Хелен Кир – Малера (страница 18)

— Аааа, стопэ! — оживляется охранник. — Были, точно! Только это, Вань, — мнется он — если я не ошибаюсь, девочки разгулялись. Иди быстрее! А кто это?

— Сестра! — раздраженно кивает и пилит внутрь.

— Да вы гляжу всей родней приперлись.

— Угу, — шипит себе под нос Молот. — Семейный подряд. Н-нууу, сучки!

Я или тупой, или не понимаю, что сейчас имелось ввиду. Какого хрена значит это «разгулялись»? Они что охренели? Потрахалась со мной и ушелестела заниматься чем? А как же любовь? А как же я? Это сука что творится здесь?

За этими мыслями упираюсь в спину Ваньки, который внезапно остановился. Не видно ни хера, потому что это глыба, а не человек! Выглядываю из-за плеча и каменею. Тебе конец, Архарова! Просто кончище!

Бегло допираю, что это заведение состоит из нескольких ярусов. Сектор боев, выше что-то типа бара, а еще выше что-то дискачное. Шум, грохот, ор, жуткая какофония. Эти адовые звуки раздирает громовой голос ринг-анонсер. Прямо в центре октагон, в котором бьются бойцы. Это не похоже ни на что годное, скорее всего напоминает бессмысленное и беспощадное побоище. В таких боях больше шоу, чем действа. Ванька морщится, оглядывая клетку.

Ладно, это не мое дело, кто там и чем занимается. Беспокойно рыщу взглядом по помещению, силясь отыскать нашу пропажу. Да-а-а… Первые ряды занимают обезумевшие дамы, слюни которых заливают пол. Алчущие крови, зрелищ, тестостероновых тел, мечтающие трахнуться с этими парнями, которые сейчас молотят друг друга на ринге. Кто-то платит за это огромные деньги. Я не против секса, это естественно, но почему-то именно сейчас мне хочется блевать от перекошенных вожделением лиц текущих особей.

Случайно перевожу взгляд вверх и вижу Леру и Злату. Стоят наверху, облокотившись о железные перила и внимают происходящему. В руках по бокалу. Лерка одета в бесстыдно узкие брюки, которые ее обтягивают словно вторая кожа. Топ с длинными рукавами оголяет живот. Она стоит, заведя ногу за ногу и опирается о прутья. Куда так зад оттопырила? Проходящие за ними неприкрыто лупятся на ее орех, а она стоит хоть бы что! Златка скромнее, но кожаные шорты у нее короче некуда.

— Вырядилась, как блядь на трассу! — сквозь зубы выдает Молот, зло смотря на Злату. — Пьют, что ли? Ну блядь, сейчас отгребут!

— Полегче, Вань, — торможу его.

— Угу. Понял. Че ты лупишься туда, сука? — кричит он, пытаясь переорать грохот, проходящему мимо парню, который останавливается около Златы.

Молот, расталкивая людей, устремляется вперед. Пока пробираемся через плотную толпу, с беспокойством поглядываю туда. Тот мужик начинает хватать Злату за руку. Лера, конечно, впрягается и начинается скандал. Народ плотнее сдвигается, потому что бой подходит к концу и беснование достигает своего апогея. Глохну от утробного воя и гула. Потеряв Ивана из вида, пру практически по головам. Лера держится, отталкивает этого урода от Златы, а та, как закаменела.

— Лера! — пытаюсь переорать толпу.

Наконец, выдираюсь из потока и перепрыгиваю ступени. Подбегаю вовремя, потому что эта тварь уже все пределы перешла. Словесно разбираться некогда. Пизжу сходу! Этот мешок, словив в челюсть, оседает на пол. Некогда о нем думать и анализировать состояние. Я смотрю на девочек. Вот спрашивается, на хрена поперлись сюда! Одним здесь делать нечего, понятно ведь. Дрожат, как осенние листья на дереве. Хотя Лера еще и от злости трясется и от чего-то еще.

Не успеваю снять картину в целом, так как из ниоткуда появляется Молот. Если я хоть как-то контролирую, то он вне себя. Первое на чем концентрируется, это на осевшем теле. Лицо Ваньки максимально перекошено, взгляд стеклянный, а это значит, что контроль потерян. Убьет! Хватаю его за плечи и держу, как могу.

— Вань! — ору ему в ухо. — Остынь! Не подходи, ему хватит, — Молот молча стряхивает меня. — Вань!

Лерка мигом оценив ситуацию, прыгает на Величанского и кричит.

— Ванечка, остановись. Ваня! — он ее не трогает, глаза немного проясняются. — Не надо! На фиг его, придурка этого! Ваня, у тебя же первенство. Ну прошу тебя! Мы больше никуда не пойдем без вас! Вань!

— Все. Слезай, — стряхивает и наклоняется на стонущим мужиком. — Слышь, падла… Моли Бога, что мои здесь. Запомни эти лица девушек, гандон. Подойдешь еще раз, тебе пизда. — хватает его за загривок и выталкивает в пространство. — Мразота!

Мужик убирается восвояси, но в принципе похрен уже. Оборачиваюсь на Леру. Дергается немного, но лицо держит. Понимаю, что здесь говорить вообще не вариант, но тачка, на которой приехали — одна. Так что держать баланс придется до дома. Цепляю на лицо независимое выражение и толкаю.

— Подвезу?

— Да, — все, что отвечает.

Ладно. Шарю по сторонам и то, что вижу ни разу не радует. Злата плачет, а над ней разъяренный Молот нависает. Выхватывает бокал из ее рук и разбивает о стену. Догадываюсь обо всем, но молчу. Не мое дело. Киваю Ваньке, и он молча, схватив Шахову за плечи, волочет ее к выходу. Киваю Лере в том же направлении.

— Уходим.

15

Молот просит тормознуть невдалеке у дома Шаховых. Злой, как черт вытаскивает Злату и тащит за собой. Она даже не успевает с нами попрощаться. Ловлю себя на мысли, что наряду с тайфуном Ваньки, я как-то гашусь. Перебором станет, если я тоже начну воевать, поэтому не обостряю. Молча рулю не домой, а увожу Леру подальше. Везу к реке.

Лера сидит, нахохлившись словно воробей. Сжала руки в замок, пальцы побелели. Намеренно не смотрит на меня, пялит в окно с упрямой одержимостью. Весь ее вид протестует против сложившихся обстоятельств. В чем дело-то? Молча продолжаю путь, пока не упираюсь в пологий берег. Гашу двигатель и оставив приглушенный свет фар, который выхватывает спокойную гладь воды, откидываюсь на кресло. Молчим.

Пытаюсь хоть что-то анализировать. Меня факт ее пребывания в этом клубе крайне смутил. По мере угасания злобных эмоций хочу понять, какого черта девочки там делали. Безусловно Ванька знает больше, но у меня ощущение, что не скажет. Почему, не знаю.

Оборачиваюсь и рассматриваю Леру. Вот она. Близко. Рядом. Только сильно вздрюченная. Все же надо начинать разговаривать, уехали же не зря. Набиваю в мессенджер ее матери короткое сообщение, что с ней все в порядке и скоро привезу. Как только выполняю, поворачиваюсь к моей зайке.

— Лер, что с тобой? Я тебя обидел?

Она дергается и еще сильнее насупливается. Нагибается немного и обхватывает себя руками. Лунный свет падает ей на лицо, и я вижу, какая она бледная и напряженная. Острой бритвой сечет мне догадка, что она жалеет обо всем, что между нами произошло. Иначе почему все так? Неужели это конец? Все летит в пропасть, так и не набрав своего стремительного хода.

— Нет, — скорее шипит, чем говорит.

— Тогда я не понимаю, — собираюсь с мыслями. — Что тебе не так? Ты жалеешь, да?

— Нет, — упрямо талдычит, но все это с видом таким неприступным и отталкивающим, что в принципе и без слов ясно.

— Посмотри на меня, — тихо, но настойчиво прошу.

Выдохнув сквозь сжатые зубы, она поворачивается. Лицо теперь полыхает. Глаза зло и дьявольски сверкают. Она вся скручена, словно пружина.

— Ну что тебе надо, Матвей? — четко проговаривает и громко. — То, что произошло… Это ошибка. Нам нельзя было, зря я это сделала. Не надо! То, о чем мы подумали после, даже звучит омерзительно. И никто из наших этого не примет. Да бред какой-то вообще…

— Замолчи! — наклонившись к ней, выдыхаю прямо в лицо. — Просто заткнись. Чьими словами говоришь? Неужели своими?

— Своими, Мот! — кричит она. — Ты понимаешь, что мы не должны даже думать о этом. Понимаешь? Это зашквар просто!

Да что у нее в голове? Ведь все хорошо было. Ну какого она начала этот треш.

— Ты сама пришла, забыла? Хотела узнат, — выдаю единственное, что сейчас годно для продолжения диалога. — Ведь тебе кайфово со мной было. Разве не так? Тебе же понравилось!

— И что? — отворачивается она. — Это ровным счетом ничего не значит вообще. Просто секс. У тебя его в жизни мало было разве? Считай, что я очередной проходной вариант. Не надо парится.

— Ты где этого всего набралась? А? — в изумлении застываю. Не понимаю, кто из нас по жизни циник сейчас. — Лер, что с тобой? Почему так говоришь? Ну, ответь.

Да когда же я пропустил момент, что она превратилась в такую? Это же моя прежняя Лера, но она все же чужая. Или это что-то иное теперь, ну то, что происходит, то есть вся наша ситуация. Нет желания с этим мириться. Все еще хочу сгладить и поворачиваясь, пытаюсь взять ее за руку. Не смотря на теплый вечер, пальцы ледяные и неживые. Захватываю плотнее и подношу к своим губам. Грею дыханием и попутно смотрю на Лерку.

— Матвей, давай все забудем, — произносит будничным голосом.

— Нет. Не хочу.

— Я хочу, — выдирает кисть из моих ладоней. — Отвези меня домой.

— Лер, или говоришь, или стоим здесь до утра. Что изменилось с момента, когда ты от меня ушла?

— Да ничего и не менялось, — осторожно вынимает руки из моих. — Матвей, у меня Макс. Я не могу его кинуть, да и не хочу. Ты тоже не свободен. И чтобы я не думала, мой отец никогда не разрешит быть нам вместе. Ну в смысле — спохватывается, аж дергается всем телом — даже если и пришла бы эта безумная мысль в голову. Нам не по пути. Детство закончилось, Мот! Мы уже давно не те, кто были раньше. И ты больше не моя нянька.