Хелен Кир – Развод. Я к тебе (не) вернусь (страница 27)

Так, не надо ее погружать в Юркино расследование. Решу сам.

— Ты чего, малыш?

Присаживаюсь рядом с ней, аккуратно выбираю кусочки из рук, чтобы не поранилась.

— Вот, — горестно шепчет. — Тетка ее зацепила. И она разбила-а-ась. Я ее так любила-а-а!

— Господи, — поднимаю и сажаю к себе на колени. — Нос утрем давай. Все мелочи, зай. Новых знаешь сколько купим, ну не реви. Хочешь, домой поедем? Тут Люба справится. До открытия еще пара дней, да? С поставщиками решился вопрос, правильно? Ну вот. А про оплату подумаем сегодня же. По поводу Рыжовой не волнуйся. Я все сделаю. Поехали, малыш? Отдохнешь немного, ладно?

На мое счастье, Света кивает. Быстро одеваю ее, чтобы не передумала и с космической скоростью тащу в машину. Секундой завожу, срываюсь с места с пробуксовкой. Начинает трясти и плавить, потому как везу ее снова к себе.

И дай мне бог продержаться достойно в эту первую совместную ночевку после долгого перерыва.

Глава 38

— Света, вот халат. Не смотрю, не переживай.

Утопаю в пене по самый нос. Нечего пялиться, но Денис не претендует. Добросовестно отведя взгляд, аккуратно кладет на тумбу свернутый махровый ком. И тем не менее замечаю принадлежность вещи.

— О, женский. Понятно.

Неуместная ревность режет вдоль груди. Не мое дело. Мы больше не пара. И все же раздирает противоречие глупого чувства.

— Он новый, малыш, — Денис побледнел. Смотрит прямо перед собой и не двигается. — Пакет упаковочный лежит в кухне в мусорном ведре. Я для тебя покупал.

— Зачем? — волнение в голосе проступает все ярче. — Почему для меня?

— Мне хотелось его купить. Потому что я ждал. Ждал, понимаешь?

Разговор сворачивает не в ту сторону. Я съела себя живьем, пока тут сидела. Верно ли я поступила, согласившись уехать с Денисом. Но я тут, да? Так что же теперь. Неожиданно в горячей ванной становится холодно. Так, вот прекрасно. Каков следующий шаг? Разложиться на жидкое мыло?

— Э-э-э. Спасибо в таком случае. Выйдешь? А то мне тут уже конец настал. Еле дышу.

— Конечно.

Как только он выходит, пулей вскакиваю и душем смываю налипшую пену. Стараясь убрать мыло, тру себя везде. Все бы хорошо, но между бедер огнем полыхает. Ничего не могу поделать, это теперь постоянная реакция на бывшего. Вот только самую малость о нем подумаю и все. Какой он стал, боже мой! И главное его поведение. Коршуном вьется, не отходит ни на шаг. Неужели он снова ко мне чувствует привязанность? Неужели это правда?

— Свет! — лейка с грохотом падает в ванну. Чертыхаюсь и вылавливаю набалдажник из воды. — Тебе мясо или рыбу?

— Мясо, — рычу, как дикая кошка, потому что все залило. — С кровью.

— Ясно, — усмехается Денис и отходит от двери.

Кое-как приведя все в порядок, заматываюсь в халат и скручиваю тюрбан на волосах. Нечего тут красоваться. Я сюда не на перепихон приехала, а просто отдохнуть от стресса. Так что была бы маска, то наложила б за милую душу, но ее нет. В последний раз оцениваю в зеркало красное распаренное лицо, выплываю из влажного адища.

На кухне аромат закачаешься. Денис клонился над сковородой, что-то колдует там. Не глядя берет банку со специями и посыпает мясо. Какой потрясающий запах, просто закачаешься. Невольно сглатываю накопившуюся слюну и кошу глазом на сервированный стол. Две красивые тарелки, приборы, полотняные салфетки. Ледяная запотевшая бутылка красного вина и высокие бокалы. Боже-боже-боже.

Мелодичное посвистывание отвлекает от созерцания стола, и я вновь неприлично пялюсь на бывшего. Мягкая хлопковая футболка обтягивает плечи, спортивные штаны соблазнительно висят на бедрах. Красавчик, что сопротивляться. Он всегда таким был. Ловко орудует щипцами, как фокусник банки переставляет, когда только научился непонятно.

Щемит в душе. Тонкой нитью дрожит и стонет. Это мог быть и мой дом. Господи, как все глупо вышло. Что теперь с нами будет? Ведь именно в эту минуту осознаю, что хочу большего. Хочу попробовать заново, потому что никакой другой не интересует. Но где гарантия, что Денис больше не вильнет в сторону?

Сползаю по стене и сажусь прямо на пол, благо он с подогревом, простудиться невозможно. Та, прошлая Света, никогда бы не позволила себе присесть вот так запросто, а сегодняшняя может сделать все что угодно, не думая о последствиях. Как же нас ломают и корежат предательства. Вытрясают эфемерность, разбивают розовые очки и так сильно прикладывают, что подняться и жить заново невыносимо. Невыносимо поверить, трудно принять и раствориться заново в том, кто однажды переступил.

Прикрываю глаза. Слез больше нет. Надоело мне, как пудровой сопле растекаться по всякому поводу. Не хочу больше. Устала от себя самой. Стереть бы все к чертовой матери. Уничтожить. Как мужчины это делают, сначала творят, а потом не придают значение сделанному. Может и мне попробовать их метод, м? Забыть боль через быстрый, яростный секс. Отбелить сознание и хапнуть эмоций через край? А?

— Родная, ты чего? — в одно мгновение рядом со мной оказывается. И так становится тесно в одном пространстве, что выворачиваюсь сама из себя. — Плохо?

— Нет, — качаю головой и касаюсь выреза футболки. Денис вздрагивает, по коже мгновенно мурашки рассыпаются. — Все нормально.

— Свет.

Мы так близко друг к другу, его лицо рядом. Он лбом почти моего носа касается. Волнение шпарит сильнее обычного, будто впервые друг друга познаем. Как же хочется обнять, как же хочется! Денис вовсе не дышит. Замер, неловко касаясь одним коленом пола. Руки напряжены, на шее вены повздувались. Господи… Боже… Как же это все…

Он же все время рядом. Что бы не произошло, сразу руку помощи протягивает. Денис, что же ты сделал с нами! Что же ты натворил. Но время странная штука. Видимо правда стирает грани недозволенного непрощения. Веду по коже руками, под следом ярко вспыхивает и не гаснет. Муж прикрывает глаза и раздувает ноздри, как загнанный дышит.

Я в таком же состоянии. Он рядом. Он со мной. Он другой.

Провались все уже в бездну. Не могу. Не могу-у-у!

— Ты чувствуешь это, — подносит пальцы к губам и обжигает горячим дыханием. Медленно целует, останавливаясь на каждом ноготке. — Чувствуешь, я знаю. Можно сниму?

Отбрасывает полотенце, рассыпает мокрые волосы по плечам, нежно перебирает и шепчет, что я безумно красивая. Как завороженная смотрю, внимаю каждому слову. Мы взволнованы, оплетены волшебством тягучей минуты, зачарованы и очарованы.

— Денис, я…

Не успеваю сказать. Он легко подхватывает на руки, быстро несет наверх. Оплетаю шею, зарываюсь, с жадностью вдыхаю. Кадры ночного берега мелькают под закрытыми веками сладкими всполохами. Меня охватывает топкое предвкушение и ужасное потрясение от предстоящего.

— Свет, — ставит перед кроватью. — Клянусь, ты не пожалеешь больше ни о чем. Все для этого сделаю. Слышишь? — его губы прижимаются к моим. — Я тебя люблю, родная. Одну тебя!

Глава 39

По спине бьет током. Кинжальным жалом проникает в сердце острая привязанность, нежностью и потаенной сжатой в клубок яростью растекаюсь. Бугрюсь выгнутым горбом, как маньяк зависаю над вожделенной жертвой. Руки занемели, но опуститься не могу, все еще разглядываю Свету.

— Ты так смотришь на меня.

Не отвечаю. Не потому, что нечего сказать, просто дыхания не хватает, боюсь сбить настрой хриплым карканьем. Прикрываю веки, непроизвольно дергаю горлом. Маленькая моя, если бы только знала, что внутри горит.

— Не могу без тебя.

Глухой шепот густо ложиться в пространство. Он окутывает нас теплым покрывалом, качает. Магия работает как надо, мы тонем. Мог ли думать, что эта женщина значит на самом деле для меня? Только полетев с обрыва и практически размотавшись на осколки, понял. Моя. Единственная. Она надежда, она мой дом, она мое все.

— Свет, — покрываю горящим телом, изгаженной душой захватываю, так хочу, чтобы верила. — Любимая, родная.

— Денис, — чуть не плачет. Гладит плечи, дергается и пристально заглянув в самое сердце, крепко обнимает. — Не надо. Не заставляй меня плакать. Давай просто займемся сексом.

— Не просто, — не соглашаюсь с ней. — Все не просто.

Веду распахнутым ртом по щекам жены, прихватываю самые сладкие в мире губки, упиваюсь нежностью, мягкостью. Скучал. Как же скучал! В животе жжет, стягивает. Света так отвечает пылко. Она жадная, смелая, жаждет меня. Понимаю с радостью, счастлив что желает. Все равно в этот момент почему, разбираться не хочу и понимать от недостатка секса такая нетерпеливая или от того, что скучала. Главное, она со мной и по своей воле.

— Думаешь?

— Уверен.

— Тогда заставь меня забыть, — слизывает бьющийся пульс, вгрызается острыми зубками. — Дай все стереть из памяти. Не хочу ничего помнить.

Зацеловываю ее всю. Очень хочу, чтобы Свете было очень хорошо. Ласкаю на пределе возможностей терпения. И не потому, что облажался, просто прет из меня абсолют нетерпения подарить самое страстное, самое жгучее, самое продолжительное наслаждение.

Как никогда внимателен, на каждых вдох реагирую. На любой стон вздрагиваю и с болезненным удовольствием отмечаю, что ей приятно как никогда. Малышка моя, неистовая девочка. Заведена до края. Не расплесканное желание переполняет до краев. Вижу, ярко ощущаю, что не тронута никем, кроме меня.

Радость затапливает настолько сильно, что через край выплескивается. Пока вырисовываю узору на текущей киске, улыбаюсь довольно и сыто. Моя. Не была она с этим сладкожопым. После моря ни с кем не спала.