Хелен Расселл – Хюгге или Уютное счастье по-датски (страница 30)

Убедившись, что быть женщиной в Дании хорошо, я решила копнуть поглубже. На следующий день за чашкой кофе (с непременной «улиткой»!) я завела разговор с Хеленой Кристенсен и одной американской мамочкой. Мысленно я уже приготовилась погрузиться в теплую атмосферу сестринских размышлений о моей новой духовной родине. И действительно, беседа началась вполне позитивно. Американская Мамочка заговорила о том, что у датских женщин есть все возможности, чтобы совмещать материнство и карьеру. Своего первенца она родила в Америке, и, как все ее уверяли, ей очень повезло, что фирма предоставила ей неоплачиваемый отпуск на три недели.

– Мой второй ребенок появился на свет в Дании, – сказала она. – И это был настоящий рай! Я получила год отпуска – и одновременно повышение по службе.

Хелена заявила, что в Дании к мальчикам и девочкам относятся одинаково, и в школе им предоставляются равные возможности.

– Действительно, здесь практически нет «маменькиных» девочек, – согласилась с ней Американская Мамочка. – Как только датские дети начинают говорить, они тут же заучивают фразу “ Jeg kan gøre det selv” – «Я могу сделать сам(а)».

Это произвело на меня приятное впечатление. Однако потом стала вырисовываться менее радужная картина.

– В Дании хорошо живется матерям с детьми, – сказала Американская Мамочка. – Но вы наверняка слышали немало шуточек в адрес женщин. В моем офисе это обычное явление.

– Например?

– Да сплошь и рядом! Вчера один тип из моего отдела отпустил шуточку насчет женщин-водителей прямо во время презентации проекта. У нас в Штатах подобные разговоры на рабочем месте категорически запрещены. Да, в Америке за равный труд женщинам все еще платят меньше, чем мужчинам. Здесь же можно быть твердо уверенным: если ваша должность называется так же, как и должность коллеги-мужчины, то у обоих будет одинаковая зарплата. Но порой мне кажется, что датчане думают: «Мы уже достаточно для них постарались, так что теперь заслужили право и пошутить».

Хелена согласилась с такой оценкой своих соотечественников и рассказала мне о датской телепередаче, сделанной по аналогии с программой на ВВС. В ней полностью обнаженные женщины молча стоят перед одетыми мужчинами, которые обсуждают их фигуры.

– Они обсуждают все – от волос на лобке до шрамов от кесарева сечения!

– Очень мило…

Речь шла о программе Томаса Блахмана (он же выступает в качестве судьи в датском варианте проекта «X-Factor»).

В датской прессе он отстаивал правомерность существования своего «шоу обнаженных женщин», утверждая, что в программе «мужчины обсуждают эстетику женского тела, не соскальзывая в порнографию и соблюдая политкорректность». Дело, видите ли, в том, что большинству женщин просто не повезло попасть в поле зрения этих странных мужчин…

Едва мы заговорили о женщине как объекте сексуальности, Американская Мамочка рассказала, что в прошлые выходные видела, как девочки-подростки в трусиках танцевали у шеста – они готовились к национальному чемпионату по пилонному танцу.

– Там раздавали рекламные листовки с таким текстом: «Семьи с детьми, зрелые, молодые, супружеские пары и одинокие – мы приглашаем всех!» – и при этом девочки копировали движения стриптизерш!

Обеим моим собеседницам доводилось слышать, что работодатели подвергают дискриминации матерей и беременных женщин. Ведь при приеме на работу можно задавать вопросы о возрасте и семейном положении соискателей, а также о том, есть ли у них дети или планируют ли они заводить детей. Закон о гендерном равенстве гласит, что дискриминация по половому признаку (особенно в отношении беременности и семейного положения) запрещена. Если соискатель вакансии или сотрудник считает, что его права были нарушены, работодатель должен доказать, что фактов дискриминации не было.

Но в некоторых профсоюзах, с которыми я связалась, представившись английской журналисткой, мне сообщили, что работодатели часто увольняют беременных женщин и матерей, находящихся в декретном отпуске. Некоторые руководители даже отказываются принимать на работу тех, кто вскоре может стать матерью.

В 2012 году каждую восьмую принятую на работу медсестру на собеседовании спрашивали, есть ли у нее дети и не намерена ли она иметь детей в будущем. Об этом мне сообщили в профсоюзе медсестер Dansk Sygeplejerdd. Одной из претенденток откровенно заявили: «Мы не можем взять вас на работу, поскольку вскоре вы уйдете в декретный отпуск».

Профсоюз работников розничной торговли и офисных сотрудников сообщил, что 17 процентам его членов на собеседовании задавали вопросы по поводу планирования потомства. У адвокатов ситуация еще хуже: как утверждают 20 процентов женщин-юристов, их карьера пострадала из-за наличия детей. Те же профсоюзы сообщали, что работодатели увольняли женщин, проходящих процедуру экстракорпорального оплодотворения.

Поняв, что далеко не все гладко в моей скандинавской идиллии, я решила поговорить со специалистами, которые могли бы помочь мне разобраться с ситуацией гендерного равенства в Дании.

Первым моим экспертом стала Санне Сундергорд, известная комическая актриса и ярая феминистка.

– Большинство датчан счастливы, что родились в этой стране, – сказала Санне, когда мы встретились за чашечкой кофе. – Женщинам здесь не приходится поступаться многим из того, чем жертвуют женщины в других странах мира, например в США или в Англии. Однако не все так идеально. В Дании предпочитают не говорить о сексизме, но нашу культуру с полным правом можно назвать сексистской. Нам всем, и мужчинам, и женщинам, следует признать этот факт, иначе такое положение будет сохраняться и дальше.

Я рассказала моей собеседнице о танцах девочек на шесте, а Санне поведала мне о рекламе пластической хирургии, которую она видела в копенгагенских автобусах.

– Датские женщины все время натыкаются на двухметровые плакаты с обнаженной женской грудью, призывающие их «сделать новые соски!» Девятилетняя девочка, живущая по соседству, сказала мне, что хочет быть мальчиком, чтобы не делать себе новые груди, к чему ее постоянно призывает реклама. Соседскую девочку и ее подруг с детства приучают к мысли: чтобы стать настоящей женщиной, нужно иметь огромные искусственные груди. Это ужасно!

В последние годы подобные идеи хлынули в датскую культуру.

– Мне кажется, что наш народ предложил женщинам равенство, чтобы дать волю своему сексизму. Дания была первой страной, задумавшейся о вопросах гендерного равенства. Мы первыми стали признавать права геев и приняли закон об абортах. Думаю, что и назад мы откатываемся тоже первыми. Датский филиал проекта «Сексизм в повседневной жизни» заработал в 2013 году. Каждый день туда обращаются женщины, чтобы сообщить о своем негативном опыте – от неподобающего поведения мужчин до влияния гендерных стереотипов и сексистской рекламы. Но, когда я спросила Санне, подвергаются ли женщины, рассказывающие о неравенстве в Сети, таким же троллингу и оскорблениям, как в Великобритании, она рассмеялась.

– В Дании Twitter гораздо скромнее, и психопатов в нем гораздо меньше: этой сетью пользуются преимущественно умные, технически продвинутые люди. Когда я чувствую себя оскорбленной в Twitter, то чаще всего это бывают сообщения покровительственного характера, а не угрозы. Впрочем, не знаю, что хуже…

– Простите?

– Все понимают, что за угрозу изнасилования можно предстать перед законом. Но когда кто-то, используя 140 разрешенных в Twitter символов, покровительственно посмеивается над тобой, сделать ничего нельзя.

Мне трудно возразить. Я позвонила Саре Феррейра из проекта «Сексизм в повседневной жизни», чтобы обсудить с ней этот вопрос.

– Наши женщины испытывают облегчение от того, что можно открыто говорить о сексизме как реальной силе даже в такой стране, как Дания, где уровень гендерного равенства может показаться весьма завидным, – сказала Сара. – Мы не слепые и понимаем, что в других странах женщины находятся в гораздо худшем положении. Но мы помним, что даже в Дании право голоса женщины получили лишь сто лет назад. Сравнительно недавно мы были гражданами второго сорта. Нам нужно быть бдительными, чтобы не скатиться в прошлое. Современные молодые женщины, как, кстати, и мужчины, не знают истории и ошибочно полагают, что они вольны делать все что захотят, не задумываясь о влиянии социальных и культурных сил, которые все еще активны. Это серьезная проблема.

Одна из главных социальных проблем Дании – гендерная сегрегация. Я опросила датских мальчиков и девочек, и, несмотря на ненаучный характер моего подхода, поняла, что профориентация школьников во многом зависит от пола ребенка. Большинство мальчиков ориентируют на инженерные специальности (по данным Датского общества инженеров, 79 процентов инженеров в Дании – мужчины), девочкам же рекомендуют гуманитарный профиль.

Я обратилась к священнику Ману Сарену, с которым обсуждала вопросы религии, и попросила прокомментировать ситуацию с профориентацией. Он оказался на удивление откровенным и, признавая существование такой проблемы, сказал, что намерен бороться с этим негативным явлением.

– Моя дочь учится в школе, – сказал Ману, – и у них началась профориентация. После занятий я спросил, обсуждала ли она возможность стать инженером, так как знал, что точные науки всегда ее увлекали. Она ответила отрицательно: оказывается, она даже не знала, что это можно сделать! Школьные консультанты должны рассказывать мальчикам и девочкам обо всех доступных для них вариантах, как это делаем мы, родители. Необходимо избавляться от гендерных стереотипов.