Хелен Лимонова – Сюжеты в ожидании постановки. Выпуск 1 (страница 8)

ГРИГОРИЙ ФЁДОРОВИЧ. Не в глаз, а в бровку, Эдуард Георгиевич!

ЭДИК. Неужто? Постойте… Нет – сдаюсь.

ГРИГОРИЙ ФЁДОРОВИЧ. Про сироток-то забыли? А?

ЭДИК. Каких «сироток»?

ГРИГОРИЙ ФЁДОРОВИЧ. Самых обыкновенных! Души которых летают в поисках, а позаботиться о них – некому! А уж виновнику-то место приравненное за столом полагалось. Ему бы даже обидно – объедками! Как это вы промахнулись?

ЭДИК (смеётся). Действительно промазал, чёрт! Хотя, должен заметить в своё оправдание: ошибка моя закономерна. «Сиротки» в голову прийти не могли: взрослая смертность при маленьких детях – почти на нуле. Если кто и попал по другой причине в детдомовцы, «сироткой» его никак не назовёшь – государство без хлеба не оставит. К тому же милостыня только унижает человека.

ГРИГОРИЙ ФЁДОРОВИЧ. Целиком с вами согласен. За отмирание предрассудков благодаря прогрессу! (Выпивают.)

Елена с Алей.

ЕЛЕНА. Ах, Аля, легко тебе осуждать. Я не могу. Для меня всякий человек – загадка. Алёша – невиданная. Другому больно – он кричит. Алёша… поглощает, да: поглощает всё до полной безысходности…

АЛЯ (в сторону). Мазохизм…

ЕЛЕНА. …и мучительно перестраивает себя. Как бы объяснить? Он слишком серьёзно, что ли, к себе относится. Всякий изъян в себе, всякое событие хочет прочувствовать, прожить, поставить в ряд и увидеть его. Увидеть не как случайность… В самый тяжкий период сказал: «Жизнь переполнена смыслом, Ленок! Только бы не расплескать.» Я – словно пробудилась от наркоза…

АЛЯ. Но он совсем не думает о ребёнке! Есть вещи, которые необходимо скрывать от Виталика. Можно причинить непоправимый вред. Подросток должен видеть отношения родителей ровными.

ЕЛЕНА. Алёша не умеет скрывать. В шесть лет Виталик спросил: «Папа, почему ты вчера был грустный, и сегодня – тоже?» Алёша ответил: «Потому что для меня, как для Гамлета, «распалась связь времён».

АЛЯ. Так и сказал? А ребёнок?

ЕЛЕНА. Больше ничего не спрашивал.

АЛЯ. Ещё бы! Какой-то «Гамлет», какая-то «связь», когда он с трудом понимает, что такое «времена года»!

ЕЛЕНА. Я тоже боялась, но теперь уверена, не зря Алёша…

АЛЯ. Нет, это гипноз, это массовый гипноз! Я опять не узнаю своего Виктора! С тех пор, как зачастил к вам, кино, слава Богу, не смотрит, но в остальном ещё хуже: «Это – неважно. А это – вообще не нужно». В тот момент, когда почва под ногами дрожит! (Вполголоса.) Я устала… Ох, как я устала. Ты не представляешь, как тяжело жить с мужиком – без царя в голове. То взгляды отца без поправки на современность, то идиотским бессмертием увлёкся. До такой степени – чуть не шизнулся. К кому за помощью обратился? К брату, которого всегда осуждал! Теперь к твоему переметнулся… Все думают, я его подкаблучником сделала. Вынуждена была руководить! С кем из подруг ни поговоришь, кругом похожие проблемы… Что происходит в мире? Не понятно, к чему идёт. Ведь не зря женщины – «слабый» пол, а мужчины – «сильный». Природой так устроено. Как я жалею, что послала Виктора извиняться перед Алексеем… Раньше орал только ночью – вечером тихо сидел на Эдькиной игле. Теперь всю ночь ходит, как домовой, и бубнит что-то. Решила послушать, чуть в обморок не упала – стихи. Один запомнила:

Ну, что, бессонница моя, Привольно жить тебе досталось? Ты думала: «простая старость»? Ан нет! Кой-что ещё осталось.

А что осталось-то? Не видно что-то!

ЕЛЕНА. Раньше чувствовала – моя любовь поддерживает Алёшу. Теперь между нами… нет, не стена… стекло непробиваемое. Занятия забросил. Мается с утра до вечера. Моя ли вина, его ли кризис… Когда я пробудилась, поклялась: покончу с собой, если Алёша узнает. Но прошло столько лет… и Виталик не даёт…

АЛЯ. И правильно делает: мы – матери в первую очередь!

Алексей с Виктором.

АЛЕКСЕЙ. Делать что-то в наше время бессмысленно. Никто не хочет понять другого. Упёрлись лбами, как быки во время боя.

ВИКТОР. Чтобы упереться, нужна твёрдая почва под ногами.

АЛЕКСЕЙ. У одних твёрдая, но скользкая глина прошлого. У других – зыбучий песок веры в сверхчеловека будущего. Которому религиозность, конечно, не нужна.

ВИКТОР. Не понимаю: твёрдая почва традиций оказалась скользкой?

АЛЕКСЕЙ. Все традиции открыты теперь. Случайно уверовал в одну, и случайно можешь соскользнуть в другую или атеизм. Пожалуй, Эдик прав: точка невозврата пройдена окончательно…

ВИКТОР. Ты его оправдываешь??

АЛЕКСЕЙ. По этому делу – нет. Есть юридическая истина, есть человеческая правда. Юридически сажать не за что. По-человечески… Он считает: кинотерапия – это морфий для безнадёжно больного. Но пограничные состояния часто проходят. Я вообще против морфия – человек умирает в бессознании. По-моему, надо сказать последние слова: близким и священнику – если верующий. И – попросить эвтаназию, когда боль нестерпимой станет.

ВИКТОР. Допустим. Но – «ничего не делать» до этого жуткого момента?! Ты убедил меня в действенности проекта. Я теперь уверен: только так можно прекратить религиозную вражду. Которая, как ты сказал, самая большая угроза жизни человечества. Если я правильно понял, все остальные вызовы можно было бы совместно решить. Но люди враждуют и ни о чём не могут договориться. Если бы дети, как ты предложил, не только узнавали о мировых религиях, но и знакомились с ними на практике, они ничего бы не навязывали друг другу, став взрослыми. И я тогда не оказался бы в тупике, объясняя дочери, почему надо быть толерантной к соседке по парте – из мусульманской семьи. Забыл спросить в прошлый раз: как быть с детьми из семей индуистов, иудаистов, наконец, из семей атеистов?

АЛЕКСЕЙ. Родители должны осознать: у детей не будет никакого будущего, если в школе не познакомятся на практике с мировыми религиями. И – с аргументами «за» и «против» нового атеизма.

ВИКТОР. И ты не пойдёшь на предзащиту?!

АЛЕКСЕЙ. Написал, как положено: введение, три главы, заключение. В первых двух рассказываю об истории попыток примирения. Между всеми конфессиями. В третьей – изложил свой проект. Отверг мэйнстрим: богословие диалога. Кстати, на прошлых поминках ты неожиданно озвучил мой протест. Всякое богословие диалога упрётся в неразрешимый вопрос: кто Высший Судия? Христианский Бог? Мусульманский в Коране? Будда? В итоге противостояние возвратится в далёкое прошлое. С одним отличием: оружие теперь межконтинентальное. Знаю, что будет на предзащите. Руководитель центра выдаст резюме: «Последняя глава, где критикуется всё, чем занимаются религиоведы, простите, не лезет ни в какие ворота. О заключении: проект практического примирения – утопия. Вы, конечно, вправе сочинить фантастическое произведение, как, например, Николай Кузанский – „Примирение вер“. Гениально для своего времени! Но мы здесь занимаемся наукой. Поэтому третью главу и заключение напишите о другом. Будем рады провести предзащиту ещё раз».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.