Хелен Кир – Измена. Я лучше чем она (страница 23)
Постепенно вопросы отпадают нерешенными, я захожу в кухню и следуя четким инструкциям из инета пытаюсь растопить печь. Когда огонь разгорается, сажусь рядом прямо на пол и смотрю в открытую дверцу. Пламя отбрасывает блики на сумеречный пол и становится тепло и грустно одновременно. Как моя жизнь, то горит, то тлеет. Главное, чтобы вовсе не затухла.
Вспоминаю, что я даже не ела. Копаюсь в чемодане. Достаю сыр и сухую колбасу. Вот она деревенская жизнь и доставку не закажешь. Да и черт с ней. Завтра куплю продуктов и сварю себе что-нибудь. Я же не безрукая в конце концов.
Нахожу кружку, чай и сахар. Жду пока закипит вода. Мне почему-то не хочется зажигать верхний свет. Кажется, что в полумраке есть определенное таинство. И еще в чужом доме мне совсем не страшно. Парадокс, ей-богу.
Меня будто под ноги толкает. На цыпочках подхожу к комнате Романа Александровича и немного подумав, трогаю дверь.
Не заперто. Скрип. Вдох. Волнение.
У него царит армейский порядок. Полуторка застелена покрывалом, на котором нет ни одной морщинки. Тумба с идеально ровной стопкой книг. Небольшая лампа. Аскетичные занавески на окнах и небольшой палас около кровати. Внимание привлекает огромный письменный стол, на котором множество листов, книги, карандашница забитая ручками и медная настольная лампа. Старинная и невозможно вычурная. Ясно. Завтра обшарю здесь каждый уголок. Уверена, что найду объяснение для себя. Хотя бы крошечное, но найду.
Надолго засиживаюсь у окна. Отрываюсь только подбросить дрова в печь. Это совсем другое тепло. Оно проникает не только в тело, в самую душу идет. Боже, это же простая печь, не паровое отопление, к которому мы привыкли. Треск дров словно спелые семечки рассщелкиваются. Уютно и умиротворяюще. Возможно, это одна из причин, по которой мне не страшно.
Подхожу закрыть заслонку, чтобы не вывалились угольки и невольно замираю. Мгновенно впрыскивается в кровь адреналин. Не двигаюсь от надвигающейся опасности, стою полусогнутая. Обостряются чувства, ясное ощущение угрозы непрерывно начинает витать в воздухе.
У дома останавливается машина. Огромная и черная. Свет фар раздирает мглу резким столбом. Морщусь от неожиданности. Первая мысль, что Самойлов передумал куда-то ехать и вернулся. Значит, не должен сильно удивиться, увидев новую жиличку в своем доме. Но я кожей чувствую, что это не он.
Высокая фигура приближается. Поднимается на крыльцо и настойчиво стучит в дверь. Забираюсь с ногами на кресло. Наблюдаю за происходящим до рези в глазах. Сбоку видно все действия приехавшего.
Мне не нужно долго гадать кто это. Я узнаю его из тысячи с закрытыми глазами. Разворот плеч и непокорно вздернутый волевой подбородок говорит сам за себя. У меня давно выработался рефлекс на приближение зверя.
Как бы не старалась купировать его в зародыше, все бесполезно. Узнаю, вычислю безошибочно. Я как на зов крови иду. Даже когда не хочу, противлюсь, все равно двигаюсь. Ощущаю всеми фибрами.
Я не открою ему. Не смогу разговаривать. Все пути отрезаны, зачем он приехал? Что еще ему нужно от меня? Мы развелись. Я не потребовала ничего за свободу. Все активы остались на месте. Деньги в сейфе не в счет.
Стук в окно грозит разбить стекла. Еще минута и осколки посыплются на пол. Не желаю неприятностей, не хочу, чтобы на грохот прибежала соседка. Громкий шум грозит тем, что меня могут просто попросить покинуть дом, а это мне совершенно не нужно. Только поэтому встаю на ватных ногах, бреду к двери. Гром продолжается, Давид и не думает прекращать, тарабанит как заведенный.
С каждым шагом в венах сворачивается кровь. Не от страха. Я давно уже не боюсь ничего. Жидкость сгущается по другому поводу. Не ждала. Не думала. Не хотела. Всё прожитое в пружины закрутила, тщательно смазала и запрятала в самую глубину. А теперь капканы распрямляются. Лезут напрочь из потаенных углов и захватывают тело, как зыбучая рябь.
Задержав дыхание, дергаю длинную щеколду. Медленно открываю дверь. В проеме появляется фигура бывшего. По знакомым очертаниям скольжу взглядом, но поднять его и посмотреть прямо в глаза нет желания. Что там увижу? Жалость? Холодность? Мне не нужно ни того ни другого.
В сумраке он просто великан. Барский стоит, засунув руки в карманы. Широко расставленные ноги крепко упираются в землю. Он всегда ведет себя будто мир принадлежит ему, вот и сейчас тоже самое. Понимает, что переходит границу или нет? Что дальше уже некуда переступать, а он все безжалостнее топчет слабую почву моей шаткой крепости.
Каждый раз Давид бесцеремонно вторгается в мою жизнь, каждый раз прет напролом, не интересуясь, а мне от его напора как? Ему наплевать.
Прищуренные глаза сверкают адским пламенем. Давит, как танк, хотя даже с места не двигается.
— Пустишь?
Хриплый голос пускает ток по венам. Наряду с демоническим голосом вибрируют и другие пульсации, пока неизвестного происхождения. Или мне кажется? Чуть ли не впервые я слышу что-то наподобие просьбы. Отдаленные нотки, что-то слегка навевающее невозможное. Может все же кажется?
Внезапно очень хочется закрыть дверь. Захлопнуть ее прямо перед властным носом бывшего, прежде чем отказать, все же спрашиваю. Женское любопытство оказывается сильнее. Или все же другое определение поведению на самом деле?
— Зачем?
Он усмехается и продолжает прожигать взглядом. Сволочь, по-прежнему не может принимать отказы. Даже завуалированных. Давид все прекрасно понимает, он далеко не идиот, ничто не в силах разрушить его решения. Вот и теперь также. Весь облик Барского кричит о том, что он не уедет, пока не добьется цели.
Я копирую его позу. Веду себя наглее, чем нужно. Снова прячу волнение далеко и контролируя голос, повторяю вопрос. Звучу нагло, почти провоцирую на конфликт. Для меня такое впервые, всю жизнь себя в рамках держала, но сегодня они рушатся с треском. Если Давид и удивлен, то вида не показывает. В ответ только наклоняется ближе и молчит.
Аромат окутывает пряно, сильно, настойчиво.
Тук-тук-тук… Колотится пульс и подскакивает сердце.
Отодвигаюсь от него, нечаянно спотыкаюсь о порожек. Барский ловит за локоть, но перехватив мой гневный и возмущенный взгляд, тут же отпускает.
— Тихо, дикая. Так что? Пустишь?
Глава 31
— Приятно было сотрудничать, — склоняет голову слизняк в мышином костюме, — хорошего дня.
Предпочитаю не отвечать. Даю отмашку, чтобы вышел из кабинета как можно скорее. После него хочется проветрить помещение. Фу, плюгавая душнила. Мерзота поганая.
— Скворцов? Саш, позаботься о том, чтобы морды, выходящей сейчас от меня, больше здесь не было. Да… Спасибо. Саш.
С дури бахаю трубкой о корпус по ни в чем неповинному телефону.
Блевота! Откуда же такие берутся. Как падальщики летят на павшую добычу в надежде урвать кусок, ничем не гнушаются. Сейчас продышусь и дам задание начальнику службы безопасности узнать все о мудаке, что поспешил слить информацию о бывшей. Я так понимаю она ему неплохо заплатила за работу, но сука решил сыграть в два очка.
В душе знаю, от чего меня растаскивает. Пережил бы любую информацию, но то, что здесь было касается Дины. А она мой личный триггер. Живу с оцарапанной кожей, с тех пор как ушла. Не мешает особо, но зудит зверски. Щиплет, ноет.
Да. Все так и есть. Не те года, чтобы отмазываться перед собой и лепить из себя непробиваемого. Зацепила Дина. Изо всех сил стараюсь отпустить, катилась бы она на хрен, но только когда со злости посылаю, могу представить, что как раз на мой и катится. Другого ей не должно быть дано. Да это же реально пиздец кромешный.
Я никогда никого не любил. Никогда. Пустое дело. Неблагодарное. Бабы лишь средство достижения оргазма. Все! На хуя мне прошлая жизнь? Ушла и ушла. Какого я думаю постоянно что с Динкой происходит? Что она ест, на чем спит. С кем предпочитаю не представлять. Уверяю себя, что ни с кем.
Не такая Дина, чтобы из кровати в кровать сигать. Хотя что там нашей кровати было… Условно, твою мать.
Тогда какого черта хочу ей помочь? В чем и сам не знаю.
А может в жопу предисловие? Давай, Барский, будь мужиком. Признайся, что просто хочешь видеть ее. Все же и так понятно. Просто видеть!
Ха, мать вашу! Ни хрена непросто. Неплохо еще и завалить бы. Устроить прощание под грохот внутренних барабанов. Ох, как бы неплохо это все было… М-м-х! Сука! Расставив ноги, зло смотрю на растущий бугор в брюках. Не вовремя. Как же все невовремя.
Блядская бывшая! Что в тебе такого? Что? Озверела лишь под конец нашего смешного бракосочетания. Все же терпела, как тягловая коняшка, а теперь она в моем буйном воображении только наездницей представляется.
Никогда меня так не тянуло. До хруста костей выворачивает. До дробления в позвонках.
Поеду. Адрес есть. В конце концов я ей должен. К херам невыполненный контракт, у нее деньги закончится могут. А происхождение меня вообще не интересует. Будь она хоть дочерью кого, мне наплевать.
Сбрасываю костюм прямо в офисе. Надеваю смену. Джинсы, футболка и куртка сойдет. Едва натянув кроссы, выскакиваю из кабинета. Бросаю секретарше, что еду по делам на случай, если отец будет разыскивать. Последние сомнения рассеиваются уже в машине. Все правильно делаю. Долги нужно уметь отдавать.