Хелен Расселл – Хюгге или Уютное счастье по-датски (страница 49)
– Значит, с 50-процентой вероятностью я могу стать счастливой в датском духе?
– Да.
– Ну хорошо… А себя вы относите к «генетически счастливым» людям?
– Конечно, – тотчас ответил Нильс. – Я очень счастливый человек. Я бы оценил уровень своего счастья на «восемь» или «девять» из десяти. Быть датчанином – это привилегия, и я счастлив уже тем, что родился здесь. Мы, датчане, – хороший народ с богатой и великой культурой. А если мы и проигрываем Швеции в футбол или на пять секунд впадаем в депрессию, то это пустяки.
Я порадовалась за Нильса (честное слово!), но телефонную трубку повесила с глубоким вздохом. Мне было грустно от того, что на мою долю приходится всего 50 процентов возможности стать по-датски счастливой. Я попыталась утешить себя прогулкой с собакой – говорят, при физической нагрузке вырабатываются эндорфины, способствующие повышению настроения, а возвращаясь домой, зашла в пекарню и использовала половину своей недельной квоты на «улитки» в надежде, что потребление мучного усилит гормон счастья, серотонин. Я решила, что секрет датского здоровья и счастья заключается в разумном балансе.
Лего-Мен уехал на целую неделю, и я решила отправиться на важнейшее событие октября в одиночку. Нас ожидал главный праздник ютландского календаря – закрытие сезона в «Леголенде». Чтобы понять значение праздника для местного сообщества, достаточно было посмотреть на измученных родителей, которые готовы впасть в отчаяние, не зная, чем занять малышей в выходные и в течение долгой зимы. Американская Мамочка уже начала судорожно организовывать игровые вечеринки и собирать целые стопки дисков с мультиками и другими детскими программами.
Прежде чем регион погрузится в глубокий траур по поводу окончания сезона в обожаемом парке развлечений, обычно устраивается финальная вечеринка. Я рассчитывала на праздник в стиле «Грязных танцев» – с песнями и Патриком Суэйзи, но, к моему огромному разочарованию, реальность оказалась не столь гламурной и включала в себя гораздо меньше соблазнительных торсов.
На торжество я надела резиновые сапоги и парку Лего-Мена, так как другие пальто и куртки на меня просто не налезали, и стояла, держа бутылку с газировкой в одной руке и бенгальский огонь в другой.
Дождь мог пойти в любую минуту – похоже, даже небеса грустили о закрытии «Леголенда», – поэтому я поспешила написать свое имя в воздухе сверкающими искрами, пока мой бенгальский огонь не погас под дождем. К счастью, у меня довольно короткое имя, а вот стоявшей рядом со мной датской девушке по имени Карен-Маргрете повезло гораздо меньше.
Для желающих получить последний всплеск адреналина работали все аттракционы, но беременных туда не пускали, и мне пришлось стеречь пальто и малышей, пока остальные взрослые развлекались и потягивали «Карлсберг». В Дании считается нормальным гулять по детскому парку с пивом в руке – оно ведь тоже датское, поэтому такое поведение рассматривается как проявление патриотизма, а вовсе не как приучение малышей к спиртному.
Становилось холодно. Щеки у меня горели, пальцы покалывало, а волосы встали дыбом, поэтому я почувствовала настоящее облегчение, когда мой знакомый, Отец-Ученика-из-Частной-Школы, заметив меня в толпе, позвал смотреть праздничный фейерверк.
– Пойдемте скорее, – сказал он, увлекая меня сквозь толпу. – Уже зажигают ракеты.
Свою бутылку из-под пива мужчина опустил в сумку, где лежали подгузники его малыша, чтобы потом все это отправить в правильный мусорный бак. «Подлинно датская мечта», – подумала я. Вместе с толпой мы двинулись к открытой площадке рядом с парком, чтобы полюбоваться представлением. Ну, или хотя бы попытаться получить удовольствие от фейерверка под дождем, когда загорается лишь половина ракет.
– О-о-о-о-о-о-о-х! – Вдохнув запах угля и серы, мы издали подобающее случаю восклицание. – А-а-а-а-х!
Фонтан золотых брызг заструился на фоне черного неба. Капли дождя (или кусочки взорвавшихся ракет?) попали нам в глаза. Дети начали плакать: кто-то испугался грохота, кто-то – яркой вспышки. Малышей быстро собрали и увели прочь. В небе сверкнуло последнее огненное колесо, и фейерверк закончился. Раздались аплодисменты и восторженные крики, а потом стало темно и все стихло. Сезон закончился. «Леголенд», единственное развлечение в моем скромном уголке Дании, закрыт до весны. Родители укутывали своих дрожащих детей и отправлялись по домам.
– Даже пингвины перебираются отсюда на зиму, – сказал Отец-Ученика-из-Частной-Школы, согревая дыханием замерзшие руки.
– Вы шутите? – с надеждой спросила я.
– Нет, правда – здесь становится слишком холодно.
Мне не хотелось спорить, но я все же напомнила, что пингвины живут в Антарктиде.
– Уверена, там немного холоднее, чем в Дании.
Отец-Ученика-из-Частной-Школы посмотрел на меня, задумчиво склонив голову.
– Это ваша первая полная зима здесь, верно?
– И что?
Он покачал головой и довольно зловеще произнес:
– Что ж, желаю удачи!
Я не совсем поняла, что он имеет в виду, и пока не знала, как с этим справиться без вина.
Что я узнала в этом месяце:
1. Викинги обладают большей стойкостью, чем пингвины, и могут продержаться датскую зиму.
2. В Дании высокотехнологичное здравоохранение…
3. Однако это не означает, что датчане отличаются особым здоровьем.
4. Они отстаивают свое право пренебрегать потребностями собственного тела, точно зная, что государство придет на помощь, если с ними что-то случится.
5. К родам в Дании подходят по старинке.
6. Мама дала мне
11. Ноябрь
«Выпал снег, под ногами слякоть, а вокруг мучительная темнота…»
Все стремительно переменилось. Потемнело, холодный ветер сорвал с деревьев последние осенние листья, и огромные ледяные капли неожиданно посыпались с неба. Мир за окном внезапно стал зловещим: открывая входную дверь, ты сразу вступал в настоящую битву с
Казалось, всю страну безжалостно швырнули в новое время года. Нам впервые предстояло пережить северную зиму, и это испытание не для слабых духом и телом. На улице стояли холода. В такой жгучий мороз лоб замерзает и разглаживается без инъекций ботокса, а глаза приходится прищуривать, чтобы хоть как-то защититься от стужи. Возвращаясь домой из супермаркета, я гадала, не сломался ли в машине термометр, поскольку стрелка его отчаянно клонилась влево и начинала переваливать за отметку «минус двадцать». Я постучала по стеклу (надежный способ оживить любую механику, с ним может соперничать только «ударить как следует» и «выключить, а потом включить снова»). Однако стрелка не сдвинулась.
Подъезжая к порту, я увидела детей, – в своих пухлых стеганых комбинезонах они напоминали воздушные шарики. Ребята осторожно выходили на понтон и устремлялись
– Нет, они просто издеваются, – пожаловалась я в пустоту. Прямо передо мной двигался снегоуборщик, и я старалась не угодить под его гусеницы. Утром, пока трактор не расчистил дороги, я не могла выехать из дома. Мой красный помидорчик оказался не приспособлен к тарану полуметрового слоя снега, несмотря на свои зимние шины. К счастью, у меня нашлись неотложные дела, поскольку все граждане Дании по закону обязаны расчищать снег перед своим домом, дабы никто не поскользнулся.
Дружелюбная Соседка любезно сообщила нам об этом, прежде чем укатить в Копенгаген, чтобы переждать там скверную погоду. Вообще-то она попросила нас расчищать снег и перед ее домом. Датчане должны расчищать тротуар на всю ширину своего жилища, чтобы снега на нем не было с семи утра до десяти вечера (по воскресеньям можно поваляться в постели и приступить к уборке снега только в восемь утра). Этот гражданский долг не подвергался сомнению, а в газетах регулярно печатали фотографии, на которых министры усердно расчищали тротуары перед своими домами. Если снег убирают даже те, кто управляет страной, то у остальных не остается никаких отговорок. Я чистила дорожку перед нашим домом. Щеки у меня горели, из носа текло. Пес изо всех сил старался мне помочь, пытаясь слопать весь снег, который я раскидывала лопатой, и сам был весь в снегу. Лего-Мен занимался тротуаром перед домом Дружелюбной Соседки. Но едва мы закончили трудиться, как снова все покрылось белым одеялом.
К тому моменту, когда я добралась до дома, уже стемнело. Через какое-то время мне удалось наконец согреться. Я подошла к окну и минут пять вглядывалась в кромешный мрак, стараясь понять, действительно ли уже наступил вечер.
– Ну что, собака, наверное, обедать пора?..