Хелен Келлер – История моей жизни. Открывая мир движениями пальцев (страница 4)

Однажды, когда я играла с моей новой фарфоровой куклой, мисс Салливан принесла и положила мне на колени еще и мою большую тряпичную куклу. Она снова написала «к-у-к-л-а» и дала понять, что это слово относится к обеим. До этого у нас произошло непонимание из-за слов «с-т-а-к-а-н» и «в-о-д-а». Учительница пыталась объяснить мне, что «стакан» есть стакан, а «вода» – это вода, но я все равно путала их. Отчаявшись, она ненадолго оставила свои попытки, но возобновила их при первой возможности. Мне так это надоело, что я схватила новую куклу и швырнула ее на пол. Я наслаждалась осколками, лежащими у моих ног. Этот поступок не принес мне ни грусти, ни раскаяния, ведь я не любила эту куклу. В темноте, в которой я жила, не было места ни сердечным чувствам, ни нежности. Я почувствовала, что мисс Салливан смела черепки от несчастной куклы в сторону камина, и ощутила лишь удовлетворение от того, что неудобство устранили. Потом она подала мне шляпу, и я поняла, что сейчас выйду на солнечный свет. Эта мысль, если можно назвать мыслью бессловесное ощущение, заставила меня запрыгать от удовольствия.

Мы шли по тропинке к колодцу, и нас манил аромат жимолости, увивавшей его. Кто-то качал воду, и учительница подставила мою руку под поток. Холодная струя ударила мне в ладонь, и тогда она вывела на другой ладони по буквам слово «в-о-д-а», сначала медленно, а потом быстро. Я замерла, обратив все свое внимание на движение ее пальцев. Я ощутила неясный образ чего-то забытого… внезапный восторг вернувшегося воспоминания. Так неожиданно мне открылась тайна языка. Я осознала, что «вода» – это та чудесная прохлада, льющаяся по моей ладони. Живой мир пробудил мою душу, принес в нее свет.

Возвращалась от колодца я, преисполнившись рвения к учебе. Оказалось, у всего на свете есть имя! Каждое новое название рождало новую мысль! В каждом предмете, которого я касалась на обратном пути, пульсировала жизнь. Я видела это каким-то странным новым зрением, только что мною обретенным. Когда я вернулась в свою комнату, то вспомнила о разбитой кукле. Приблизившись к камину, я подобрала осколки, но, как я ни пыталась сложить их вместе, ничего не выходило. На мои глаза навернулись слезы, так как я поняла, что наделала. И тогда впервые ощутила раскаяние.

В тот день я выучила много новых слов. Не помню сейчас, какие именно, но точно знаю, что среди них были «мать», «отец», «сестра», «учитель» – те слова, что заставили мир вокруг расцвести, как жезл Аарона. Когда я ложилась спать тем вечером, трудно было найти на свете ребенка счастливее меня. Я заново переживала все радости, которые принес мне этот день, и впервые мечтала о наступлении завтрашнего утра.

Глава 5

Райское дерево

Я много чего помню из лета 1887 года, когда произошло внезапное пробуждение моей души. Я постоянно ощупывала руками и узнавала имена и названия каждого предмета, которого касалась. И чем большего количества вещей я касалась, чем больше их названий и назначений узнавала, тем увереннее я становилась, и моя связь с окружающим миром тоже крепла.

В пору цветения лютиков и маргариток моя учительница взяла меня за руку и повела на берег реки Теннесси – через поле, которое пахали фермеры, готовя землю под посев. Там, сидя на теплой траве, я училась постигать благодать природы. Я узнала, как полезные и красивые деревья растут благодаря солнцу и дождю, как птицы вьют гнезда и перелетают с места на место, как львы, олени, белки и прочие живые существа находят себе укрытие и пропитание. Чем больше росло мое знание о вещах вокруг, тем больше я радовалась миру, в котором живу. Задолго до того, как я научилась считать или описывать форму Земли, мисс Салливан научила меня находить красоту в аромате лесов, в каждой травинке, в округлостях и ямочках на ручке моей маленькой сестренки. Она объединила мои ранние мысли с природой и позволила мне почувствовать, что я такая же, как птицы и цветы, и так же счастлива, как они. Но примерно в это же время произошла ситуация, которая позволила мне понять, что природа не всегда бывает добра.

Как-то мы с мисс Салливан возвращались после долгой прогулки. Утро было прекрасным, но потом стало слишком жарко. Несколько раз мы останавливались передохнуть под деревьями. Недалеко от дома росла дикая вишня, где мы решили насладиться прохладой. Раскидистое и тенистое дерево было как будто создано для того, чтобы я смогла залезть на него с помощью учительницы и устроиться в развилке ветвей. Там было так уютно и приятно, что мисс Салливан предложила мне там позавтракать. Я обещала посидеть смирно и подождать, пока она принесет еду из дома.

Внезапно с деревом что-то произошло. Я перестала ощущать солнечное тепло и поняла, что небо потемнело, так как жар, означавший для меня свет, исчез. От земли поднимался странный запах. Я знала, что он предвещает грозу, и страх сжал мое сердце. Я чувствовала себя отрезанной от людей и твердой земли. Я продолжала сидеть тихо, но меня поглотила бездна ужаса. Я жаждала возвращения учительницы и больше всего на свете хотела спуститься с этого дерева.

Наступила зловещая тишина, а затем тысячи листьев затрепетали на ветру. По дереву пробежала дрожь, а порыв ветра сшиб бы меня вниз, если бы я не прильнула к ветке. Вокруг меня с хрустом ломались мелкие сучки, дерево стонало и качалось. Я очень хотела спрыгнуть, но страх не давал шевельнуться. Я скорчилась на своем месте – в развилке ветвей, и время от времени ощущала тряску: падало что-то тяжелое, а удар от падения возвращался вверх по стволу и отзывался в ветви, на которой я сидела. Напряжение стало невыносимым, я решила, что мы упадем вместе с деревом, но как раз в ту минуту мисс Салливан схватила меня за руку и помогла спуститься. Я обняла ее, дрожа от осознания, что природа «ведет открытую войну со своими детьми и под ее нежнейшим прикосновением зачастую таятся предательские когти».

После этого случая прошло много времени, но я долго не решалась вновь залезть на дерево. Одна мысль об этом наполняла меня ужасом. Но в конце концов манящая сладость цветущей душистой мимозы победила мои страхи.

Прекрасным весенним утром, когда я сидела одна в летнем домике и читала, я уловила нежнейший аромат. Я вздрогнула и невольно вытянула руки, казалось, что надо мной пронесся дух весны. «Что это?» – спросила я и в следующую минуту узнала запах мимозы. Ощупью я дошла до конца сада, потому что знала, что на изгибе тропинки у забора растет мимоза.

Дерево трепетало в солнечном свете, его ветки почти касались высокой травы под тяжестью цветков. Разве существовало раньше в мире нечто столь же изысканно прекрасное? Чуткие листья съеживались от малейшего прикосновения. Казалось, это райское дерево, чудесным образом оказавшееся на земле. Сквозь цветки я добралась до ствола, замерла на мгновение, а затем поставила ногу в развилку ветвей и подтянулась. Держаться за ветки было трудно, потому что я едва могла их обхватить, а кора больно впивалась в кожу. Но я испытывала изумительное ощущение, что проделываю нечто необычное и удивительное, и потому лезла все выше и выше, пока не добралась до маленького сиденья, устроенного кем-то в кроне так давно, что оно вросло в дерево и стало его частью. Я долго сидела там, чувствуя себя феей на розовом облаке. Впоследствии я провела множество счастливых часов в ветвях этого райского дерева, погруженная в бесхитростные раздумья и светлые грезы.

Глава 6

Что такое любовь

Дети, умеющие слышать, без особых усилий учатся говорить. Они схватывают чужие слова на лету. Для глухого же ребенка этот медленный и часто мучительный процесс, хотя его результат превосходит все ожидания.

Мы с мисс Салливан продвигались вперед постепенно, шаг за шагом, пока не прошли огромный путь от первых запинающихся слогов до полета мысли в строках Шекспира.

Поначалу я спрашивала мало. Мои представления о мире были смутными, а количество слов ограниченным. Но по мере роста моих знаний и увеличения словарного запаса круг интересов тоже увеличивался. Я вновь и вновь возвращалась к одному и тому же предмету, желая получить максимум информации. Иногда новое слово оживляло образ, который чудом запечатлелся в моем мозгу.

Помню утро, когда я впервые спросила о значении слова «любовь». Я нашла в саду несколько ранних фиалок и принесла их мисс Салливан. Она попыталась поцеловать меня, но тогда я не любила, чтобы меня целовал кто-либо, кроме моей матушки. Учительница ласково обняла меня и нарисовала на моей ладони буквы: «Я люблю Хелен».

– Что такое любовь? – спросила я.

Продолжая обнимать меня, она сказала:

– Это здесь, – и указывала на мое сердце, удары которого я тогда ощутила впервые.

Эти слова привели меня в недоумение, потому что тогда я понимала только то, что могла потрогать. Я понюхала фиалки и знаками и словами постаралась передать вопрос:

– Любовь – это аромат цветов?

– Нет, – ответила мисс Салливан.

Я снова задумалась. Нас освещало жаркое солнце.

– А это – любовь? – продолжала я, указывая в сторону, откуда шло тепло. – Разве не это любовь?

Я считала, что нет ничего прекраснее солнца, ведь именно его тепло заставляет все жить и расти. Но учительница покачала головой, и я затихла, озадаченная и разочарованная. Мне казалось странным, что моя учительница, которая знает столько всего, не может показать мне любовь.