Хелен Кир – Дочь друга. Порочная связь (страница 20)
Так с ума сойти можно. Неизвестность убивает, делает слабым и беспомощным. Мне так не нравится все это, но чуть ли не впервые в жизни я являюсь связанным по рукам и ногам. Нет, мне хватит наглости и напористости, вопрос в том, что теперь приходится думать не только о себе. Пекусь о малышке в первую очередь. Если я выморожу свое нахрапом, вряд ли она обрадуется.
Алиса-Алиса… Что ты со мной сделала?
Маленькая моя нежная девочка.
После Дубая собирался ее отодвинуть в сторону, но позорно расписался в своей беспомощности. Не могу лишиться эмоций, за которую мужики душу продают. И дело не в молодости, ее свежести и влюбленных глаз. Тут другое.
Блядь, Авдеев, ты взрослый парень. Возьми себя в руки. Реши проблему и живи дальше счастливо.
Молча захожу и сажусь за стол. Складываю руки и гипнотизирую справку. Наташа недоуменно смотрит, настороженно даже. Понимаю, не той реакции ждала, но плясать от радости я не планирую. И она об этом знает. Сразу предупреждал, что жениться на ней не собираюсь.
— Как так вышло?
Уточняю еще раз. Она, конечно, обижается, но мне нужно знать. Хочу еще раз услышать. Наташа будто ростом ниже делается, и вся сжимается. В глазах блестят слезы, она обнимает себя руками и дрожит. Безучастно смотрю на нее.
Жаль? Не знаю. Не знаю…
— Ты был пьян, — виляет она голосом. — Помнишь пришел после встречи с партнерами, и мы переспали. Ничего особенного.
Да, после сделки я крепко выпил. Стресс снял. Это бывает редко, спиртное в больших количествах не жалую. Но финн пил как не в себе, немец тоже не отставал, и я решил показать, что русские тоже не носом хрен ковыряют. У серьезных парней бывают такие забавы. Бизнес и счет не залог трезвого образа жизни. Иной раз срывает резьбу.
— Пусть так. Пусть у меня встал, — взрываюсь не могу сдержаться. — Резину почему не надела? Ты же знала, что я без них с тобой ни разу не трахался, Наташ. Наверное, соображала почему, а?
— Подожди, Глеб, — умоляюще шепчет. — Подожди. Не кричи, пожалуйста.
— Я не кричу, — сбавляю обороты. — Я просто спрашиваю. Так ответь же!
— Ты был неистовый тогда. Я опомниться не успела, как ты буквально смял меня. Я не успела!
— Серьезно? Я даже в коматозе натянуть бы смог, Наташ.
— Не в этот раз, Глеб. Видишь сам. Признайся себе, что я тебе дорога. Долго ты от меня бегать будешь? Мы сколько уже вместе, а ты боишься оттаять. Мы идеальная пара. Идеальная! А теперь нас объединяет наш ребенок.
— Наташ, успокойся. Присядь, пожалуйста, — пока Наташа в расстроенных чувствах примащивается на краешек стула, решаю отрубить одним махом. — Выслушай.
— Только не говори, что…
Я внимательно смотрю на женщину, с которой спал. Ничего в душе не шевелится. Уже давно пеплом присыпаны желания и различные шевеления. Все же нужно было рвать до отъезда в Дубай. Хотя что бы это изменило, если залетела Наташа до этого. Как минимум знала бы, что я не хочу продолжать с ней связь и не питала бы иллюзий. А теперь она видимо замуж за меня собирается, по всем показателям так выходит.
Мне не нужен ребенок. Мысль возможно поганая, но я все же чайлдфри. Отношусь к той самой прослойке общества, что всеми невозможно порицаема и осуждаема. Дети мой личный триггер. А если от нелюбимой женщины, то двойной триггер. Я не готов, мать вашу. Просто не готов.
Я не сомневаюсь, что Наташа залетела от меня. Она не настолько отбитая, чтобы использовать левого спермодонора, поэтому сомневаться нечего. Нужно просто заставить ее избавиться от плода. Ни к чему он ни ей ни мне. Наследников иметь не планирую.
— Глеб…
— Сожалею, Наташ. Нам не нужны проблемы. Я слишком занят для ребенка. Из меня выйдет отвратительный папаша.
— Нет-нет-нет, — заламывает руки и слезы градом катятся. Смотреть на это уже невыносимо. — Все будет хорошо. Мы справимся.
— Наташа, — подвожу ее к самому главному. — Ты должна принять верное решение. Семейной жизни не получится. И ребенка тоже не будет.
Он отшатывается от меня, будто демона видит. Ну что ж, в принципе неудивительно. Я все понимаю, только это единственно правильный вариант для нас.
— Ты не заставишь меня прервать…
— Замолчи. Что у нас будет за жизнь тебе рассказать? — приколачиваю ее взглядом. Пусть знает сейчас и иллюзии исчезнут сразу. — Моя жизнь — работа. Все. Иных интересов нет. Даже если допустить, что мы поженимся и он родится, то поверь… Даже после этого я не собираюсь участвовать в пасторальной картине милого бытия. Мы разведемся максимально быстро. Я дам тебе отступные, и ты одна будешь растить маленького человечка. Будешь на него срываться, потому что он тебе тоже не нужен. Ведь ты просто замуж на меня хочешь. Стать Авдеевой было твоей целью. Ведь так? Я не сторонник семейной жизни. Ты же понимала, когда вот так встречались с тобой. На любой территории, только не на моей. Прости, но я по факту говорю. Ты же знала, Наташа. Подумай.
Лавры мудака несите мне. Я их сейчас заслужил, обойдя всех моральных уродов земного шара.
— Все не так, — лепечет Наташа, но я не даю продолжить.
— Давай ты подумаешь короткое время. Я буду сейчас сильно занят. Поставь напоминание в ежедневнике и свяжись со мной допустим в конце недели. Еще раз обсудим и примем единственное верное для нас обоих решение.
Сказав все, поднимаюсь и выхожу из теперь уже ненавистной квартиры. Да, я знаю. Гандон, урод и все такое. Бессердечный и тому подобное. Заставляю женщину сделать аборт. Что там еще говорят? Ответственных всегда двое и бла-бла-бла. Ок, я такой. На этом все.
Проверяю телефон на наличие звонков. Ничего.
И от Алисы, кстати, тоже. Плохой знак. Очень плохой. Увидеть ее хочу. До гула в голове и ревущей при одном воспоминании крови.
Хочу.
26
— Ты на черта похожая, — ворчит Оля. — Бледная, как Маришка из Ван Хельсинга. Может влить в тебя живительного томатного сока?
Против воли смешок вырывается. Вяло ковыряюсь трубочкой в вязком смузи. Этот единственное, что могу пить. Больше ничего не лезет. Как прилетела из Эмиратов почти не ем.
— Нормально все.
— Да где же нормально? — не унимается подруга. — Я тебя еле вытащила к бассейну собственного дома. Тебя тусовка потеряла. Ребята без конца спрашивают куда пропала, а ты сидишь в доме безвылазно. Работать на удаленку перешла. Что происходит? И куда ты исчезала недавно? Дядь Паша говорил, что отдохнуть ездила. А что без меня? Колись, Алиса.
Морщусь. Отвыкла от долгих разговоров.
Хорошо, что родители уехали в командировку в соседний город по делам отца. Я одна в доме. После известий о беременности женщины Авдеева, выходить в люди не хочу. Переживаю свое горе как могу.
Странно было бы предполагать, что Глеб спит только со мной. Только теперь понимаю как никогда ясно. Я знала, что он не разорвал отношения. Так в чем его винить?
Но мне больно. Так больно, что дышать не могу. В груди словно неразорвавшийся снаряд катается тяжелым комом. Тянет и тянет вниз.
Видит Бог, что такой концовки не ожидала. Мама еще нагоняла волну несколько вечеров, восторженно треща о предполагаемой свадьбе. Выдержать семейные ужины с такого рода информацией было на грани возможного. Хорошо, что могла сослаться на акклиматизацию и кое-как прикрыть свое нежелание есть хоть что-то.
— Сашка извелся весь. Его переклинило на тебе. Ты, кстати, идешь на вечерину к Сомову? Там все наши собираются.
— Не хочу.
— Тебе семьдесят? — выкатывает глаза Оля. — Ау, бабушка Алиса, — театрально заглядывает мне за шиворот и орет. — Ты не знаешь где моя подруга? Та, что молодая и веселая? Изыди, грязная старая ведьма! Покинь тело моей несчастной девочки.
Впервые за долгое время смеюсь.
Пусть тихо, но смеюсь.
Кошусь на телефон, что опасно тренькнул, деликатно намекнул о присланном сообщении. Боюсь взглянуть, вдруг снова Авдеев спрашивает, как у меня дела. Я не отвечаю. Не в силах хотя бы что-то написать в ответ. Хотя если честно не столько много он мне и пишет, чтобы обольщаться. Сухо в основном излагает мысли, почти безэмоционально.
Отказываюсь ли я от него таким образом? То есть постоянно отдаляясь и стараясь купировать боль? Нет, конечно. Все действия направлены только на одно. Я хочу дышать. Пусть не полной грудью, пусть в полвдоха, но дышать.
Если голос его услышу, то точно умру.
Не смогу сопротивляться и сделаю все, о чем попросит. А этого допустить нельзя. Что я натворила? Он взрослый человек, влиятельный бизнесмен. Разве он может поддаться чувствам и распылиться по ветру. Нет. Думаю нет. Остальное все лишь моя иллюзия, моя сказка.
— Не знаю, Оль. Можно было бы.
Подруга визжит и хлопает в ладошки. А я и сама пока не понимаю нужно ли идти к Сомову или нет. Не думаю о том, что там будет Сашка. Наплевать. Скажу что-то, выкручусь или просто пошлю его. Мне сейчас неважно какое действие против него предпринять.
— Уи-и-и, давай собираться. Время вечер, — вскакивает Оля, торопливо собирая упавшие полотенца. — Быстро!
— В смысле? — выкатываю глаза неприличным образом. — Куда летишь?
— Так сегодня же танцы до упаду. Ты чего?
— Боже…
— Давай-давай, ленивая задница, — дергает за руки, возбужденно притоптывая. — Нам еще ополоснуться нужно.
Под напором Оли плетусь в дом. По итогу у нас перевернутый шкаф с одеждой. По полу валяются украшения вперемешку с обувью. Неодобрительно кошусь на Олю, но той ни по чем. Она бегает как ураган, рассыпая и разметывая все на пути. Как старая зудящая бабка собираю за ней все, потому что ненавижу беспорядок.