнифер ходила как зомби; всякую мечту о работе вне дома разом вытеснило простое желание дотянуть до завтрашнего дня без катастроф. Соответственно, Дэвид остался единственным кормильцем-добытчиком. Когда Арчи сравнялся год, ситуация изменилась: Дженнифер так и рвалась снова на работу. Она страстно хотела открыть собственный салон, но риск был велик, а возможность оказаться невостребованной – еще больше. Библиотека общих вещей реализовывала свой потенциал, подталкивая кловердейлцев больше общаться друг с другом, но Дженнифер этого было мало: она чувствовала, что скоро ее вновь потянет вернуться в профессию. Но разве после того, что уже произошло, стоило вновь раскачивать утлую лодку брака?

Закончив дела в библиотеке, Дженнифер пришла домой, сняла и положила на стол темные очки, удерживавшие ее черные как смоль волосы, и громко спросила, есть ли кто дома. Ответа не последовало: у близнецов еще шли занятия, а Дэвида в это время дня она никогда не видела. Дженнифер поднялась на второй этаж и долго стояла под душем, смывая усталость дня и беспокойное ощущение, что ей по-прежнему хочется большего.

Меньше чем через час дом ожил. Хлопнула входная дверь – Кэти и Амелия пришли из школы, а вскоре и Адам с Заком завезли Арчи по дороге с игровой площадки. Дженнифер с благодарностью помахала им с порога и обняла сына.

– Ну что, покачался на качелях?

– Нет, мы по шесту лазали! – Арчи показал, как именно они лазали, подпрыгнув на маленьких ножках, и побежал по коридору. Низ школьных брюк был густо заляпан глиной.

– Хочешь горячего шоколаду?

Сентябрьское солнце изо всех сил старалось прогреть воздух, но к вечеру уже заметно холодало, и в Дженнифер просыпалась тоска по настоящей осени, когда можно уютно устроиться в кресле и глядеть, как падают листья, а ближе к зиме – на пламя, пляшущее в камине.

Когда Арчи стянул ботинки и носки, Дженнифер осторожно заглянула в кабинет, служивший второй гостиной, где верховодила одна из дочерей, и повторила предложение горячего шоколада близнецам, уединившимся сразу после возвращения из школы.

Амелия, тоже кареглазая брюнетка, но с отцовской ямочкой на правой щеке, вынула наушник и чуть приподнялась из расслабленной позы на диване:

– Только если из стопроцентного какао!

– Да, спасибо. – Кэти, более покладистая из близнецов и копия Дэвида, выглянула из-за сестры, как всегда, прекрасно расслышав все хорошее. Горячий шоколад у нее относился к этой категории.

Идя на кухню, Дженнифер взъерошила волосы Арчи, попавшегося ей навстречу: наверняка сейчас начнет упрашивать сестер побыстрее освободить комнату, чтобы наиграться на своем «Икс-боксе». Мальчик обожал «Майнкрафт», которым Дженнифер совершенно не интересовалась, хотя и подходила порой убедиться, что там все благопристойно и годится для девятилетнего. Другие родители предупреждали ее, что скоро Арчи попросит себе «Фортнайт», и Дженнифер очень не хотелось этой перемены. Арчи был ее дорогим сыночком, дитятком, и Дженнифер рада была побыть любимой мамой, пока сын не вырос и не отдалился. У Виолы сейчас такой же период с младшей, Хейзел, и будь они, как прежде, подругами, Дженнифер было бы с кем поделиться. Однако нынче их общение ограничивалось вежливыми репликами в ничего не значащих разговорах.

В кухне Дженнифер достала молоко, шоколадные капли и сделала в ковшике горячий шоколад, выложив на тарелку несколько кусков лимонного кекса с глазурью, который дети обожали: кекс обладал властью подольше удержать их за столом. Когда близняшки были маленькими, жизнь была суматошной: какая там домашняя выпечка и горячий шоколад! Час-другой для себя были редким праздником, лучшим в мире подарком. Однако теперь Дженнифер не хватало безумного хаоса, когда целыми днями ей было некогда присесть. Время пролетело слишком быстро, и, хотя она искренне любила свою семью, в глубине души она скорбела по четвертому ребенку, которого они с мужем так и не родили. Близнецов она доносила до тридцати шести недель без малейших проблем. Чтобы забеременеть Арчи, пришлось уже прилагать усилия. А когда ему было годика два и последствия роковой ошибки Дженнифер постепенно ослабевали, она вновь попыталась забеременеть. Трижды ей это удавалось, но всякий раз дело заканчивалось выкидышем. То, что организм перестал ее слушаться, ставило Дженнифер в тупик, однако Дэвид отказывался понимать, зачем плодить детей, раз у них есть Арчи. Сперва он поддерживал жену, страстно хотевшую еще ребенка, но горе и подавленность после каждого выкидыша сказывались на всей семье, и после третьего раза Дэвид сказал: все, хватит, он не желает проходить это снова. И Дженнифер согласилась, что пора угомониться.

Но оказалось, что озвучить свое согласие и поверить в него – совершенно разные вещи. Дженнифер понимала, что дело не только в желании иметь четвертого ребенка. Ею двигал страх, что дети вырастут, она перестанет быть нужной и останется не у дел. Что бы она ни затевала, она везде натыкалась на стену, отделявшую ее от исполнения желания, и Дженнифер чувствовала себя избалованной эгоисткой, не умеющей ценить то, что у нее есть. Многие женщины были бы счастливы на ее месте. Дженнифер жила в прекрасном доме после комплексной реновации – не то что с крыльцом, а с целой верандой по фасаду, где умещались стол и стулья для долгих летних дней. За садом тщательно ухаживал садовник, и там тоже было где присесть: в холодные месяцы они с друзьями собирались вокруг барбекю и сидели, укрывшись одеялами. Кухня у Дженнифер была белоснежная, глянцевая, ультрасовременная, удивительно хорошо сочетавшаяся с георгианским минимализмом и внутренними пропорциями дома. У Дженнифер было так много, а у других порой так мало; в ее семье все здоровы, а ведь есть люди с финансовыми затруднениями и болезнями. Так отчего же она не рада своей участи?