Хелен Кир – Малера (страница 25)
Не отрываясь от действия, она поднимает на меня глаза. Кажется или ведьминский блеск в них? Продолжает сосать, не прекращает. Завороженно наблюдаю, как появляюсь и пропадаю. Я гибну! Словно не на полу стою, а в зыбучем песке. Опоры нет! Только за взгляд этот зеленый держусь. Адова смесь внутри кипит и взрывается. Клокочет и бурлит огромными пузырями. Не знаю первый это минет Леры, да и знать не хочу, но меня тащит от того, что чувствую сейчас. Рассыпает и собирает к какую-то пластиковую колбу. Только благодаря этому не распадаюсь на молекулы.
Понимая, что не перестанет, в диком изнеможении откидываю голову назад и обхватываю голову Леры руками, притягиваю к себе и, конечно, пропускаю тот миг, когда берет глубже и напористее несколько раз. Влажный рот окутывает, язык полирует и гладит, губы плотно охватывают. Да сука! Как же вытерпеть и не обкончаться раньше времени!
Поднимаю малышку с колен. Слышу, как с чпоком выскальзывает мой ствол изо рта. Пока тяну вверх, звук все еще преследует мое сознание. И действие сохраняется. Тащусь на живых ощущениях от ее минета. Такого не может быть, но я еще чувствую это, хотя она уже не сосет. Как так можно? Не понимаю!
— Понравилось? — справляясь со сбитым дыханием, хрипло спрашивает.
— Лучшее, что было…
— Еще?
Машу головой. Не сейчас. Не потому, что не хочу снова. О чем вообще речь! Я просто уже на пределе терпения. Мне в нее нужно. Чуть не сдох на этом празднике. Все досаждали, все донимали! Замучился быть почти рядом. Я хотел ближе, как сейчас. И смотался только из-за того, что в агонии находился. А утащить на глазах у всех невозможно было. Народа много, а видел только ее — Леру.
Быстро раздеваю, стаскиваю одежду, спешу оставить голой. Пока снимаю платье, попутно вдыхаю аромат кожи. Свежая, манкая, примагничивающая. Откачиваясь на миг, смотрю. Красивая! Дурею от нее, слетаю с катушек. Как же я ждал, кто бы знал. Маленькая моя, девочка нежная!
Сажаю ее на подоконник и раздвигаю ноги. С готовностью раскрывается. Понимаю, что ни как тогда из-за любопытства. Это другое. Она сейчас все по-иному делает. Ее жажда настоящая. По взгляду и действиям отсекаю все. Пока залипаю на разглядывании, понимаю вновь что заливаюсь сладкой патокой восторга. Я поплыл, как девственник от предвкушения. Она со мной. Лерка со мной!
Отклоняю ее чуть назад и широко развожу колени. Внезапно понимаю, что эрекция настолько сильная, что причиняет боль. Занимает сейчас не это, а совсем другое. Это так странно, что при сексе с Лерой, периодически выпадаю из реальности. Настолько залипаю на ней! Откинулась на широкий подоконник, закусив до белизны нижнюю губу, ждет. Быстро смещаю взгляд между ног. Гладкая киска. Мокрая. Блестит. Идеально развернутая. Провожу рукой по ней, задеваю сильнее клитор. Вздрагивает и еле слышно стонет.
— Нравится? — не могу не спросить, хоть и вижу. — Со мной ведь лучше, Лер…
Она запрокидывает голову и сильнее стонет, когда всовываю пальцы и растягиваю. Грудью выгибается и кладет себе ладони на соски, сильно сжимая их. И как терпеть дальше? Этот вид выбивает ламинат из-под ног, и я проваливаюсь снова в небытие. Только бешеные ощущения накрывают. Продираюсь сквозь них и ловлю в прицел малышку. И видит Бог, я не помню того момента, как вхожу. Понимаю, что внутри уже после первого толчка.
— Лучше, — выводит из транса ее голос. — Когда ты рядом…всегда…так.
Раздирает затылок. Полосует спину. Обхватывает ногами и сильнее подмахивает. Ей тоже хорошо! Нет. Ей просто труба! В нашем союзе нет того, что кто-то один хороводит. Мы обоюдно трахаем друг друга, и я не понимаю, кто кого сильнее. И не хочу понимать. Не в силах осознать в эту минуту ничего, кроме сумасшедшего восторга.
Похуй на всех! Похуй как выберусь из ситуации с Викой. Параллельно все.
Только Лера имеет значение. Только она мой мир! Размыкаю ноги, сомкнутые вокруг и снова раскрываю ее. Держу колени выше и неотрывно смотрю, как вхожу в сочную плоть. Тугая…Так плотно обхватывает, что иной раз с трудом двигаюсь. Вид действующего члена в Лерке подводит к той грани сильнейшего возбуждения, что терпеть становится уже невозможно. Все остро, едва выносимо.
Трахаю и смотрю на девочку свою, слежу за эмоциями. Бляяя… Я так надеюсь, что на свою. Вряд ли отпущу ее теперь. Краем ума осознаю, что с ней приобрел уникальную возможность в сексе — думать о происходящем в моменте. Открывает меня малышка.
Приподнимаю почти в вертикальное положении, крепче упираюсь ногами и, блядь буду, выдаю такой полет шмеля, что через несколько секунд у нас полные корзинки меда. Содрогаясь и хватаясь за меня, Лера кончает, и ее влага стекает по моим бедрам. Так тесно приникает своим телом, что с усилием выскальзываю и тут же сливаю сперму на пол. Пока не прошел пик дикой тряски, все еще обнимаемся и целуемся, гладим друг друга нежно и требовательно одновременно.
— С днем рождения, Матвей, — говорит мне куда-то в плечо.
— Это был… подарок?
Лера отстраняется, все еще помутневшими от пережитого глазами, взирает на меня. Губы распухли, кожа на лице порозовела, влажная, теплая. Моя! Жду, что ответит. Я-то вкладываю иной смысл, зная, что может в этот же момент смотать. А я не хочу! Не могу отпустить больше. Молчит. Бродит взглядом по моему лицу, трогает пальчиками нос, щеки, по губам проходится бегло. От ее прикосновений снова бросает в неконтролируемую дрожь.
Наконец, обнимает и прижимается. Дыхание опаляет плечи. Обхватываю руками и стискиваю. Держу, как хрустальную вазу. И я боюсь сейчас. Словно приговор, жду ответ.
— Нет, — глаза в глаза. — Не подарок. Это другое. А презент…
Соскальзывает на пол. Бредет к своей небольшой сумке. Возвращается назад и протягивает маленький пакет. Тут же раскрываю и вытягиваю на свет. Браслет с гравировкой. Подношу ближе и различаю надпись «Если бы…» Что она имеет ввиду?
Лера обнимает и целует. Захватываю в замок. Вопросительно смотрю, ищу ответ.
— С днем рождения.
— Спасибо. Как это понимать, Лер?
22
— Ну почему? — орет Вика на весь дом.
Морщусь от визга. Благо нет никого, все уехали.
Мать утром с трагическим видом сидела за чашкой кофе. Бледная, почти прозрачная. Хотел подколоть по поводу похмелья, но не стал. Вовремя увидел, как батя предупреждающе машет головой.
— Ма, доброе утро! — наклоняюсь, чтобы поцеловать.
Она недовольно подставляет щеку и, не глядя на меня, отпивает глоток. Устало потирает виски. Маякую бате, типа, гроза надолго? Он неопределенно пожимает плечами.
— Можете не посылать друг другу знаки, — раздается ее голос. — Сядь, пожалуйста, — кивает на стул.
Началось. Ладно, сам заварил, сам и расхлебаю. Сажусь и строю глазки. Мама нечитаемо взирает на меня. Понимаю, что ни хрена мое обаяние не действует. Она такая у нас, да. Не прорежешь ни хрена. На вид вся такая мягкая и покладистая, но если что не по ее, то дело труба.
— Мам, давай я сразу скажу — все решу. Прямо сегодня. Прости за цирк с Викой, но я правда не знал, что все так будет.
— Что будет?
Батя стоит позади мамы и складывает руки крестом. Значит, не сказал ей ничего. Ну, понятно почему! Она пока не верит, что могу быть серьезен, это ясно. И если на данный момент вывалю ей о намерениях по отношению к Лере, то могу нарваться на скандал. Рискую получить огромный вагон недоверия. Дружбу семей нельзя разрушить!
— Мам, я все улажу, ок? Она уедет. Сегодня.
— Хорошо бы. Извини, но то, что было вчера… — нервно постукивает ногтем по кружке — вообще за гранью! И еще, что она плела про возможную свадьбу? Вашу!
Ого! Вот это Виктория хватанула! Это в каком же бреду мы с ней об этом разговаривали? Такого точно не помню. Это нелепое заявление даже не злит меня, а скорее наоборот. Хотя смешного мало совсем. Пока заправляю кофемашину, как бы беру негласную паузу перед ответом. Благо понимают мои, что несколько неожиданная новость для меня сейчас была. Молчат. И я тоже пока ничего не говорю. Машинально засыпаю кофе и доливаю свежего молока, выбираю режим. Тупо смотрю на гудящий аппарат и потом на тонкую кремовую струйку.
Ее приезд был своеобразной броней для меня. Эгоист я, тут ни хрена не поделать. Угу. Но не стыдно по одной единственной причине: я всегда знал, что Вика охотится на парней с большими бабками. Видимо по критериям подошел ей. По сути, мы ничего друг другу не должны. Она изображала любовь, я изображал интерес и отваживал в мозгах Леру. Все. Это — все!
Да и с малышкой непонятки конкретные были. Вот и использовал объект для ревности, хотя не уверен был, что подействует. По-детски? Возможно! Но на войне все средства хороши, я считаю, что это был хороший ход.
Иду с кружкой назад. Мать все еще сидит с неприступным видом. П-ф-ф-ф-ф, надо сказать. Не то, чтобы я за что-то отчитываюсь, просто так повелось у нас в семье, что мы умеем разговаривать друг с другом. Чтобы мы не творили, какие бы действия не совершали, у нас правило — родители не должны волноваться, а следовательно все проступки обсуждаются (ну почти), вот так, ничего не поделать. И каждый член нашей группировки блюдет его. Даже ебанутый Молот! Лерочка не в счет пока.
— Ма, — беру ее за руку — прости, ладно? Больше не повторится такое. А по поводу слов Вики не заморачивайся. Херня все это.