Чтобы джинсы свободно, и туфли не жмут,
Чтоб котлеты и борщ на обед.
И не стоит из дома совсем выползать,
А свобода совсем не нужна.
Мир так грязен, что скучно его созерцать,
Из немытого вечность окна.
«Крючком от маски вниз скривился нос…»
Крючком от маски вниз скривился нос,
Потеют руки от резиновых перчаток,
Но я стою, как будто в землю врос.
В помпейском пепле четкий отпечаток.
Мне сказано, не отступать назад,
Другие вон – сидят себе по норам,
А я простой, ура! Стараться рад.
Эй там в строю, отставить разговоры.
Мне сказано, судьбу благодари,
Других лишили и свободы и достатка.
А ты – герой! И с утренней зари,
Дневному соответствуй распорядку.
А дым из жерла, он не про тебя,
Пусть не страшит глухой подземный рокот,
Таких, как ты, стоических ребят,
Ковали как кинжалы с кровостоком.
Да, я не трус. Но также не профан,
И понимаю, что потомкам, вместо славы,
Оставлю лишь уснувший вновь вулкан,
И нишу, где меня укрыло лавой.
«Я вряд ли еще что-то напишу…»
Я вряд ли еще что-то напишу,
Проснувшись по утру в своей кровати,
Я явственно услышал слово – «Хватит»,
И вдруг пропал в ушах привычный шум.
Я к голосу вселенскому оглох,
И чувствую, совсем лишился слуха,
Молчит мембрана внутреннего уха,
Не принимая боле дроби слов.
Заполнен мир тягучей тишиной,
Шуршат в нем только старые газеты,
Бесстрастно перелистанные ветром,
Да плачет кто-то тихо за стеной.
Я ничего вам больше не прочту.
Как будто перевёрнута страница,
Мне кажется, что в поисках границы
Я некую переступил черту.
Мой мир, ещё вчера такой цветной,
Сегодня негативом бело-чёрным
Геометрическую правильную форму
Вдруг принял, как в насмешку надо мной.
Но чтобы музыки услышать стройный лад,
Сожму зубами набалдашник трости,
Вибрацию мои воспримут кости,
Пускай чистилище, но всё ещё не ад.
Татьяна Бершадская
Покаяние
Ах, этот весенний парад —
Цветенье и яростный воздух..
А ночью – огромные звезды
Над жизнью планеты горят…
Так дивен назначенный ход
Обычных природных процессов-
Лишён техногенных эксцессов,
И наших излишних «забот»…
Как стыдно… кому объяснить…
Ну, разве что тихо молиться.
И может, когда-то простится 
