Хелен Кир – Измена. Забудь обо мне (страница 13)

Перехватывает спазмом. Я пульсирую, как свежая рана. Быстро же он переквалифицировался. Одним днем. Раз и все! Значит ее мужчина … Её …

— Серьезно? — поднимает бровь подруга. — Что-то не помню, чтобы о тебе говорили на собрании, как о лице, что может таскаться где угодно. Может ты террористка. Кстати, надо полицию вызвать.

Несмотря на ситуацию мне немного смешно.

Вот умеет Ди вывернуть в свою пользу. Боже, как я хочу собраться. Как я хочу остервенеть. Научите меня, девочки. Подскажите хоть кто-то! Как это делать? Что ж я за тряпка-то такая. Чуть что и сопли на кулак наматываю. М-м, как задрало!

— Я тебе сейчас вызову! — грозится. — Я так вызову. Слышь, замараха, чтобы завтра тебя тут не было.

Это мне.

Вот же падлюка.

Командовать еще будет.

Соскребаю, как бабка в колобке со всех сусеков наглости побольше и по капле в ладошку противостояния надавливаю. Хватит, да? Надо отвечать.

Нагло шпарю по ухоженному лицу хамоватым взглядом.

— Обязательно. Бегу. Волосы назад.

Даже Диана прячет ухмылку. Ой, перегнула что ли? Но Ди прям подмигивает.

Зато Тата зеленеет. Швыряет в стену клатч. Упирается в стол руками, наклоняется надо мной и шипит. Взгляд не отвожу, успеваю рассмотреть филлеры, идеально структурированные брови, подкачанные губы.

— Яр мой. Поняла, дешевка? Он и был мой, а ты — презрительно фыркает, — ты гребанный фастфуд. Запомни, грязнуха деревенская.

Не ведаю какая сила поднимает меня, но в глазах темнеет. Сука!

— Заткнись.

— О, — удовлетворенно тянет уголки губ, — цапануло? Ну естественно. Ты создана для того, чтобы коров доить и ходить в платьице в цветочек. Возвращайся к курам и уткам. Они тебе очень подходили. Мамаша с папашей к чему приучили, тем и занимайся. Лохушка сельская, найди себе тракториста.

Как там? Красные линии пересечены, теперь только жесть в ответ.

Прерывисто дышу, но пока еще себя контролирую. Проворачиваю слова в голове. Может я бы и проигнорила, но мама и папа … Нельзя.

— Лови тогда, — сухо выдаю, — от лохушки сельской, — и боже прости меня, — хватаю за волосы и прикладываю со всей силы ее мордой об стол.

16

— Ты что творишь, дура!

Я разбила ей губы. В углу сочится кровь. Тата вся красная, всклокоченная. Она настолько в шоке. Не верит, что приложили лицом. Не ожидала, что руку на нее подниму. Видимо в жизни такого никогда не случалось. Прикладывает ладонь к лицу и смотрит на красные размазанные капли.

— Эй, спокойно, — предупреждает Ди, закрывая меня собой.

— Спокойно? — набирает обороты. — Спокойно?!

Визжит на всю бытовку. Я же обхожу подругу и выхожу на первую линию. Что ж поделать, мы уже пару раз подрались. Такая видать судьба, она не спрашивает, как удобнее, а подкидывает разные сюрпризы. Как сейчас, например.

— Ну дрянь, — бросается и хватает небольшую табуретку, — сейчас ты получишь.

С воплем нападает, как индеец с томагавком наперевес. Стараюсь оттолкнуть Диану, она же подпрыгивает, пытаясь защитить от удара, мы сталкиваемся, падаем и я заваливаюсь на бок, а сверху опускается стул.

Ох, как больно. Подскакиваю на ноги, как ужаленная. Неугомонная вновь на меня нападает.

— Убью! Чтобы завтра тебя не было тут … Завтра не было ….

Изгибаюсь, хватаю за руки, раздираю кожу ей в кровь. И вдруг все исчезает. Я в странном состоянии. Отряхиваюсь, ошарашенно осматриваюсь по сторонам. В углу скрючившись сидит Тата, а над ней нависает Яр.

Его шевелюра растрепана и стоит дыбом. И если бы я сейчас была на месте Татки, то никогда в жизни не подумала, что склонились надо мной с добрыми намерениями. Может она сабмиссив и ей так нравится? Хотя кому говорить подобное? Мне?

Меня вообще на помойку выбросили за ненадобностью. Правда в отличие Таты в глаза ему с собачьей преданностью не заглядываю.

— Ты что здесь делаешь?

Рычит, как зверь.

Тата сжимается, становится в два раза меньше ростом. Лицо скукоживается и обильные слезы проливаются. Они потоком льются, так горько рыдает, так плачет. Осталось только схватится себя за волосы и рвать.

— Ярик, — тянет к нему руки, — она набросилась на меня.

Мои глаза сейчас переплюнут размер Совы из Винни-Пуха. Надо же как изящно врет. Вот же брехло. Навалять бы ей следом за поганый язык.

Как же все бесит, как же надоел фарс. Ну почему я все время с ними сталкиваюсь, а? Это такое чувство юмора у судьбы, наверное. Больше разумного объяснения не вижу.

Вытираю кончик носа. Оттягиваю рукава мастерки. Замерзла от стресса. Пытаюсь к себе прислушаться, вроде ничего не болит. Табуретка хоть и пластиковая, но все равно ощутимо было.

Безучастно наблюдаю за ними, как кино смотрю.

Гордеев дергает Тату, ставит на ноги, будто забывает о ней. Развернувшись, сверлит нас взглядом. Разбиваюсь о ледышки. Сыплюсь со звоном. Надо же какая реакция. Готов защищать ее, да?

Надменно выворачиваю губы и презрительно морщусь. Не собираюсь оправдываться. Пусть хоть разорвет.

— И?

— Что «и»?

— Как все это, — обводит кругом, — можешь объяснить? Что за драка?

— У женщины своей спроси.

Предательски виляет голос. Хватаюсь за горло, ругаю себя, что дрогнула. Гордеев не дурак, догадается, что мне не все равно. Только что же теперь, ведь Тата его женщина в настоящий момент и, видимо, была ей всегда. Я же транзитный пассажир в жизни Гордея.

Разве я хотела расставаться. Да нет, конечно. Только Яр распорядился по-своему. Короткая любовная остановка не стала постоянной. Добро пожаловать, вон из реальности Яра.

— Я пришла в гости! — визжит Тата.

Вырывает из печальных грез мерзкий голос.

— И быстро предложила Алене исчезнуть с горизонта? — повышает голос Диана. — Хватит притворяться. Это ты спровоцировала драку.

— Ярик, — снова в мольбе протягивает руки. Вот это актриса. Аплодирую стоя! — Это не так.

— Врунья! — кричит Ди. — Ты обзывала её. Сказать как?

Я молча выхожу из подсобки. Оправдываться и объяснять сил нет. Это низко говорить о том, чего не было в помине. И вообще мне плохо от того, что я без конца становлюсь участницей долбаного тройственного союза.

Знала бы — сбежала сразу. Но я влюбилась в Гордеева. Будь проклят тот день, когда понадеялась на помощь. Лучше бы обошла стороной его дом.

Мне обидно.

И еще я беременна от него. Я даже сказать ему не могу, потому что боюсь последствий. Он обязательно скажет Сергею. И тот слетит с катушек. Быть пленницей до конца дней. Не хочу!

Но еще я уверена, что не нужна Яру ни при каких условиях, так значит и ребенок ему тоже будет не нужен. Одна выращу. Все одна. Пошли вы все к черту!

— Ты куда? — останавливает Гордеев, осторожно прикоснувшись к локтю. Тут же бьет током. Яркая дрожь бежит по телу. Съеживаюсь и стараюсь скрыться скорее. — Алёна, я хочу знать.

— Пусти.

— Яр! Оставь ее, — Тата вновь рядом, виснет на Гордееве.

Вот же липучка. Пиявка прям!

Фыркаю. Смотреть на унижение неприятно. Но каждому свое.

— Заткнись! Быстро ушла. Я с тобой потом поговорю. Бегом, сука! — встряхивает так сильно что голова мотается как на нитке.