Хелен Кир – Спартакилада. (страница 43)

— Как твой прилизанный Тео? — неожиданно спрашивает Рус, вырвав меня из неги обжигающих волн.

— Ганс! Он не мой! Просто парень рассчитывает завоевать мое сердце.

— А ты?

— Пошел ты, Ганс! Понял? — неприкрыто злюсь на него. — Вали к Оле! Иначе наберу ей и сдам, что опять достаешь меня.

— Нет! Только не это. Ольга защищает тебя, как львица. Только на твоей стороне. Поэтому, если нажалуешься, то она меня точно из дома выпрет, ночевать на коврике.

— Так тебе и надо! — не жалею я его — Все! Надоел. Скажешь, когда съемка. Пока.

Он здесь. Мозг тревожно сигнализирует. А тело уже плавится. Я так скучаю. Если бы хоть кто-то знал, как я тоскую по нему. Все это страшно долгое время. Спартак моя ноющая страсть и вечное, больное влечение, с привкусом горечи на губах. Три года мои мысли только около него. Только Архаров делал меня многогранной, окрылял, просто…любил. И только с ним я была счастлива.

Помню каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждое движение. Время не стерло выражение его лица, закрывая глаза, безошибочно воспроизвожу в памяти каждую черту.

Если бы знать, как поступить в той или иной ситуации, то мы никогда не сделали бы ошибок, которые привели к разрушительным последствиям. Но ведь не хватило информации и ума, конечно. Нужно уметь думать, но мой арсенал заполнен импульсивными скоропалительными решениями, поэтому я осталась без любимого человека.

Год просто рыдала, даже пришлось посещать психолога. Ганс звонил, рассказал, что беременность Куликовой всего лишь миф, но было поздно, я уже обидела Архарова. А когда готова была поговорить я, то уже не отвечал Спартак. И мой мир раскололся. Исчез и развалился. Вот так я и повзрослела. Маленькая, залюбленная Лада выросла.

Плотнее закутываюсь в плед. Не смотря на теплую погоду, мне холодно.

Три года я не подпускала к себе никого. Когда Тео попытался меня поцеловать, выдержала с трудом. Нет, он хороший, преданный, верный, но слишком правильный, все всегда по полочкам. Даже зубы чистит по расписанию. Занудный, педантичный. Я даже не понимаю иногда, ну что он привязался? Ведь есть кругом лучше, красивее, живее. А я, это…я.

Спартак часто снится ночью. Однажды, ощущения были настолько сильными и явными, что, проснувшись не понимала, почему он не рядом. А если в счастливую ночь, вижу во сне, как мы неистово, исступлено, необузданно занимаемся любовью, то утром становится несоизмеримо больно от того, что рядом нет самого желанного человека на всей планете.

Звук входящего сообщения взрывает мои беспокойные мысли еще сильнее.

Ганс: «Завтра вечером в двадцать часов съемка. Жду.»

Быстрый парень, кует железо, не отходя от кассы.

44

Дверь в мою гримерную открывается, поворачиваюсь на звук и напарываюсь взглядом на Спартака. Он стоит, подпирая плечом стену и проникновенно смотрит. Я молчу, не в силах произнести ни слова. Только впиваюсь в него и веду глазами по вожделенной фигуре. Рассматриваю, не стесняясь. Он замер в напряженной позе, чуть наклонил корпус вперед, словно готовится по сигналу стартовать по одному ему известному направлению. Изучаю любимые глаза, которые, будто лазерным лучом исследуют мои, выражают злость, граничащую с кричащей лаской.

— Здравствуй, Лада. — хрипло произносит он.

Как официально.

Не в силах ответить, просто киваю. От звука его голоса на глаза наворачиваются непрошенные слезы. Он здесь. Замечает мою раздробленность, заходит, прикрывает за собой дверь и садится рядом. От его тела идет горячая волна, или мне кажется. Чувствую его. Всего. Прикрыв веки, вдыхаю полной грудью, дышу им, наполняю легкие. Мой. Бывший мой.

— Как ты? — тихо спрашивает он.

— Нормально. — все, что могу произнести — А ты? — взгляд в глаза.

— Тоже в порядке.

— Как на личном? — смотрит мимо меня.

— Вполне себе. — вру ему — А у тебя?

— Тоже хорошо. — взгляд прямо в глаза, но на дне зарождается буря — Ее зовут София.

Значит София. Ну так тому и быть. Что же теперь? Все правильно. Но почему так ноет сердце?

— Поздравляю! — выдавливаю из себя улыбку — Я рада за тебя.

Какая — то неведомая сила поднимает меня с дивана и, встав, я застываю. За мной поднимается Спартак. Стоим в полуметре и яростно сканируем друг друга. Он хватает меня за плечи и встряхивает.

— Чему ты, блядь рада? Что мы проебали свою жизнь? Ммм? Скажи мне, Лада!

— Отпусти меня. — пытаюсь отодрать его кисти от своих плеч, но только соприкасаюсь, и начинает бомбить.

Спартак тоже вздрагивает и судорожно выдыхает, замирает, как изваяние. И еще ровно через секунду, отталкивает к стене и прижимается всем телом, просто прибиваем своим, впаиваясь. Слышу только дыхание и горячий шепот на пылающей коже шеи.

— Ты…Вечно выбиваешь меня из колеи. Я….не могу тебя забыть. Понимаешь ты или нет! — повышает он голос. — Сука, ты, Киратова!

Жалит мои губы своими, проникает в меня, нагло и безоговорочно, поглощает жадно. И я не отстаю. Целую так, что сейчас могу планету с оси подвинуть. А как же не целовать? Три тягучих года я вспоминала его вкус, а сейчас чувствую. Как же мне этого не хватало. Так какого черта, между нами, все время кто-то стоит? Какого черта, я спрашиваю?

Тороплюсь, куда и сама не знаю, сую под его рубашку руки и провожу ладонями по пояснице, не выдерживаю и немного задеваю ногтями его раскаленную кожу. Спартак вздрагивает и идет мурашками. Еле слышный стон пробивает его дыхание. Не останавливаюсь, глажу всю дрожащую поверхность спины, то ли просто трогаю, то ли царапаю, сама не понимаю. Понимаю одно, если перестану трогать, просто погибну.

Спартак подхватывает меня и сажает на широкий подоконник. Раздвигает мои ноги и становится между ними. Одной рукой поддерживает под спину, а второй, удерживает подбородок и заставляет на себя смотреть. Я не знаю, что происходит, изо всех сил цепляюсь за реальность происходящего, и не выдерживаю это дикого взгляда, а он все смотрит, не отрываясь.

— Не забыла. — рывками доходят слова. Видимо нашел, что искал в моих глазах, иначе не спросил бы.

— Не забыла. — выдыхаю задушено — Это сильнее меня.

И как только подтверждаю, он распахивает полы моей студийной хламиды и касается насквозь промокшего белья. Отодвигает трусики и проводит пальцами по влажной плоти. Опускает глаза вниз и смотрит на блестящие от влаги пальцы. Сглатывает. Поднимает их выше и показывает мне.

— И по-прежнему хочешь? — смотрит смешанно, жестко, даже зло, но одновременно ласково и даже трепетно. Только Архаров может проецировать такую бурю.

Тук-тук-тук, колотится сердце. Теперь сглатываю я, несколько раз подряд, горло перехватывает. Смотрю на пальцы, они сверкают, я вижу на них свое доказательство желания, просто смертельного желания.

— Да. — все, что говорю.

— Бляяядь … — сдавленно выдыхает он — Что мне делать, любимая моя? Ну?! Скажи мне!!! — снова опускает пальцы вниз и плотно прижимает.

Я только и могу, что впитывать его прикосновения. Вся энергетика, покрывающая нас, затягивает страшная воронка и мотает так сильно, что реальности почти нет. Все за гранью, за пределами.

— Не знаю. Просто я твоя сейчас. И все..

Спартак медленно кружит пальцами около раскаленной плоти, дразнит. Немного проникает и тут же вытаскивает. Он не вводит их полностью, изощренно пытает.

— Мстишь?…

— Почти…За то, что только сейчас. моя. а не всегда..

Развожу ноги шире, он на секунду прекращает движения, но потом вводит пальцы на всю длину. Ненормальная дрожь сотрясает все тело, прошивая мелкими иглами. Не понимаю, дышу или нет. Спартак находит ту самую точку, которая исступленно пульсирует, трепещет, и кружит около нее, интенсивно нажимает. Неосознанно хватаю его за плечи, словно только Спартак может удержать сейчас от того, чтобы не поехать умом, не двинуться, не сойти с ума. Ритм этих порочных движений такой пошлый, открыто сексуальный, местами грубый, но настолько необходимый, что меня пронизывает насквозь. Еще несколько резкий движений, и я обильно кончаю, заливая его руку своими соками.

Поднимаю взгляд на Архарова. Его грудь тяжело вздымается, густой и тяжелый взгляд, на дне которого отражается гнев и похоть-перекрестный огонь. Дышит со свистом. Все еще обнимает, держит, будто боится, что сейчас убегу, пропаду. А я уже никуда…

— Теперь я… Пусти.

Хочу его трогать. Ладони колет от нехватки ощущения. Хочу всего. Тянусь к губам и приникаю к ним. Сплетаемся языками. Обвиваю, оплетаю собой, льну, как кошка к хозяину в поисках ласки. Нетерпеливо отщелкиваю пряжку ремня и сую руки за пояс джинсов. Сжимаю твердый член через белье. Стон, хрип, дрожь.

— Лад…я…пффф…ох…бля….

Проникаю под ткань и глажу головку, крупную и напряженную. Но этого мало. Веду ладонью, немного сжимая и массирую по всей длине. Спартак задыхается и отпускает мое тело, ставит руки по обе стороны от меня и немного отклоняется. Не позволяю. Опускаю и вторую руку, беру член двумя руками и глажу везде, где достану. Но ведь не хватает же контакта за все это потерянное время, хочется больше.

Снова мало и я опускаюсь перед ним на колени. Поднимаю взгляд на Спартака и вижу его удивленные глаза, но он не останавливает. Цепенеет, но потом преодолев тень короткого замешательства, принимает мое желание. Чуть ниже стаскиваю штаны и обнажаю его. Такое впервые и хочу сделать все правильно. Обхватываю рукой и направляю себе в рот. Хочу протолкнуть как можно дальше.