Хелен Кир – Малера (страница 29)

К черту все! Играю по чистому.

— Па, держись, — внезапно успокаиваюсь и впадаю в удалое состояние души. Бывает такое, когда лихая дурь лупит тебя в башку просто наотмашь. — Да!

— Нет! Лера, нет. Скажи, что пошутила.

— Не шутила. Так случилось, ничего не поделать. И еще, предотвращая следующие вопросы, сразу скажу — мы будем вместе, как пара разумеется, — говорю и сама себе не верю, мы же с Матвеем данного факта не обсуждали. Нет, ну это предполагалось, но все же в прямую не говорили еще.

— Уверена в нем? Все знаешь? Все понимаешь про Филатова? Вы виделись урывками. Переписка не в счет. А детство давно закончено, малышка. — странные слова отрезвляют меня.

— Что ты имеешь ввиду? Говори!

— Прежде чем связывать судьбу с человеком, надо понимать его сущность. Честен ли он с тобой, все ли говорит о себе. Ты это понимаешь? Мало быть компанейским и веселым. Мало! — внимательно смотрит. Голос папы помимо того, что строгий, еще и просительный одновременно. Настораживает меня все это. Вселяет беспокойство. Качает почву под ногами и приземляет. — Дочь, я тебе сказал, что всегда сможешь на меня рассчитывать. Ты у меня одна. Ты для меня все, пойми. И да, мне тяжело отпускать тебя во взрослую жизнь, это правда. Мы же на чистоту разговариваем, да? — осторожно киваю. — То, что вы с ним… ладно, переживу, хотя… — трет лицо рукой, потом сокрушенно отмахивается и продолжает скрипучим голосом. — Просто прежде, чем связать жизнь с определенным человеком будь уверена, что он чист во всех отношениях.

Под таинственными словами пригибаюсь все больше и больше. Я никогда не поверю, что произнесенное в эту минуту является блефом и фальшивкой. Папа что-то знает такое, что Матвей от меня скрыл. Что же это? В эту минуту понимаю, таинственный факт может помешать нашим дальнейшим отношениям. И все бы нормально, но зная своего отца, он на мелочи размениваться не будет. Точно говорю! По всем направлениям горю теперь, пропадаю от неизвестности. И получается, что этот факт крайне серьезен.

Вот правда крестный говорит, даже если все складывается так как надо, все равно будь в тонусе — бди неустанно! Золотые слова, как оказывается, просто платиновые. На вершине одичалого кайфа от Филатова получаю вот такой ледяной душ. Тайна какая-то, блин. Ну и что он может от меня скрывать? Ну не в браке же он состоит, или там детей у него, например куча где-то.

Сжимаюсь под папиной просьбой. Уж слишком он напряжен и озабочен. По мере нашего разговора, из назидания осуществился переход в просительное предостережение. Смутная тревога заползает мне под ногти и царапает острыми иглами. Не хочу никакого треша. Только наладилось все с Матвеем. Только летать с ним начала, парить под синим куполом неба. Крылья расправила и полетела! А вот сейчас по ним сильно ударили и сожгли к чертовой бабушке! Ну не маньяк же в конце концов Матвей!

— Папа! — умоляюще складываю ладошки — Ну скажи мне! Ты же знаешь.

— Лера, — качает он головой — если Филатову ты дорога, то все получится само собой. Просто будь аккуратнее, хорошо?

— Хорошо, — вздыхаю и отворачиваюсь.

Папа подходит ко мне, наклоняясь целует в лоб и, подхватив тарелку с нетронутой едой, ставит в раковину. Стоит еще некоторое время, словно раздумывает дать какую-либо информацию или нет. Все эти секунды сверлю его спину и молюсь про себя, но этого не случается.

Не выдерживаю. Я просто ломаюсь, как сухая ветка. Мне нужно знать то, что так отец бережет от меня. Очень нужно просто потому, что сегодня ночью я определила следующее: Филатов мне нужен. Я хотела бы с ним попробовать. Странно, да? Все настолько перепуталось в голове, что разгрести этот хлам будет сложновато, но в эпицентре данного хаоса есть мигающая красная точка, которая сигнализирует о том, что скорее всего я стремительно начала втрескиваться в бывшего лучшего друга.

— Папа! — он оборачивается. — Я умоляю тебя, скажи, — твержу, как заведенная одно и то же.

Он тяжело вздыхает и смотрит на меня. В его глазах сейчас сквозит нежная жалость и такое сокрушительное беспокойство, что у меня слезы наворачиваются. Папа подходит и гладит меня по голове. Вижу, что он тоже волнуется. Чувствую, как руки подрагивают.

— Лер, может я сам с ним поговорю?

— Нет! — машу головой — Пожалуйста, не надо. Давай, что там у тебя.

— Тебе не понравится.

— Все равно. Давай же!

Папа еще некоторое время раздумывает и решительно кивнув головой, достает из кармана телефон. Полистав фотки, останавливается на одной и предупреждающе смотрит на меня. А я изнемогаю, хочу увидеть, что там. Подумав еще секунду, папа переворачивает экран, и я застываю.

На экране смеющийся Матвей, девушка и с ними ребенок. Кадр запечатлен где-то в парке, на заднем фоне видна карусель. Все трое счастливы. Малыш сидит на руках у Мота, обнимает его руками за шею. Это… это… его? У меня в эту секунду случается жесточайший ступор. Беспомощно перевожу взгляд с фото на папу.

— Дочь, мне жаль. Мне так жаль, но…

— Не надо, па, — останавливаю его — я все поняла уже. Спасибо. Можно я подумаю тут…еще… — не знаю как выразить свои эмоции.

Он круто разворачивается и стремительно выходит из кухни. Осторожно прикрывает за собой дверь. Щелк.

Я одна.

Одна.

26

— Матвей, мне помощь нужна.

Ну только не сегодня! Все же так прекрасно складывалось. Наконец-то с Лерой сдвинулось с точки. Я весь день на кайфе. Жду с нетерпением вечера. Продумал куда вести и чем удивить, чтобы до конца растаяла и приняла меня.

— Матвей, слышишь!

— Слышу, Оксан. Что у тебя случилось?

— Илюша заболел, а мне срочно уезжать нужно.

Да что же такое! Злюсь, что скрывать. Ну с какого хрена я опять? Договаривались же, что с определенного времени решает проблемы сама.

— Оксан, я в другом городе, ты же знаешь, — стараюсь спокойно говорить ей в трубку. — У тебя поближе никого не нашлось, чтобы попросить с Ильей побыть.

Нет, я не против мальчишки вообще ни разу, но не могу же без конца с ним время проводить по первому зову. Оксане нужно научиться распределять свою жизнь и свое время, тогда все нормализуется. И надо признать то, что потом наши пути вообще разойдутся, не переедет же она с пацаном в мой город.

— Ну Матвей…

— Няню пригласи. У тебя деньги есть?

— Есть, ты же присылаешь регулярно. Я иногда тратить не успеваю.

Странно, по моим меркам даю не так много. Хотя она не избалована, насколько знаю. Семья у нее совсем обычная.

— Вот и давай, обратись в агентство.

— Ну Илюша привык к тебе. Последний раз прошу, ладно? Мне очень надо.

— А мать с отцом помочь не могут?

— У них вахта, ты же в курсе нашей жизни.

Знаю! Конечно, знаю. Что же делать в данной ситуации? Если честно, то меня стало напрягать. Раньше без особых проблем все было, а теперь нет. Оксана неплохая девушка. Добрая, отзывчивая, местами ранимая. В нашей жизни вышло так, что теперь мы связаны. И договор есть договор, мы его стараемся придерживаться.

— Сколько тебе нужно времени?

— Неделя, — задумывается она. — Это вместе с дорогой к тебе.

— Куда? — повышаю голос. — Ко мне? Ты с ума сошла?

— А куда, Матвей? Может ты приедешь?

Да это вообще ни в одни ворота. Я не поеду совершенно точно. В раздражении тащу рукой по волосам. Сука, заебали. Постригусь налысо, под ноль. Достали уже. Похоже на самом деле выхода нет, придется тащить Илюшку сюда. Матери с отцом точно найду как объяснить, а вот Лерочке сложно будет. Буду надеется, что поймет и не осудит. Иначе все, кабыздох!

— Ладно, вези. Когда ждать?

— Матвей, только не сердись, — тихо лопочет она. — Я уже в пути.

Ну норм, че говорить. Знала, что не откажу. Ладно, нечего стенать и беситься. Дело сделано уже.

— Когда будешь?

— Поздно вечером. Поезд прибывает в двадцать два часа. Я отдам тебе сына и у меня срочная пересадка. Всего полчаса свободных будет, — замолкает ненадолго. — Ты сердишься?

И что ответить? Злюсь. Но Илюха не при чем здесь. Пацана надо куда-то деть, и если она не смогла его пристроить, то значит и вправду так и было. Ладно, побуду с ним, никуда не деться. Разбираться стану по ходу действия. Не жизнь, а мыльная опера.

— Нет. Нормально все. Илье что понадобится? Что ему не хватает? Одежда там какая или игрушки?

— На твое усмотрение. Вроде, все есть необходимое…

— Оксан, я тебе сколько раз говорил. Не надо стесняться, — подгоняю ее нерешительность. — Говори прямо, что купить?

На том конце трубки затяжная пауза. Я не дергаю ее. Знаю, как подолгу может обдумывать ответы. Даже вижу сейчас как на яву, что сидит, немного сморщив нос, и накручивает прядь волос на палец.

— Ну-у-у… если хочешь, то зимнее купи что-нибудь. Ботинки там или комбез. Игрушки не нужны.

— Хорошо. Сбрось куда прибываете. Буду ждать.

— Угу. Спасибо, Матвей. Не знаю, чтобы я без тебя делала.

— Не вешай нос. Пока.