Хелен Лимонова – Сюжеты в ожидании постановки. Выпуск 1 (страница 1)

Сюжеты в ожидании постановки

Выпуск 1

Редактор Хелен Лимонова

ISBN 978-5-4493-6082-3 (т. 1)

ISBN 978-5-4493-6083-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Борис Тальников

Борис Лихтенфельд родился в 1947 году. Окончил МФТИ. Преподавал высшую математику в московских вузах. Защитил кандидатскую диссертацию по логике науки. Драматург Борис Тальников родился позже. Первую пьесу «Любовь к ближнему» написал в 1982 году. Затем последовали «Поминки» и «Любовные приключения Димы Жуева».

В 1989—2001 годах в занятиях Бориса Тальникова драматургией наступил перерыв: в эти годы Борис Лихтенфельд работал директором Московского театра «Школа драматического искусства». Его неустанная работа с Правительством Москвы позволила художественному руководителю театра Анатолию Васильеву создать семь студий для лабораторной работы на Поварской и построить уникальное здание театра на Сретенке. По завершении этих проектов вернулся к литературной работе. Написал пять пьес.

Судьба публикуемого текста изложена после соответствующего титула.

Поминки

современная трагедия в двух действиях

В тексте использованы стихи

Наталии Борисовой, Юрия Лимонченко и автора.

1983, 2017 г.г.

Первый вариант пьесы «Поминки» был поставлен в Липецком академическом театре им. Л. Н. Толстого в 1988 году (режиссёр – Вадим Мирошниченко, стажёр Московского театра «Современник»). Вниманию читателей предлагается переосмысленный и существенно изменённый в 2017 году вариант.

«…единственное, что приемлемо, – это почитать друг друга. Поэтому все должны прислушиваться к учениям, проповедуемыми другими, ища общее… Угодный Богам (Ашока) не ценит дары или рабское поклонение, но ценит столь нужное взращивание изначальной сути всех духовных течений и их открытость…»

(Из 12-го Указа (надписи) Ашоки, Великого буддийского императора, III век до н.э.)

«Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божьими».

(Мтф. 5:9, I век н.э.)

«Сражайтесь с ними (с неверными), доколе не исчезнет искушение их и пока религия (их) целиком не будет посвящена Богу. Но если они прекратят, то враждовать следует только с беззаконниками».

(Коран 2:193; IV век н.э.)

Действующие лица

ВИКТОР – старший сын.

АЛЯ – его жена.

ЭДИК – младший сын.

МАТВЕЙ НИКОЛАЕВИЧ – брат.

АЛЕКСЕЙ – его сын.

ЕЛЕНА – жена Алексея.

ГРИГОРИЙ ФЁДОРОВИЧ – заведующий канцелярией.

Матвею Николаевичу и Григорию Фёдоровичу больше восьмидесяти,

Виктору около пятидесяти,

Алексею и Эдику за сорок,

Елене и Але между тридцатью и сорока.

Действие происходит в наши дни.

Действие первое

Гостиная. Длинный стол с яствами и алкоголем. Дверь в холл приоткрыта – доносятся голоса уходящих и провожающих их Матвея Николаевича, Виктора и Эдика.

За столом Елена и Аля. Алексей ходит, о чём-то думает.

АЛЯ. Странные поминки: друзья и сослуживцы – о покойном два слова. Всё о терроризме, о мусульманах. Доспорились: русских шахидов готовить надо! Мстить за каждый теракт.

ЕЛЕНА. Алёша заикнулся, что мусульмане обороняются от культуры бывших христиан – его чуть живьём не съели. Если бы Матвей Николаевич не прервал их.

АЛЯ (вполголоса). Алекс твой тоже хорош: нашел «подходящую» обстановку Голливуд клеймить…

ЕЛЕНА. Неизвестно, от чего Георгий Николаевич умер. Человек после инфаркта сидел перед телевизором, когда этот ужас без конца крутили. Сколько людей смотрят – среди них инфарктники. Но сообщения такого ни разу не было, чтобы человек умер от телевизора. Раздули, как установленный факт.

АЛЯ. Ясно для чего: подготовить нас к новым мерам безопасности. Итак, куда ни зайдёшь, или голос, или плакат. Может, правда: там, наверху, решили русских шахидов вербовать – вот и готовят нас. Особенно мам, у кого мальчики. Слава Богу, у нас с Виктором дочь!.. Алекс, ты – бывший физик. Прикинь, какая вероятность, что человек от телевизора умер? Вероятность встретить инопланетян – и то рассчитывают.

АЛЕКСЕЙ. Власть тут ни при чём. Ты права, Ленок: журналисты раздули ради сенсации. Что-то ещё волновало Георгия Николаевича. Бесконечные повторы по телевизору добили его сердце.

АЛЯ. Бог ты мой, «ещё что-то»…

Матвей Николаевич вводит в гостиную Григория Фёдоровича.

МАТВЕЙ НИКОЛАЕВИЧ. Не-е, Григорий Фёдорович, вас мы не отпустим. Вы были не просто сослуживцем, вы, можно сказать, ближайший сподвижник. Поэтому в кругу, в этом тесном кругу давайте почтим.

ГРИГОРИЙ ФЁДОРОВИЧ. Я – за… Я – безусловно… Но родственники…

МАТВЕЙ НИКОЛАЕВИЧ. Эх, Григорий Фёдорович, мы оба – дети войны. И стало быть, всё знаем: и про родственников разных, и про друзей. Ещё неизвестно, кто ближний!.. Виктор! Эдик! Нашли время уединяться! (Григорию Фёдоровичу) Георгий был заботливым мужем и отцом. Но он был муж – в старом понятии этого слова: не только домом правил.

ГРИГОРИЙ ФЁДОРОВИЧ. Уж это как есть так: шутка ли, первейший зам губернатора. Огромными стройками заправлял. В другие губернии звали, как что затевали…

МАТВЕЙ НИКОЛАЕВИЧ (кричит в дверь). Это, наконец, неприлично!

Входят Виктор и Эдик. Алексей садится за стол.

ЭДИК. Просим прощения, дядя Матвей.

МАТВЕЙ НИКОЛАЕВИЧ (стоя, с поднятой рюмкой). Мы с Георгием – детдомовцы. «Дети врагов народа» были. Чудом уцелели после немецкой бомбежки. Красная армия пришла, и мы попали в солдатскую семью. Как бойцы нас любили! В прошлом году умер последний ветеран… Дети ветеранов поставили меня с Георгием во главе «Бессмертного полка». Это жутко: идти во главе полка мертвецов – твоих родителей. В следующем году – мне одному… Понесу портрет Георгия. Отец наш воевал в каком-то батальоне зэков-смертников. От отца и матери ничего не осталось. Даже лиц не запомнили… (Смахивает слезу.) Помянем бесстрашного мальчика Георгия – сына великой войны.

Все пьют. Эдик пригубил.

ЕЛЕНА. А я вспомнила Георгия Николаевича на нашей свадьбе. (Алексею.) Помнишь этот зеркальный банкетный зал? С одной стороны твои родственники, с другой – мои. В конце стола друзья институтские перемешаны. Георгий Николаевич единодушно был выбран тамадой. А дальше ты меня, бессовестный, шампанским напоил. (Всем.) Он был всегда такой отзывчивый! Маму мою в санаторий устроил, когда Матвей Николаевич не смог.

АЛЯ. Нам – как только ни помогал. Не боялся использовать служебное положение для своих родных.

МАТВЕЙ НИКОЛАЕВИЧ. Чего бояться должен был?

АЛЯ. Мало ли: кто подсидеть хочет, кто завидует, что возможности нет.

ЕЛЕНА (Матвею Николаевичу). Да, Матвей Николаевич, это у вас семейная черта: быть такими отзывчивыми.

ВИКТОР. Когда я был школьником, отец отвечал на все вопросы: что и почему так в природе. Я очень любил отца. По его примеру пошел по технической линии. Всегда находил время для меня, хотя и мотался по области с востока на запад, с запада – на восток.

МАТВЕЙ НИКОЛАЕВИЧ. Ты главного не сказал: когда государству надо было срочно на Крайнем Севере целый город строить, Георгия направили. Семью любимую не потащил в жизнь без солнца! Из всех областей его выбрали. Каково?

ВИКТОР (показывает). Перпендикулярно. (Женщины смеются.) За отца!

Выпивают.

ГРИГОРИЙ ФЁДОРОВИЧ (Эдику). Ай-яй-яй, такой молодой, а здоровьице никудышнее.

ЭДИК. С чего вы взяли? Я сам врач.

ГРИГОРИЙ ФЁДОРОВИЧ. А-а! Слыхал, спирт предпочитаете.