Хелен Кир – Спартакилада. (страница 29)

Мои мозги больше мне не принадлежат, как и тело. Сразу наступает оцепенение. Его губы самые волнующие, самые интригующие, самые-самые. И что делать теперь? Я не могу больше сдерживаться и делать вид, что мне все равно. Нет, конечно! Нет! С трудом отрываюсь от Архарова.

Не говорю ничего, смотрю теперь в его глаза. И он на меня. Молчим. Я протягиваю ему пакет со штанами. Как-то все не так началось, как я планировала. Архаров вместо того, чтобы взять мешок, дергает снова на себя. Впечатывает наши тела друг в друга и, долго, жадно, глубоко, меня целует. И пакет зажат между нами.

29

У меня подкашиваются ноги. Его губы просто бесчинствуют, и он так обнимает, что не могу сдержаться, и в ответ тоже касаюсь. Злосчастный полиэтилен валится на пол. Архаров на секунду отрывается от меня и тягуче смотрит в глаза. А в них такое непонятное, все намешано. И страсть, и чувственность, и черт знает что еще.

Привлекает, примагничивает, вяжет толстыми нитями. Купаюсь в звездном взгляде, тону, гибну. Мне кажется, что я медленно умираю. Только не от боли, а от эйфории, экстаза, несоизмеримого удовольствия. Пальцы горят и покалывают. Хочу ощущать, прикасаться к нему. Срывает стоп, и я сама трогаю его везде. Обнаженную грудь, крупные плечи. Пока веду по ним руками, Спартак прикрывает глаза и шумно, тяжело дышит.

Его реакция заводит, дарит уверенность, что ему нравятся мои касания. Чувствую под своими ладонями, как его тело покрывается мурашками. Взгляд, брошенный на меня, из-под полуприкрытых ресниц, возносит на невероятную высоту.

Целую. Сама. Так целую, что дрожим оба. Не могу оторваться. Сладкий, вкусный язык отвечает мне. Боже, эти губы…Никто и никогда меня так раньше не целовал. Спартак пытается контролировать себя изо всех сил, но все же срывается. Он лихорадочно лезет мне под джемпер, гладит голую кожу спины, шарит везде, где только достанет.

Я вздрагиваю. Руки то прижимают, то еле прикасаются. То усиливают напор, то ослабляют. Пальцы, словно невесомые бабочки, выводят узоры на голой коже. Даже это простое движение дезориентирует и заставляет сознание то пропадать, то появляться.

На месте устоять невозможно, качает, нет твердой почвы под ногами. Не пол, а трясина. Переходим с места на место, не отрываясь друг от друга. Да и как устоять, когда ноги подкашиваются. Дыхание сбито, движения рваные, хватаемся друг за друга, не прерываем телесный контакт. Если отлипну сейчас от него и прекращу ощущать, задохнусь и умру.

Спартак подхватывает меня, закидывает мои ноги себе на бедра и куда-то несет. Все равно куда. Мне все равно! Мне так хорошо в его сильных руках. И пусть меня проклянут все, но сейчас ни за что не откажусь, чтобы не предложил. Не смогу.

По пути все еще целует, ласкает горячим языком горящую кожу. Каждый след его губ оставляет на мне пылающие метки, ладони жгут, плавят. Языки сплелись, губы впились. Бьет волнами тока. Как не сойти с ума и остаться хотя бы немного в здравом уме? Страсть, граничащая с безумием. Опускаю губы на его шею, касаюсь кожи, веду по ней губами. Спартак вздрагивает и сильнее сжимает мои бедра, ускоряет шаги.

…Заносит меня в комнату и бросает на кровать. Тут же ложится сверху, нависает надо мной на вытянутых руках. Смотрит не отрываясь, словно путник, бродящий по изнуряющей пустыне и вдруг обретший источник воды и тени. Его губы что-то шепчут. С трудом разбираю. Я практически оглохла от происходящего. Лицо Спартака выражает крайнюю степень сногсшибательной разнеженности. Я отзеркаливаю, потому что мне тоже важно, чтобы знал, что я…что мне…не все равно.

— Ты пришла….Моя…Со мной — перебирает он слова, не прекращая гладить.

— Спартак… я… — пытаюсь что-то сказать.

А что сказать, я все забыла.

И как вспомнить, когда главное, что я с ним сейчас. Что мы здесь, вдвоем. И так нуждаемся друг в друге. Если сейчас он прекратит ласкать меня, то, кажется, организм перестанет функционировать. Он мой генератор, который держит жизненный ресурс. Мое сердце, мой разум. Мое все.

— Молчи. Ничего не говори. Потом. — шепчет в губы.

Задирает мягкую ткань джемпера и смещает бралетт. Нежно касается груди сначала губами, а потом захватывает в рот и катает соски между зубами, окутывает влажным горячим языком. Удовольствие запредельное, особенно когда дует на них.

Это невыносимый кайф, который заставляет выгибаться под ним. Больше не могу. И не хочу мочь. Прижимаю его голову к груди, чтобы было теснее, жестче. Он все понимает, его ласки становятся чуть агрессивнее, яростнее. Стону громко и несдержанно. Он улыбается, я чувствую.

Мой предел испытан. Или нет?

Снова поднимается к губам и смотрит, считывает готовность. Одной рукой обнимает, а другой расстегивает штаны. Мои. И опускает ладонь на кромку трусиков. Пальцем водит около и, то немного опускает руку, то вытаскивает. Дразнит. Когда мажет по плоти, вздрагиваю, но не вырываюсь. Не хочу. Жду.

— Лад. — выдыхает он — Ты же понимаешь, что просто так не уйдешь.

— Понимаю. — произношу, задыхаясь от жажды по его прикосновениям.

— Хочу тебя. Очень. Просто пиздец. — говорит между рваными поцелуями.

Стаскивает с меня весь верх одежды, не оставляя ничего. Я в расстегнутых штанах и полу-сдернутом белье. Он упирается в бедро каменным стояком, я все чувствую. Накрывает воспоминания о нашем сексе в клубе. Каждая секунда проносится в голове и по телу. Добавляют впечатлений еще реальные действия. Как все выдержать?

На секунду, только на секунду прихожу в себя, отвечаю:

— Я тебе тут принесла… — вылетело просто из ниоткуда, совсем не об этом думала, но почему-то говорю.

В здравом уме такого не скажешь. Да что со мной происходит?

Спартак закрывает мне рот своим и произносит прямо в меня:

— Позже.

Он вновь опирается на руки, которые бугрятся мышцами. Держит тело на весу, смотрит. Не могу оторваться, рассматриваю в ответ. Взгляд… Этот взгляд… Темный, почти черный изумруд и зелеными проблесками. В нем таится огромное звериное желание обладания мной. Впервые понимаю, что такое гипноз.

Невероятно! Если торнадо выплеснется на свободу, мне несдобровать. Не знаю, как Спартак еще хоть как-то пытается контролировать ситуацию, но все равно, ему это не сильно удается.

Крылья носа трепещут, губы приоткрыты, хриплое дыхание вырывается на волю, окатывает горячими волнами. Архаров медленно облизывает свои губы. Я завороженно смотрю на эти действия. Он красив, желанен. Эротизм зашкаливает.

Поднимаю руку к его лицу, веду по скуле, нежно, самыми кончиками пальцев. Спартак резко вдыхает и прикрывает глаза. Замирает, напрягается. Скала. Мои пальцы путешествуют по коже, оторваться нет ни сил, ни желания. Везде, где веду рукой, остается горячий след. Ресницы Архарова трепещут, и он устремляет на меня свой дьявольский взгляд.

Все! Пробку вышибло…

Трогает подрагивающую кожу живота и перемещает пальцы к груди.

— Лад, — смотрит он на меня очень проникновенно, но вместе с тем требовательно — скажи мне.

Выпадаю из головокружительных ощущений.

— Что сказать? Что ты хочешь услышать?

— Я хотел бы, чтобы ты была со мной. Принадлежала мне. Всегда. Ты моя, Лада. Моя! Я никому тебя не отдам! Слышишь? — рубит он с горящими глазами — Не отдам, понимаешь? Ни Гансу, никому либо еще.

— Да мы с Гансом просто… — пытаюсь сказать я.

Но он не слушает, не нужен ответ. Просто поставил перед фактом. Прерывает меня глубоким, уже не щадящим ничего поцелуем, сминает губы. Его язык везде, его руки по всему телу, трогают, мнут, стискивают. Соприкасаемся пылающей кожей.

Он зверь, дикий, необузданный, который отпускает себя на свободу и забирает с собой. Обнажает во мне такие чувства, такое желание, о каких и не подозревала. Есть только он, только я. Мир прекращает существовать, остается лишь жажда. Жажда друг друга. Потребность.

Я обнимаю со всей страстью, на которую способна, со всей отдачей, которую могу дать. Глажу его спину, впиваюсь ногтями в лопатки, что провоцирует Спартака на еще более дерзкие действия. Его рука вновь спускается ко мне в трусики. Ток, вместо крови, льется по венам. Красная жидкость пузырится и испаряется. Я как вампир, чем больше пью Спартака, тем больше нужно.

Он немного смещается с меня, чтобы дать свободу своей руке, и смотрит в глаза. Моя реакция ему важна. А я не могу, просто не могу. Я изнемогаю под ним. Бьющие по нервным окончаниям волны звериного удовольствия практически уничтожают, растирают в пыль. Но я готова к большему. Я хочу большего. Он — мой желанный сейчас. Схожу с ума. Умираю, распадаюсь и воскресаю.

Его длинные нежные пальцы находят комок пульсирующий плоти и нежно массируют, дарят эйфорию. Спартак целует шею, мои губы, нежно трепетно, не переставая ни на минуту творить внизу с ума сводящие действия. Не в силах больше терпеть эту сладкую пытку, я хватаю его руку и еще сильнее прижимаю к себе. Поднимаю бедра, и тоже двигаюсь навстречу. То, что на мне еще надеты джинсы дает дополнительные ощущения не доступа, это заводит еще больше. С ума сойти!

А он все не прекращает свои терзающие круговые движения. Раскрываю ноги шире, насколько возможно, и даю большее пространство, и вот оно — бьюсь под ним в припадке чувственного безумия. Волна оргазма настолько сильная, что на какое-то время перестаю реагировать на все происходящее. Выныриваю, словно из какого-то тумана.