Хелен Кир – Не дам тебе сбежать (страница 28)
Несусь по тротуару, думаю о Богдане. Он должен сегодня приехать с командой с какой-то очень важной тренировки. Скоро поедем на значимую игру. Такую значимую, что подумать страшно.
— Не споткнись, — в спину летит ядовитое.
Закатываю глаза. Илона никак не успокоится. Мне, конечно, давно плевать, да и она жалит, наверное, по привычке. Не может простить потерю статуса первой из первых. Теперь Лона беззубая кобра, да и плевать. У меня дел невпроворот, рассеивать внимание на бывших гламурок некогда.
К главному корпусу подъезжает огромный расписной автобус. Сердце радостно екает. Сейчас появится мой бог-Богдан. Официально для всех — мой парень. Да-да! Сарафанное радио работает точно и без сбоев. Айдаров никогда не упустит возможности обозначить при всех, что я принадлежу ему безраздельно. Собственник оказался — жуть!
Мне все нравится.
С колотящимся в горле сердцем жду появления. Парни, громко смеясь вылетают из автобуса,
— Айдар! — зовет Шиша.
— Оставь, — осекает Рад. — Все равно с нами не пойдет.
— А-а-а, — разочарованно таращится на меня Шиша. — Полный жимапель … Здорово, Юлька! — кричит.
Киваю. Шалопай. Просто шалопаище. Не зря его тренер дрючит, но с того, как с гуся вода.
Богдан выходит последним. Зависает на последней ступеньке, исподлобья прицельно охватывает местность проницательным взглядом. Ого, на скуле огромный синяк. Вздыхаю. Бескомпромиссный нападающий, блин.
Взмахиваю рукой. Увидев меня, расплывается в мальчишеской улыбке. Ай, какой он красавчик.
Обожаю-обожаю-обожаю!
Закидывает сумку на плечо, идет. В другой руке небольшой дизайнерский букетик. Красивый очень. Рассыпаюсь нежностью, таю.
Бог-Богдан широкоплечий, уверенный, борзый. И весь мой. Весь-весь.
Раскидывает руки. С лёту влипаю и замираю, прижавшись к груди. Одновременно порывисто вдыхаем.
— Привет. Я скучал.
В груди скручивается теплый комок. Трусь о богическое тело, стискиваю насколько могу обхватить. Бурчу, скрывая сопливую раскиселенность в последней стадии.
— И я.
— Сопротивляешься? — смеется, запускает руку в волосы. Перебивает пряди, нацеловывает макушку. Он в курсе моих загонов. Я иногда загоняюсь, что люблю Айдарова сильнее, чем он меня. Бредом звучу, но побороть себя без вариантов. Чертово упрямство. — Едем ко мне. Ты здесь закончила?
— Да. По дороге расскажу, — откидываю голову. — Видишь, сразу на все соглашаюсь. Что ты со мной сделал, Айдаров? — подмигиваю. — Я теперь твоя игрушка. Дергаешь за ниточки …
— Тебя надергаешь! — притворно возмущается. — Юлька, прекращай безвинной ромашкой притворяться, а тебя знаю.
— Я и есть ромашка, — поднимаю бровь.
— Чертополох ты. С тобой валерьянку ведрами жрать надо, — обнимая, ведет на стоянку.
— Есть жалобы? — подстраиваюсь под широкий шаг.
— Да не дай бог.
Открывает двери, помогает сесть. Забрасывает сумку в багажник, гибкой пантерой влетает в салон и мне конец. Это на людях мы сдерживаемся, а здесь …
Водительское сиденье отодвигается назад, ровно через миг сижу верхом за бог-Богдане. Наглючие ладони проникают под короткую юбку, тискают там все, что под руки попадется. Ошалев от крышесносной тактильности, плыву в бурном потоке. Прижимаюсь к его лбу своим, касаюсь лицом, ловлю кипяточные губы.
— Ты подумала?
Вместо ответа целую.
Богдан в ответ коротко толкает мой язык своим и совершив какой-то головокружительный влажный ожог, отрывается. Тянусь снова, потому что хочу еще раз так.
— Не-не-не, — уворачивается. — Говори.
— Да блииин, — психую. — Целуй! — командую.
— Не-а.
Хлопаю по плечам. Перехватывает запястья, впивается своим соблазнительным ртом в шею и творит там всякое. Нетерпеливо ерзаю, выпрашивая больше.
— Юууль …
Сдаюсь.
Богдан упрямый, если что задумал бесполезно сопротивляться. Я и так с темы месяц съезжаю, не потому что не хочу, мне страшно. То есть не то, что страшно, просто … пф-ф-ф …
— Богдан, давай еще хотя бы неделю … — не успеваю закончить.
В задницу впиваются пальцы.
— Слушай, Юля, чего боишься? Сколько уговариваю? — ругается. — Это всего лишь переехать ко мне. Всего лишь! Я разве не доказал тебе верность?
— Доказал, — преданно заглядывая в глаза, соглашаюсь.
Это правда. Мила говорит, что я придурочная и от таких предложений не отказываются. Айдаров меня действительно любит.
— Ты понимаешь, что спать без тебя не могу. Жить не могу. Ты двадцать четыре на семь нужна. Мне сложно. И тебе тоже, знаю же. Долго издеваться над нами будешь?! Может разлюбила?
— Неправда, — лащусь, как кошка. — Очень-очень тебя люблю.
Сейчас скажу... Ну правда, что я как здрассьти.
— Короче, — ссаживает с колен. Пристегивает меня, неопровержимо припечатывает. — Родители дома?
— Д-дома …
Он собирается к нам?!
По решительному настрою понимаю, что да. Бестолково мечусь, дергаюсь как кукла на нитке. Ругаюсь на себя, какого черта дотянула до критичной черты. Вытрепала нерешительностью Айдарову все нервы и теперь сам предпочитает действовать.
— Ты серьезно? — лепечу.
Ничего не отвечает.
По дороге покупает шикарный букет и элитный коньяк. Маме и папе. Класс! Сижу и рдею, как купленные цветы. Плаваю в смятении, но слова не говорю против. Он мужчина, пусть решает.
С испугом таращусь на наш дом. Не моргнув глазом, Айдаров высаживает, забирает дары и уверенно шагает. Даже надавить звонок не дает. Я кажется сейчас в обморок упаду или мне корова язык отжевала. Стою красной полыхающей статуей.
Открывается дверь. На пороге мама и папа.
— Здравствуйте.
В руки обалдевшей мамы ложится букет. Папа пытливо смотрит на Айдарова. Богдан, конечно, достойно выдерживает взгляд. Крепко пожимают друг другу руки.
— Думал Юлька тебя выдумала, — улыбается. — Проходите.
Мама суетится, накрывает на стол, а я, как и прежде зависаю. Отвисаю только тогда, когда Богдан акцентирует внимание родителей и сообщает.
— Я очень серьезно отношусь к вашей дочери. Возможно, вы скажете, что мы еще молоды, но все равно попрошу вас …
— Ооой, — прикладывает руку к груди мама.
— Мам, не то, — спешу заверить.
— Дааа?
— Да.
— Дай Богдану договорить, — смеется папа.