Хелен Кир – Измена. Ты выбрал не меня (страница 31)

— Все, Лен, хватит.

— М-м, п-ф-ф … Плохо.

— Тебе же есть в чем еще признаться, да?

Вопрос не застает врасплох. Демидов всегда меня абсолютно чувствовал. Вот и теперь делает точно также. Меня больше не удивляет грань двусторонних ощущений. Правда.

Рассказать? Наверное, нужно. Он же честен, значит и я должна.

— В тот вечер я видела Ольгу. Мы разговаривали.

— Вот как? — саркастическая улыбка настораживает.

Уж слишком странная реакция. Мне казалось, что Стас всегда был нейтрален к ней, а теперь же что-то подсказывает, что нет. Реакция достаточно явная и она мне не нравится.

— Да. А что тебя смущает?

— Меня? Ничего. Она сказала тебе …

— Что знает об истинном положении вещей, — решаюсь выговорится, — что я твоя игрушка, что видела тебя с другой. Ты якобы говорил, что наша свадьба фарс и все такое.

— Поверила? Предпочла верить?

— Ты подтвердил. Забыл?

— Да … Трагифарс с печальным исходом был предрешен. Кто-то решил поиграть в наши судьбы, Лен. И, мне кажется, я знаю кто это. Ты никогда не думала почему Ольга получила место? М?

— Она талантлива и умна. Что еще?

— И единственная кто тебе без конца помогала и в нужную минуту оказывалась рядом?

— Стас, прекрати. Лучше ответь кого ты имел в виду.

— Пока нет. Узнаешь позже.

— Как все глупо, господи.

Демидов приоткрывает окно. Свежий холодный воздух врывается, вдыхая в нас кусочек жизни. Жадно хватаю ртом воздух, мне критически мало потока для того, чтобы полноценно дышать. В последнее время сатурация никакая.

— Слишком много совпадений. Слишком … на нас двоих. Знаешь, Лен, кто-то основная цель, а кто-то косвенно страдал. Выясню. Жаль только, что некоторые детали поздно узнал.

— Ну по крайней мере теперь мы хотя бы общаемся.

— Я по поводу Израиля серьезно. Хочу помочь.

— Ни к чему мне дети, Стас. Сама в себе разобраться не могу.

— Да? — внимательный взгляд дезориентирует. Демидов так смотрит, что становится неудобно. — Посмотрим. Оля помогла с абортом?

— Да. И врача она посоветовала. Я была не дееспособна практически. На успокоительных.

— Мгм. Ясно. Вопрос снят. Мне жаль, Лен. Очень жаль. Отмотать бы назад, — мои ладони в его руках.

Он прижимает костяшки к горящим губам и целует. Прикрываю глаза, отдаюсь ощущениям полнейшего принятия. Да, я не знаю подробностей, понимаю, что стоим еще в зыбкой почве, но почему-то становится немножечко легче.

— Покромсала она меня немного, Стас. Но все решаемо. С трубами проблема. Если тебе интересно.

— Лен, в любой момент решу. И оплачу безусловно. Тебя ни к чему не обязывает. Вообще ни к чему. Просто иногда вот так со мной посиди немного.

— Часто не смогу. Работа.

— Ты не хочешь назад? Пропадешь же тут. Тебе оперировать нужно, Лен.

— Нет, пока не пойду. Время вылечит, Демидов. Чтобы пережить все это, — обвожу рукой вокруг, давая понять, что говорю о том, что сейчас между нами было, — слишком много всего.

— Я часто думаю, — наклоняется ниже, — есть ли еще один шанс начать что-то. Как считаешь?

— Нет. Слишком поздно. Редкие пары после такого вместе.

— А если постараемся?

— Ты хочешь исправить проступок, Стас. Реабилитироваться. Это так не работает.

— Ошибаешься, Лен. Не нужна мне реабилитация. Мне нужна ты. Понимаешь?

— Не вгоняй нас снова в это.

— Ты не поняла? Мы уже вогнаны. Накрепко. Я тебя больше не отпущу.

Глава 35

— Станислав Николаевич, — секретарь отца умоляюще смотрит, — пожалуйста. Он занят.

Мне жаль ее, но я вынужден быть грубым.

— С дороги!

— Я Вас прошу. У него Ирина Эдуардовна.

Вот это новость. Нет, я не сильно удивлен. Я взбешен! Какого черта она тут делает. Что ей нужно?

— Кто?

— Ирина Эдуардовна.

— Вот как. Вас к телефону, — указываю на трезвонящий аппарат.

Она, побледнев, бежит ответить. Бедная зашуганная тетка. Только она выдерживает поганые, надменные, псевдо-аристократические манеры моего папеньки. Бросает на меня тот же умоляющий взгляд и сообщает, что нужно срочно отойти.

Обещаю не врываться к отцу, заведомо зная, что не выполню ни одной гарантии. Наконец, несчастная уходит.

Что же здесь забыла драгоценная бывшая тещенька интересно.

Тихо подхожу к кабинету. Дожил, твою мать. Крадусь, как воришка.

Из-за двери отчетливо слышу голоса, ярко окрашенные неприязнью, что льется изо всех щелей. Пышет настолько плотно, что окутывает парами, как теплое одеяло. И сбросить пышущую тяжесть невозможно. Она душит.

— Дрянная девка! Как она смеет приближаться к Стасу.

— Успокойся, Ира.

— Успокоиться? Как бельмо на глазу. Зачем ты ей составил протекцию. Я говорила, что она не твоя дочь! Нужно было тест делать до того, как пристроил ее, а не после. Где ты вообще ее мамашу подобрал!

— У всех нас есть случайные связи. Что такого? Как молоды мы были, что говорить.

— Фу! Спал с простолюдинкой.

— Бывает, — беззаботный смех режет уши. — Не без греха.

— Ладно. Просто меня возмутил тот факт, что ее ничто не останавливает сейчас. Даже смерть дочери от ее же кривых рук.

— Уверен, что Левицкая сделал, что могла. Прекрати, — резко прижимает отец, меняя интонацию.

— Почему ты защищаешь эту безродную?

— Потому что она талант, Ира. А я их коллекционирую. Есть нумизматы, филателисты, а есть Демидов Николай. Собиратель и создатель данных талантов. У меня предназначение, понимаешь? Я вдыхаю в них жизнь, совершенствую. Все лучшие должны трудится именно у меня. Это тоже причина того, что протежировал Левицкую. Справки подтвердили уникальность Елены. Вот что главное! А смерть твоей дочери … Извини, но бывает.

Притворный всхлип слышится очень отчетливо. Врет! Она никогда не любила Аню. Никогда.