Хелен Кир – Развод. Ошибку не прощают (страница 33)
— Андрей, ты же сам не безвинен! Справедливо спрашивать у меня такое? А ты? — вдруг с обидой говорю. — Были женщины?
Повисает давящая пауза. Невыносимая.
Зачем мы затеяли разговор, ну зачем?! Опять прошлые раны покрываются мокрой больной коркой. Больно же вспоминать и бежать по стерне воспоминаний. Вот вам и вскрытие. Кому оно нужно? Ну кому?
— Ирин, — два шага и я вновь у него на руках. — Не отвечай. Даже если спала, то я приму. Я все приму, что бы ты не сделала. Ты мне ничего не должна.
— Ответь! — требую внезапно. — Были?
— Да блядь… Прости, — мрачнеет он, а у меня внутри переворачивается. — Были.
— Угу, — прячу глаза и сглатываю горечь. — Минуту. Я… Кхм… Сейчас.
— До конца скажу, — решительно рубит словами взволнованным сипом. — Снимал напряг. Это все. Дорогой эскорт. Даже лиц их не помню. Прости. Но я не могу врать тебе, Ирин. Не могу. Не хочу с грязи начинать заново, пойми меня. Мы столько времени не были вместе. Я думал, что ты все же с Сэмом. Он же мне нескоро сказал, что ты его тоже погнала. А потом ушел с головой в работу. Плевать на все стало. Тянул лямку, как ненормальный. Мир свой перевернул, только бы не думать о реальности. Деньги-деньги-власть! Шел одержимо к цели. Они никогда ничего не значили. Поверь мне, родная. Я же не знал… Я бы никогда… Ир. Ира!
Киваю, прячу лицо в ладонях. Мы в разводе, имею ли право обвинять его в чем бы то ни было? Просто нахлынуло все разом, с трудом контролирую эмоции. Андрей придвигается. Так нежно обнимает, ласково целует и говорит пронзительные слова о любви. Волнуется и очень переживает о сказанном. Но я ценю, как бы сейчас тяжело не было. Он признался, не соврал.
Умом понимаю, но все равно роняю слезы. Выплакиваю на груди у бывшего боль, он молча принимает и успокаивая твердит только о том, что я его мир.
Глава 39
— Едем со мной, — Андрей напряженно смотрит, пока ждет ответ.
Надеваю шорты и майку прямо на голое тело. После нашей безумной ночи не была еще в душе. Вся перемазанная нашими выделениями, особо остро ощущаю стянутую кожу. Между ног саднит и тянет. Мне не мешает, наоборот, даже приятно. Может я окончательно сбрендила?
Андрей сидит на кровати. Он в одних шортах. Уперевшись локтями в колени, мрачно гладит небритый подбородок.
— Завтракать будешь?
— Издеваешься?
Молча иду в кухню. Заряжаю кофемашину. Взбиваю яйца, нарезаю ветчину мелкой соломкой. Мою зелень. Брускеты, омлет и кофе. Сойдет для утренней трапезы. Андрей останавливается позади. Чувствую его раздражение. Оно грозными волнами исходит, заряжая воздух предвестником бури.
Порхаю по столовой. Достаю приборы, раскладываю. Мельком кошусь на него. Злой. Недовольный.
— Варюшу будить не буду, — сообщаю между делами. — Едем сегодня на экскурсию?
У Ковалева так резко обозначаются скулы, что сейчас кожу прорвут. Он, скривившись, разворачивается. Хлопает дверь, начинает работать душ. Устало падаю на стул, забывая об омлете. Ложусь на скрещенные руки, даю волю эмоциям.
Наступило утро, которое все испортило. Ночь прикрывала наши грехи прошлого, а сегодня в глаза друг другу при ярком солнечном свете нужно, а я не могу. Реальность намного суровее сейчас. Да, люблю еще. И он тоже, я это понимаю и чувствую. Невозможно притворяться, чтобы спроецировать такое!
Дрожью проходит по телу. Он свел меня с ума этой ночью. Мы не спали, но я нормально себя ощущаю. Мирюсь с бессонной ночью легко, лишь в голове немного шумит. Никогда не видела Андрея взведенным до максимального предела. Неутомимый, чувственный, ласковый. Даже будучи в браке так не открывались, не творили безумие, что было постигнуто некоторое время назад. Стыд оставил нас. Ласки на грани пошлости, максимальное раскрытие и вторжение.
Машинально веду по распухшим искусанным губам. Геля никакого не нужно. Сейчас могу соревноваться с Джоли по пухлости и чувственности. Мгновенно отзывается сладкой болью по телу касание. Нет, так невозможно. Превращаюсь в безумную девку, только вспомнив о бывшем.
Но остановиться не могу. Трогаю и трогаю. Даже облизываю.
Стук в душе отрезвляет. С трудом возвращаюсь в реальность. Ноздри заполняются запахом горячего металла. Вот же ненормальная. Забыла влить смесь. Встаю и принимаюсь за дела. Как ни странно, нехитрые действия возвращают с неба на землю.
Понимаю почему Андрей злится, но он тоже должен меня понять. Я не могу все бросить и уехать. Работа, дом, обязательства. Куда я поеду в Россию? Что меня ждет там? Где уверенность, что мы сможем быстро прижиться?
Это здесь хорошо, а там все по-другому будет. Я не знаю каким стал Андрей в условиях сегодняшнего дня. Судя по шлейфу, что тянется за ним, это не тот человек, с которым когда-то была в браке. Да у него вся повадка изменилась.
Он слишком властный и деспотичный. Я же слышу, как он ведет дела. Даже в мини отпуске не выпускает из рук комп и телефон. Говорит с людьми жестко, бескомпромиссно продавливает свое. Ковалев теперь совершенно другой человек. Не спрашиваю о финансовом достатке, но понимаю, что он огромен. А большие деньги меняют людей. Имею я право бояться перемен, почему он не понимает?
— Сахар не нужен.
Холодный голос заставляет вздрогнуть. Андрей присаживается за стол, а я отодвигаю кубики тростникового дальше.
— Давно пьешь несладкий?
— Иди ко мне, Ириш, — протягивает руки. Подумав, иду. Он усаживает к себе на колени и медленно целует в губы. По факту только припечатывается, но отрываться не спешит. — Зачем готовишь? Я не просил. Нужно было бы, сам сделал.
— Ты потерял много калорий, — нервно смеюсь. — Нужно восстанавливать.
— Угу, — спускается к шее. — Ирин, хватит, а?
— Что именно?
— Не еби мне мозги, — только Ковалев может матом говорить нежно. Не восхищаюсь, конечно, но такой уж он. — Моя снова будешь. Разве не ясно? Думаешь отпущу? Да никогда теперь. Ирка, я тебя люблю, понимаешь? Я не могу без тебя и дочери.
— Андрей, помолчи, — прижимаю палец к губам.
Он послушно замолкает, лишь крепче сжимая в руках. Жмусь к нему, прячусь от сомнений и разочарований. Душа уже сейчас с ним рука об руку идет, сердце готово вновь окунуться в новое, но разум тормозит и ввергает в сомнение. Я элементарно боюсь, что когда-то вновь получу упущенный видео-звонок. Вот мой триггер. Больше всего опасаюсь остаться растоптанной, обманутой и поверженной.
— Не пожалеешь ни разу, — словно мысли читает. — Никогда ни на кого не посмотрю, кроме тебя, Ирин. Клянусь тебе. Ты этого боишься?
Не смотрю в глаза, все еще прячусь. Зажмурившись сильнее, согласно киваю. Он все понимает, биение сердца становится сильнее. Грудь ходуном расходится, я будто на горке катаюсь. Что я хочу услышать, м? Каких подтверждений горячему отрицанию?
Все слова! Слова пустые. Их можно много наговорить, а толку?
Андрей отрывает меня, обхватывает пылающее лицо руками и просто смотрит в глаза. В них раскаяние, боль, незащищенность. Немой призыв к прощению и обещание любить. Он молчит. Я пытаюсь вычитать что-то еще. Не моргает. Разве можно так долго?
Не выдержав, веду горячими пальцами по небритой скуле. Андрей перехватывает, целует ладонь и смотрит-смотрит, будто душу из меня вытаскивает.
— Просто поверь, родная, — тихо просит. — Я докажу тебе.
Глава 40
— Пристегните ремень, пожалуйста.
Вежливая стюардесса склоняется надо мной. Киваю и продолжаю вносить правки. Еще секунда и, конечно, пристегнусь. Стюардесса не уходит, ждет, когда защелкну замок. Бесит иной раз, но правила есть правила. Девочка не виновата, что обязана напоминать идиотам пассажирам о безопасности.
— Уже выполняю, — посылаю ей нейтральную улыбку. — Видите? Готово.
— Спасибо, — также вежливо улыбается и переходит к следующему пассажиру. Может это ее первый полет, что каждого отслеживает? — Будьте добры…
Ирина не полетела со мной. Тихо, но твердо заявила о своей позиции. Бросить все не может и поверить тоже не может. Я принял. Разве у меня был выбор? Это на работе я вседержитель, а перед собственной женщиной пыль под ногами. Что могу ей предъявить? Я могу только просить. Ждать.
В глубине душе держал кулаки, что Варя окажет негасимое действие, но Ира быстро задвину ее в сторону и наобещала с три короба. Все еще мстила, но я стерплю и это. Пусть ковыряет рану, если ей так легче. Без проблем. Я готов кожу с себя снять, если Ирише понадобится.
Не согласилась. Везу кольцо назад. Отбрасываю крышку футляра и жмурюсь от сверкающего блеска. Ей бы подошло. Хотя размер может уже велик, судя по тому, что она высохла как селедка. Но это не проблема. Куплю еще.
— Красота! — восхищенный голос вырывает из грез.
Захлопываю коробку, прячу во внутренний карман, немного смущаясь что запалили за столь интимным делом. Через проход тянется седой дед и с характерным акцентом спрашивает.
— Она таки согласилась?
— Нет. Сказала, что не готова.
— Ой, молодой человек, поверьте старому Мойше, она таки согласится!
Он хитро прячет улыбку, зарываясь в поднятый ворот пиджака и кивает еще раз. Мне кажется или он знает все о жизни? Мудрость веков запрятана в его взгляде, а может просто хочется верить в его слова.
— Буду ждать.