Хелен Кир – Малера (страница 12)

— В смысле? — поднимает брови. — Мы теперь в контрах? А как же вся наша прежняя жизнь?

— Нет, малыш. Мы, как ты выражаешься, не в контрах. Просто теперь я хочу, чтобы ты была моей. И ты будешь. Не ори! — прижимаю ей палец к губам, когда вижу, что она открыла рот для потока возмущений. — Ну не смогу я как раньше. Перемкнуло. Ясно? Короче, я понял. Ты росла только для меня. Ты моя!

Архарова отползает от меня и растерянно смотрит. Глаза в какой-то момент наливаются слезами. Она даже больше не злится. Она в шоке. Да я и сам там же нахожусь. До конца не догоняю, какого хера так вышло. Но я не могу по-другому. Как бы я не старался, все равно возвращаюсь к тому, что она моя. Нет больше ни грамма сомнений. Вообще нет.

Это карма, судьба, стечение обстоятельств. Я хуй знаю что! Но я не могу отдать ее кому-то, особенно этому придурку. Ну что он ей может дать? Да ничего! Он по факту просто гандон и все. А я другое!

— Мот, ты больной? — настороженно спрашивает. — Ты реально считаешь, что у нас что-то выйдет?

— Обязательно!

— Нет, ты все-таки чокнутый. А обо мне ты подумал? Спросил?

— Лер, я все видел, как ты смотрела, — высказываю ей свои догадки. — И поцелуй нечаянный наш тебе понравился. Да? Иначе что засмущалась потом?

Краснеет страшно. Просто помидор перезрелый. Закрывается. Опускает лицо в свои коленки и занавешивается волосами. Молчит, ничего не говорит, но я-то знаю, что прав. Не лез бы тогда, если бы ошибался. Да? Да же! Да!

— Тебе показалось, — доносится глухой голос.

— Ага. Точняк.

Улыбка раздирает мое лицо. Не могу сдержать. Захлестывает от того, что верные догадки. Я знал! Знал же ж!!! Все получится, пусть не сразу.

— Пошел ты, извращенец!

Махом перекидывается через меня и за секунду исчезает. Это что? Что за херня!

Свинтила. Смахнулась как фанера. Да что за нахрен! Ладно. Все равно по-моему будет. Побрыкается пусть немного. На празднике моем помотаю ей нервы. Ревность самое лучшее лекарство для проявления чувств. Воспользуюсь Викой. А Лерка, хер с ним, пусть с Максиком припиливает, а там на месте разберемся. Испорчу один свой день рождения. Их еще много будет.

Привожу себя в порядок и иду в дом. Сажусь за стол и все оставшееся время ловлю на себе внимательный и чуть раздраженный взгляд дядь Спарта. Лыблюсь в ответ! Че еще мне делать. Замечаю, как мой батя над нами ржет.

Батя Ванга в действии. По ходу тоже просек.

10

— Убери руку, мне неудобно, — шипит Лера, толкает меня с подлокотника.

Молча снимаю и позволяю сесть так, как ей хочется. Хорошо, фиг с ней, пусть психует. Впереди нас восседают родители. Они настолько увлечены игрой солиста на виолончели, что вряд ли слышат нашу возню.

Бушует. Революционерка неугомонная. Ну я так думаю, если злится, то значит небезнадежно все. Значит что-то есть у нее ко мне. Значит…

— Не дыши в мою сторону!

Да бля… Я сейчас ей по заднице настегаю. Просто отхреначу прямо здесь при всех! При воспоминании о Леркиной заднице-орехе мигом поднимается не только настроение, но и мой член. Он прям восстает и каменеет. Сукаааа…. Ну в филармонии же!

Меняю положение в кресле и пытаюсь сосредоточиться на игре солиста. Даже глаза прикрываю, пытаюсь погружаться в произведение. Ну чтобы побыстрее пришло воодушевление. Три струны. Всего три струны. И смычок. Как он пилит на инструменте так забористо? Внимательно луплюсь на него. Солист весь растворился в музыке. Он и есть само продолжение смычка, который соприкасаясь со струнами, рождает эту мелодию.

— Отвернись!

Ну я не виноват, что моя башка все время поворачивается в сторону Лерки. Я даже не участвую в этом процессе осознано. Просто натыкаюсь на ее разгневанное лицо и прочухиваю тот момент, когда начинает возмущаться. Не в силах ругаться, откидываюсь на спинку.

— Ты вообще охренел? — тычет мне пальцем между ног.

Да чтобы ее! Закидываю ногу на ногу, предварительно запихнув между ними конец.

— Извини!

Да какого хера я все время должен оправдываться и извиняться. Ну встал и что? Из-за нее же. Ведь не дура, понимает все. Другое дело, что мы не одни, но я, блядь, не в силах этот процесс эрекции контролировать. И по команде член не обвиснет! Зато, есть несомненный плюс, пусть видит, что теперь на нее реакция исключительно такая.

Максимально сосредотачиваюсь на музыке, чтобы все же больше не обострять. К счастью, двухчасовой концерт подходит к концу. Аплодируем неменьше двадцати минут. Всех на бис и все такое. Рассеянно хлопаю и кошусь на свою присуху. В который раз поражаюсь ее красоте. И где раньше мои глаза были? Ведь как заново открываю Леру для себя.

Она не в каноническом плане красотка. Архарова еще плюсом необычная. В лице таится холодная хищность, притягательность звериная просто, густая и вязкая. Изящная, грациозная и гибкая. А раздраженность придает сексуальность, как ни странно. Так и хочется заграбастать. Руки чешутся, про другое молчу.

На хер все предрассудки, еще раз себя убеждаю. На кукуй все! Заберу, украду, унесу! Моя будет. Отвечаю, все для этого сделаю.

— Слышишь, недотрога, — осторожно склоняюсь к ней — надеюсь ужинать со всеми отправишься, не смоешься?

— Не шмоюсь-не шмоюсь. — дразнится, скривившись как дите малолетнее, шепелявит за каким-то хреном.

— Че? Папка прижал?

— Тьфу на тебя, ирод! — наклоняется к отцу и обнимает его за шею.

Выходим из зала. Лерка виснет на руке Спарта. Сучка. Могла бы и со мной пойти. Идет, виляет своей жопой. Плетусь позади, периодически сканируя зад Архаровой, пока не нагоняет батя. Закидывает мне руку на плечо и замедляет шаг. Подстраиваюсь и иду медленнее. Батя пока вещает независимую кучу слов о впечатлениях, несет что-то отстраненное. Понимаю с трудом.

Мама с тетей Ладой уходят далеко вперед, а про Лерку с отцом и говорить нечего. Он поволок свое сокровище быстрее ветра к тачке, чтоб укрыть там. Помешан Спарт! Никогда не видел такого сильного переживания о дочери. По любому поводу просто! Я не знаю, чтобы с ним было, если бы узнал о своей оторве хоть что-либо. Зря они ее со мной в детстве оставляли, Лерка шифруется по круче разведчика. Обучение прошла успешно.

— И что дальше, сын? — останавливает меня отец.

— В смысле?

— Что с Лерой планируешь?

Его внимательный взгляд просто рентгеном проходит по лицу и останавливается прямо в моих зрачках. Первые секунды теряюсь. Я, конечно, знал, что батя тот еще гипнотизер, но чтоб вот так смотреть, это нечто. Да, маме без вариантов было за него не выйти. Ведьмак! Вырываюсь из глубокого взгляда, прихожу в себя. Чуть не сболтнул лишнего, но видать мне тоже кое-что от него досталось, если выпутаться смог.

— Ничего пока не планирую.

— Матвей, — прибавляет жести. — Она мне как дочь. И Спартом я тоже дорожу. Он мой единственный настоящий друг.

— Бать, остановись. Я ее никогда не обижу.

Отец внимательно смотрит на меня. Внезапно кладет мне руки на плечи и приблизившись произносит.

— Если ты решил просто к ней свой хер на время сносить, то я тебе сам…оторву. Не этим местом надо думать. Другим, — прикладывает ладонь к моему сердцу. — Пока тут трескаться не начнет. Не смей! Понял?

Тут трескаться не начнет… Тут трескаться не начнет….

— Понял, бать. Я понял.

— Хорошо, — еще один пронизывающий взгляд. — Ну что идем?

Киваю и следую за ним. Да… Такие дела… Нет, я не ссыканул, конечно. Просто слова отца провалились глубоко внутрь и застряли там. Двигаются, собираются в капсулу, которая помещается в грудине и не хочет выходить. Она там, напоминает без конца о сказанном. Не убрать ее теперь. Мешает мне это? Да не знаю пока.

— Па?

— М?

— Я никогда не спрашивал, а как ты понял, что мама это твое?

Я взрослый парень, но иногда пробивает на сопливость. Ну да, а что такого-то? Это ж батя мой! Он замирает и через миг его лицо озаряет такой теплый свет, что становится немного завидно, что ему столько лет, а по нему видно, как тащится от матери. У меня такого еще не было ни с кем, если только…

— С первого взгляда. Сразу. Да я и не видел особо кроме нее никого. Маша всех собой закрывала. Короче, закоротило сразу. У меня, — смеется. — У Маши позже. Не знаю, может песню когда написал для нее. Знаешь, я тогда на сцену босым вышел. Это было неким символом, что босиком пойду за ней на край света. А песня и правда была хорошая. А потом наращивал обороты и пробивал брешь в ее глухой обороне. Он же сразу забеременела и испугалась. Пришлось брать на абордаж. И как понимаешь, я взял, потому что понимал, что Маша и есть моя жизнь.

— Понял, — бурчу и двигаюсь вперед, почему-то смущаюсь от откровения. Хотя спросил сам, но не ожидал, что заполыхаю как пионерка.

Пионерка это что-то из древнего прошлого. Бабушка что-то подобное рассказывала. Я запомнил только кумачевый цвет галстука. Вот, наверное, сейчас такое у меня на лице. Ладно, прорвемся. Лера уже скрылась в машине, но через приоткрытое стекло я ее вижу. Полосую разглядыванием. Чувствует. Поднимает в ответ свои глаза и тут же показывает мне язык. Секунда и стекло плавно поднимается. Детский сад! Но язык этот… просто… м-м-м-м-х. Я увидел. Бреду к тачке, даже не понимаю, что бормочу себе под нос ругательства. А позади батя, идет и ржет. Спасибо, помощничек!

Загружаемся и трогаемся в рест. Опять Лерка рядом со мной. Нас, как в детстве, всегда вместе сажают. Но я как бы не против, а очень даже за. Я вяловато бегу глазами по меню. Если честно, я бы выпил сейчас немного. Хотя кому я тут заливаю, да много, конечно. Вискарь бы не помешал, но сегодня все прилично, поэтому обойдусь парочкой бокалов легкого. Батя пить отказался, вот он и поведет. Лерке везет меньше, хотя она и не выпивает особо. Ей папочка разрешил лишь сок. Так и надо этой бубуке.