Хелен Кир – Забирай мое сердце (страница 41)

— Это-то? — усмехается — Возвращение к жизни, девочка…особо зажравшихся слоев населения. Да ну ее! Чай давай пить!

За беседой протекают около двух часов. Моя Зинаида, удостоверившись, что со мной все относительно в порядке, уходит домой, наказав мне сразу же ложиться спать. Соглашаюсь, конечно. Закинувшись обезболом, падаю в кровать и ныряю в сеть. От Ника ничего. Зато на его странице красуется фото с Мизуки. Ставлю лайк и оставляю в коммах два сердца и жест «класс».

И выключаю.

И выключаюсь.

Темно. Плохо. Плачу.

И выключаюсь.

Серое утро. Дождь. Тоска.

И выключаюсь….

41

Перестаю что-либо понимать. Недоуменно пялю в экран. Мотаю сенсор около номера Щепки, мусолю ее страницы в сети. Там глушняк. После лайка под фоткой с Мизуки больше не отсвечивала. Какого черта она поставила его, да и еще сердца дурацкие прислала. На хрена? Неужели сомневается после всего, что говорил. Блядь, да эта фотка ни хера не значит!

После сделки была фотосессия. Этот кадр выложили по просьбе наших отцов, типа плюсом в известной сети распространение союза Японии и России молодыми специалистами. Охват доповой аудитории и все такое. Ну сделали и сделали. Выложили и забыли. Набирал же сразу после этого дурацкого комма, не взяла трубку. И сейчас не берет. Она как сквозь землю провалилась. Внутри сжимается странный комок тревоги.

— Никита, посадка объявлена. — торопит отец.

— Да, да иду. — засовываю трубу в карман.

Не отвечает. Подхватив чемодан, отправляюсь за отцом. Бесит то, что не могу решить эту проблему. А это реально проблема, это сука целый армагеддон! Выворачивает кишки от неизвестности, кроет запредельно. Я скучал! Кто бы знал, как скучал по ней. Отец все оттягивал и оттягивал переговоры, устаканивал детали. Пропадал на всех этих совещаниях вместе с ним, толком страну не посмотрел. Принял для себя решение, что повезу Лену сюда и вот тогда вместе все посмотрим. Еле выдерживаю долгий путь домой. Сжирает странное предчувствие. Всеобъемлющее и разъедающее. Что могло случиться? Почему все так? Что за молчание странное?

— Заедем к нам, — говорит родитель, когда уже водитель везет нас.

— У меня дела, — пытаюсь отмахнуться.

— Заедем, сын! — твердо парирует и отворачивается. — С матерью хотя бы поздороваешься.

Ну да, это аргумент, тут против ветра не попрешь. Придется это сделать. Домой бы сразу, переодеться, прыгнуть в машину и помчать к Щепке, но не получается.

Мать встречает нас у порога и радостно щебечет. Рассказывает новости, которые слушаю в пол-уха. Отец посвящает в детали командировки. Короче, стоит треп, который особо не интересует меня, но я ж сын, поэтому бросаю фразы и поддерживаю разговор. Мысли вообще не об этом. Вообще!

— Никки, — морщусь при этом имени. Мама меня так с детства зовет. Никогда не понимал, но конечно же откликаюсь. — Там в твоей комнате сменная одежда. Переодевайся и спускайся в столовую.

Киваю и поднимаюсь по лестнице.

— Как господин Ямада? — слышу голос матери.

— Все как мы планировали, — спокойный голос отца падает в пространство.

— Ой, как я рада Володя, — хлопает в ладоши мама. — Боже, неужели мы станем…

Захлопываю дверь и все пропадает. Нет привычки подслушивать. Отец заключил очень приличную сделку и скорее всего это обсуждают. Заваливаюсь на кровать и терзаю трубу. Набираю несколько раз номер Лены. С нетерпением слушаю звенящие, вынимающие душу, мелодии вызова. Тишина в эфире. Бля….Какого уже….

За столом также в основном поддерживают беседу исключительно родители, я изредка присоединяюсь. Не охота болтать попусту.

— Как Мизуки? — слишком сладенько спрашивает мама. — Правда она красивая?

— Кто? — отрываюсь от стейка. — Мизуки? Да прям да, красотка охренеть!

— Ник! — обрывает отец.

— Сорян! — киваю ему. — Извиняюсь, что не понравилась.

— Боже, что за ублюдский язык, — морщится родитель.

— Па, я там нормально говорил же. Умею, видел. Дома такой какой есть! Устраивает?

Сидит нахмурившись, вяло ковыряясь в своей тарелке. У меня пропадает аппетит. Мать сглаживает обстановку и переводит разговор в нейтральное русло. А мне уже горит, надо валить.

-Короче, погнал. Спасибо за обед, но мне реально домой пора. Мам, пап, до встречи, — отодвигаю стул.

— Твой отпуск заканчивается скоро, ты помнишь? — кричит отец.

— Угу. Помню, — спешно хватаю пиджак.

— Никки, мы же хотели поговорить с тобой, — растерянно тянет мама.

— Некогда. Давай потом, а? — целую ее в щеку и сваливаю.

Благо моя тачка здесь. Едва успев прогреться, срываюсь к Лене. Топлю педаль газа, похрен на штрафы. Видеть хочу, чем быстрее, чем лучше. Бросаю машину у подъезда и через ступени лечу на ее этаж. Около двери разбивает мандраж. Трясет мелкой, но настолько сильной дрожью, что подрагивают руки, которыми упираюсь в перила. Несколько раз вдыхаю и медленно выдыхаю. Шаг. Другой. У двери вплотную. Заношу руку к звонку и замираю. Касаюсь его, но не нажимаю. Внутренне опасаюсь чего-то.

Жму. Резкая трель за закрытой створкой бьет по нервам. Тишина в ответ. Я нажимаю снова. Спит? Я так звоню, что мертвый поднимется. В ответ — ничего. Абсолютная глухота. Долго топчусь около двери, не знаю, чего жду. По ступеням поднимается ее соседка.

— О! Никита! Здравствуй, — спускаюсь, чтобы помочь дотащить сумки. — А ты зря пришел.

— Почему? — впадаю в транс просто от ее «зря».

— А Ленки нет.

— Где же она? Не знаете?

— Не знаю. Ничего не подскажу.

— Мгм. Ясно, — я уже не понимаю, что делать дальше. — До свидания.

— До свидания, — летит мне в спину. — Никита! Тут…мать твоя приходила.

Словно спотыкаюсь и врезаюсь во что-то немыслимо твердое, но вместе с тем и липкое. Как такое может быть, не знаю. Мама? Здесь? Зачем? И как она вычислила адрес Лены, вот что интересно. Зачем вмешиваются? Я не представлял Щепку семье, считал, что пока не к чему. Да и сама она не раз говорила, что все чувства между нами только для нас и ни для кого больше.

— Деньги предлагала. Чтобы от тебя отказалась… — эти слова тупим гвоздем забивается мне прямо в макушку. Доходят медленно, с глухим и скрипящим звуком, по букве входят в мозг и там перевариваются.

Оторопь. Шок. Злость. Растерянность. Страх.

— Что предлагала? — впервые блею, как в детстве, будто за провинностями поймали. — Деньги? Лене?

— Да. Мы тут поругались немножко, — рассказывает Зинаида Павловна дальше. — Ты прости, но взрослые люди себя так не ведут.

— Я разберусь, Зинаида Павловна. Кто тут и что кому предлагал. А где же Лена, Вы точно не знаете? — быстрее, надо бежать, надо искать. Надо искать!

— Тебе лучше понимать, где она, — многозначительно выдает и скрывается за дверями своей квартиры.

Я найду ее, безусловно. Но сначала надо выяснить кое-что. Очень сильно надо разузнать какого рожна лезут в мою жизнь и пытаются её регулировать.

Дорога мелькает, улица, улица, проспект, дом. Вход, рывок.

— Ты зачем это сделала? — я впервые ору на мать.

— Сынок, я же хотела как лучше, — пускает слезы, но мне плевать. Ведь сразу поняла, о чем я.

— Сядь! — гремит отец. — Нечего было уезжать! Все бы объяснили нормально.

— Мне не надо объяснять, я сам разберусь.

— Сядь! — давит на плечи, вынужденно падаю на стул. — Лови! — кидает мне папку в руки.

— Что за херня? — бегло смотрю фотки с моей разгульной жизни и постельной, кстати, тоже. Что за нахуй! Они рехнулись? — Это что? — мечу яростный взгляд на родителей.

— Я не смотрела! — оправдывается мать. — Не матерись! — опомнившись, кричит она. — Ты что, люмпен?

— Да насрать! Я спрашиваю, это что? — трясу фотками перед их носом.

— Значит, так! — возвышается надо мной отец. — Погулял? Хватит! Пора за ум браться. Выйдешь из отпуска, впахиваешься по полной программе. О тусовках своих забудь! Ты оторвался на десять жизней вперед, как мы с матерью поняли. Не трогали ведь тебя. Ждали, пока агрессию свою выгуляешь, как жеребец. Натрахался досыта? — не реагирует на возмущенный крик матери — В Японии у тебя хорошие результаты, как я смотрю. Голова варит! И это главное! А Мизуки…Женишься на ней через какое-то время. Это нужно для нас всех! И для тебя в первую очередь!