Хелен Кир – Измена. Ты выбрал не меня (страница 46)

На людях он, конечно, кремень. Его уважают и побаиваются. Свое имя он зарекомендовал однозначно твердо и навсегда. А успехов каких добился. Умочка мой, властелин оборудования. Но никому и никогда не позволю узнать, что мой Стас дома просто кот плюшевый. Особенно когда детьми обложится и мурчит, валяясь с ними у камина на пушистом ковре.

Пью чай и исподволь любуюсь ими. М-м-м, обожаю. Люблю не могу.

Дочка красавица, сынок чудо, муж вообще без комментариев. Мечта, а не мужик. И весь мой.

— Лена, не надо завидовать, — подкалывает Демидов.

— Пф-ф, я отдыхаю.

Прищуриваю глаз. Ладно. Пора. Да? Пока настроение хорошее. Обстановка, так сказать, по кайфу.

— Родной, я бы хотела поговорить.

С лица Стаса сползает улыбка, а я про себя умоляю, чтобы не злился. Строю самую страдальческую рожицу и складываю руки на груди. Ну блин, я же уже задолбалась дома. Неужели по мне не видно, а?

— Леночка, — скармливает кусочек докторской дочери и поднимает взгляд, — что-то у меня плохое предчувствие.

— Да? А давай я покормлю, а? Ты посиди рядом.

— Лен, — поднимает бровь, — ты же сегодня отдыхаешь, на детях я и бабули. Погоди … Демидова, — страшным голосом вещает, — ты что задумала?

Так.

Раз. Два. Три!

— Хочу выйти на работу. Пожалуйста!

Впервые в жизни вижу, как муж бессильно хлопает глазами. Обескуражен? Возмущен? В шоке? Ну что!

Бессильно цокаю и хватаюсь за волосы, быстро плету косу. Что не так-то? Дочке уже три года, Мишке … Ну что Мишке, большой уже. До яслей, конечно, далековато, но можно выйти из ситуации. Мама моя согласна помочь, няней нам пока не надо. Ладно, я и со Стасовой мамой шушукалась. Она тоже согласна.

— Стас, я на пол-ставочки. На крохотулечку … Хоть …

— Демидова, — громыхает муж, потом оглядывается на дочь, та увлеченно ест и нас не слушает. — Ешь, малышка, — одобряет Стас, чмокая Лину в макушку. — А ты, пойди сюда.

— Мне и тут хорошо.

— Включаешь Левицкую? А, Демидова? — хмурит брови, но не сильно.

Чувствую пробоину в броне. Надо дожимать.

Бросаюсь на шею и целую несколько раз подряд.

— Мне для кандидатской надо, родной. Я ж не успела. Помнишь, как после Камчатки вышло, — показываю на Линочку, — даже Израиль не понадобился. Чудо, да и только. Потом мы Мишу очень хотели. Ну мне надо тебе соответствовать, Стас. Ты вон уже кто, а я?

— Ты моя любимая, Лен, — серьезно и тревожно смотрит, — что за ерунду говоришь? Да если ты вообще ничего не захочешь больше, я все равно тебя любить буду до конца дней. Любую. Ученую. Успешную. Просто домохозяйку. Понимаешь?

Знаю. Уверена. Но, блин! Мне хочется. Я уже во сне оперирую. Мне снится.

— Стас, я только на половиночку, ладно? Материальчику наберу и все.

— Лен, обещай мне одно, можно?

Киваю быстро-быстро. Я правда выполню любое его желание. С готовностью слушаю.

— Слишком не увлекайся. Знаешь, что я понял за все время? Никакие регалии и должности не заменят валяния на ковре с детьми и тобой. Семья важнее всего.

Да конечно!

Все так и есть. Вот только немножко повоюю за кандидатскую и все.

Никогда я больше не поставлю в приоритет что-то другое. Все будет в рамках. Уж это я со спокойной душой выполню, потому что тоже обожаю лежать с ними, глядя как потрескивают дрова в камине.

И ничто не в силах заменить наше выстраданное, заслуженное, семейное, абсолютное счастье.

Конец.