Хелен Кир – Спартакилада. (страница 10)

Время на раздумье у меня нет и мне страшно, но я хочу. Хочу сесть верхом и проехать. Спартак смотрит и ждет. Он так смотрит… Я смущаюсь. Его глаза говорят о многом, я вижу, что нравлюсь ему. Мое сознание окутывает сладкий туман.

Волосы Лады треплет ветер. Забрасывает пряди на бледное и такое прекрасное лицо. Ее глаза поблескивают в лунном свете. Я все еще жду, что она согласится сесть на Беллу. Лада кусает губу и молчит. Унимаю зуд в руках, так хочу обнять ее и прижать к себе, вдохнуть ее запах полной грудью и жить потом, после этого, еще какое-то время. Но я не могу…Занимаю руки гривой Кастора.

— Лад, не надо бояться — тихо говорю ей- с тобой ничего не случится. Я буду рядом.

Лада подходит ко мне ближе. Я не шевелюсь. Замер. Глыба. Скала. Не дышу.

— Обещаешь? — выдыхает она.

Я готов по обещать все, что угодно, только бы она так доверчиво и дальше на меня смотрела. Только бы смотрела.

— Да. Пока я рядом, ничего не случится.

Лада удивленно вскидывает брови, но не комментирует. Еще пара секунд раздумий, и она решительно говорит.

— Катай! Как мне сесть на лошадь?

Вдыхаю и выдыхаю. Получилось!

— Белла твоя. Я подобрал тебе самую спокойную лошадь. У нее прекрасный, спокойный характер. Она тебя не напугает — все же продолжаю успокаивать Ладу на всякий случай.

Я подвожу ее к выступу в камне и объясняю, как забраться на лошадь. И вот она на Белле, выпрямляет спину и немного откидывается назад. Смотрю на девушку и вижу в глазах восторг. Лада пищит от нахлынувших эмоций, и осторожно хлопает в ладоши. Белла стоит спокойно, косится на Кастора. А меня распирает от того, как все нравится Ладе.

Иду к своему коню и запрыгиваю на него, не касаясь стремени. Рисуюсь, конечно, что говорить. Кошусь на Ладу, у нее округляются глаза, и она восхищенно вздыхает. Так-то, детка! Я доволен собой, выпендрился по полной! Кастор начинает нетерпеливо перебирать копытами, всхрапывает. Треплю по гриве, успокаиваю, знаю, что это от нетерпения. Но нам срываться в галоп нельзя. Разворачиваю своего беса и подвожу к Белле. Прошу Ладу дать мне уздечку, она незамедлительно протягивает. Вывожу Кастора вперед и тяну Беллу за собой. Идем шагом, не торопимся.

— Здорово, Спартак. Спасибо тебе за то, что вытащил — восторженно говорит она.

Замираю от ее голоса, в нем столько искренности. Она подкупает, Лада дарит мне веру в то, что…я могу любить…. Потому что….

— Не за что — это все, что в эту минуту могу ей сказать.

Меня оглушают мои же мысли и внутренняя борьба. Наши лошади идут рядом, и. она тоже рядом.

Лада успокаивается, становится более расслабленной. Болтает о всякой ерунде, а я слушаю. Пытаюсь вывести себя из пораженного язвой оглушительной нежности состояния. С большим трудом это удается. Она вытягивает. Я включаюсь в болтовню, и мы снова смеемся и говорим-говорим-говорим. Я не могу вспомнить, когда я так много молол языком. Лада хохочет и ее смех хрустальным колокольчиком задевает в моей душе что-то…. Какая она!..

Она действует на меня в прямом смысле слова. Как смертельный вирус всасывается в мою кожу и разгоняется кровью. Как зверский яд, убивает медленно и коварно. Я постоянно думаю о том, как хочу ее. Просто пиздец! И сейчас тоже. Вообще постоянно. Я молочу языком, как во сне, как в мороке, и не могу отказаться от этой долбанной мысли: сжать ее в своих руках, взять так, чтобы молила о меня о пощаде, оставить на ней свои следы, залить ее бедра спермой. От этих мыслей мне хочется пришпорить Кастора и галопом проскакать по побережью так, чтобы шквалистым ветром выдуло из моей башки громкие мысли об этом. Никто и никогда так не трогал меня, никто и никогда!

Надо отъехать от нее, хотя бы на десять минут, и как можно дальше. Иначе все, не выдержу. Стащу ее с Беллы и …

— Лад, я на минуту. Ничего не бойся. Я сейчас — все, что могу сказать на данный момент.

Лада странно смотрит на меня. Я что, слишком громко думаю? Наши взгляды скрещиваются, как сабли, только искры летят. Мне сейчас больно от того, что в ее глазах — ничего…

— Прости, я не надолго, я…..сейчас….Твою мать! Ох, блядь!

К херам все. Пришпориваю Кастора и несусь, сметая все грезы на моем пути.

11

По-моему, я немного, как бы по приличнее сказать, обескуражена! Опешила, удивилась, ох… нет не так, это слишком.

Странно все это. Катались, болтали и вдруг, в середине разговора, Спартак так посмотрел, что не знала, куда себя деть. Он никогда не был таким. Не знала бы всей ситуации, подумала бы черт знает что. Даже допустила вариант, что влюбился. Но такие, как он не влюбляется. Я это знаю точно. Поэтому…., хотя…. Да блин…Мысли путаются, какая-то отчаянная безнадёга. Что мне делать? Плюнуть на все, и сгорел сарай, гори и хата? Что мне делать???? Хочется самой себе ответить словами из одноименного фильма, где главный герой веселый полицейский говорит: «Муравью приделать».

Я приличный человек, но надо же так случиться, что именно в присутствии Спартака, поток ненормативной лексики выстраивается в мое голове в складные и годные для описания внутреннего состояния слова! И бабуля бы не одобрила сей оборот речи!

Спартака унесло за секунду, только цокот копыт оглушительным эхом несется по берегу.

А я сижу.

Верхом.

Одна.

Белла почувствув мое смятение, начала всхрапывать, чуть покачивать головой. И как мне быть? Я же ничего не умею! Мне конец! Просто кончище! Да мама моя, роди меня обратно!!!! Я боюсь.

Делать нечего, надо выживать. Деда на помощь не позовешь, чтобы с коняшки ссадил, а жаль.

Так, давай сама. Вспоминаю, как Спартак гладил Кастора. Сейчас я также. Сейчас… Вытягиваю руки, примеряюсь, как можно обнять Беллу, наклоняюсь то вправо, то влево. Страшно, вдруг упаду. Лошадка немного топчется, но вроде бы спокойная. Надо как-то контактировать с ней. Изогнувшись колбасой, я при обнимаю Беллу за шею и глажу, несу черте что. И что она красивая, и меня не сбросит, и что мы с ней команда. И про Кастора словечко замолвила, что они козлы со Спартаком, что бросили нас здесь.

Белла, видимо, сильно удивилась и замерла, косясь на меня своим лиловым взглядом. Ну хоть какая-то реакция. Может закрепить успех песней «Сивка-Бурка вещая каурка?» Пока раздумываю, как приступить к песнопению для пущего укрепления нашего нерушимого союза «Лада+Белла=Навсегда», слышу приближающийся топот.

Передо мной, как всадник Судного дня, появляется Спартак и взмыленный Кастор. Наконец-то!

— Спартак, ну кто так делает? — стараюсь сильно не возмущаться я. — Ты офигел? Я чуть коней не нарезала. Ой. — быстро поправляюсь — Хотела сказать, что не умею, как ты. Пфффф. Я накаталась, поехали домой. Давай возвращаться.

Спартак спрыгивает и подходит ко мне. Протягивает руки. В немом жесте, предлагая слезть с лошади. Я боязливо перекидываю ногу и сползаю прямо к нему в руки. Он поддерживает, но держит дистанцию. Но зато я слышу, как он дышит, тяжело и прерывисто, так, что грудь вздымается волнами.

— Лад, давай привяжем коней и погуляем, рано еще — тихо просит он.

Есть что-то в его голосе такое, что заставляет меня без колебаний согласиться. Вот такой я человек-эмоциональная качелька. То домой нужно, то гулять согласна. Сама от себя в шоке. Общество Спартака делает меня неадекватной. Сама себе противоречу.

Спартак привязывает лошадей к какому-то выступу и возвращаясь, берет меня за руку. Ох, уж этот контакт телами. Когда он меня трогает, то ощущения более чем странные. Начинает что-то колыхаться внутри. Сжигает меня этот бес, сжигает. Пытаюсь вытащить свою руку из наглых пальцев, но он только сильнее перехватывает. Ладно, черт с тобой, всадник медный.

Садимся прямо у кромки воды. Некоторое время молчим. Я думаю о том, что все происходящее здесь лопнет, как мыльный пузырь, когда вернемся домой. Надо сейчас выяснить хоть что-то, что поможет не так сильно разочароваться потом. Да и вообще…

— Слушай — поворачиваю к нему свою голову. — Я хочу спросить, не пойми неправильно, но — делаю паузу — все странно. Мы здесь, вдвоем, как-то все неясно и непонятно — с трудом нахожу слова — нам нельзя быть наедине, наверное, и ты, так смотришь, что не знаю, что и думать.

Спартак вскидывает голову. Не моргает. Красивый чертяка! Мягкие густые волосы по-мальчишески спадают на лоб, невероятные глаза, такие пронзительные и волевые. И эти дьявольские губы! Это, блин, не губы, а… Он проводит по ним языком. Я сжимаю ноги. О, боже, надо убегать уже. Мог бы, хотя бы, рубашку, которая распахнута и обнажает часть его груди, застегнуть до конца.

— Лад, мы просто катаемся и все. Не надо ничего придумывать. Ничего плохого мы не делаем — резковато произносит он.

Я замираю, мне чудится или его, как будто подменили. Внимательнее рассматриваю его хорошо освещенное в лунном свете лицо. Вот оно что! Спартак-мудачина. велком! Вернулся оборотень. Сыплет вокруг себя льдом. Ну то ж, получите и вы, господин.

— Не придумываю! Просто будет неудобно, когда твоя девушка узнает, что ты со мной устраивал вечерние прогулки. Поэтому во избежание неприятностей, давай вернемся домой, в корпус.

— А, что, есть что узнавать? Что-то страшное произошло? Что ее должно расстроить? — лед-лед-лед из дьявольских губ.

Поднимаюсь с земли и иду к Белле. Зашибись поболтали. Никогда и никуда с ним больше не пойду! Дура, какая я дура! Сгорай теперь со стыда за свой язык, почудилось ей! Вбиваю ноги в песок со всей силы, шагаю, как солдат, к своей лошадке. Со злости впихиваю ногу в стремя и взлетаю в седло. Я села! Сама! Огонь! Деловито верчусь на Белле. Пытаюсь подтыкнуть ей в бока, но не сильно, вдруг ей больно. На Спартака не смотрю, сама справлюсь. Белла стоит, не двигается. Тааак…где у нее руль??? Почему стоим….